Громче слов

- Дин... - Кас кончает с хриплым стоном и горьким привкусом на губах. Он падает спиной на привычно жесткую кушетку, тут же прикрывая голое тело простыней. Дин тяжело дышит, приходя в себя после очередного грубого секса, который больше не приносит ни радости, ни наслаждения. Оба знают, что это лишь попытка снять накопившееся за день напряжение, и оба не хотят ничего менять. Любви в этой комнате больше нет, вместо нее - стойкий запах пота, крови и сигарет. Она угасла, так же, как угасли глаза Кастиэля. Раньше в них отражались созвездия, вселенные и галактики, сейчас же - шатающаяся лампочка, да и та периодически мигала. Винчестер привстал на логтях, подставляя под лунный свет мокрую спину, на которой были вышиты разной степени тяжести шрамы. Одни были едва заметны,  будто царапины от кошачьих когтей ( или ногтей Каса), другие — более глубокие, еще слегла кровоточащие и местами перетянутые черной хирургической нитью. По лопаткам раскинулась татуировка ангельских крыльев. Черные перья тянулись, словно колючая проволока, вдоль позвоночника и заканчивались чуть выше поясницы. Кас смотрел на них неотрывно, изучая каждый милиметр и неосознанно вспоминал какого это - иметь крылья. Какого это - ощущать привычную тяжесть и укрывать ими собственные плечи, ежась от холода и докуривая сигарету. В темноте раздается звук открывающегося пузырька с таблетками. Кастиэль высыпает случайное количество себе на ладонь и отправляет "лекарство" в рот, запрокидывая голову и тут же прокашливаясь. По телу разливается тепло, словно расплавленный металл, наполняя кажду венку на шее, доходит до головы и густым дымом заполняет ее, отгоняя все мысли куда-то вглубь. Наставшая тишина сгущается, ощутимо надавливая на виски. Кас вглядывается в потолок, который, кажется, стал звездным небом, и чувствует, как границы комнаты медленно растворяются. - Как мы до такого докатились? - еле шепчет губами бывший ангел, глотая слезы. Только не здесь, только не сейчас. - Не знаю, Кас. - собственное имя звучит обманчиво нежно, и это ощущение тягучим медом стекает к месту, в котором у людей обычно сердце. Но сладость резко сменяется горечью на языке. - Давай одевайся. Снова. Снова Кас покинет теплую кровать, сдерживая невыносимо сильное желание обвить руками чужую шею и заснуть в крепких обьятиях. Но они друг другу уже никто. Дин больше не влюблен. Кас больше не любим. Связь, что была крепче любой ангельской благодати оборвалась. Не с грохотом, а с тихим, едва слышным щелчком в душе - и все кончилось. Он встает, и тело слушается его с полсекундной задержкой, как плохо синхронизированный механизм. Входная дверь хлопает, и Кастиэль глубоко вдыхает прохладный воздух ночи. Ветер играется с его отросшими черными волосами, пробирая до костей, но его затягивает другой, более сильный поток - тот, что исходит изнутри. Тишина, лишь иногда прерываемая треском проводов, оглушала и вводила в состояние ступора. Лунный свет скользил по коре старых деревьев, царапал их, разрезал лужи, оставшиеся от вечернего дождя. По небу раскинулась гирлянда из звезд, которые казались удивительно яркими в эту ночь. Отдельные из них складывались в созвездия, словно связанные золотой нитью. Кас сильнее укутывается в свою, а когда-то давно - динову, джинсовку и, кивая Чаку, оставшемуся на ночное дежурство, направляется в свою хижину. Сон накатывает на бывшего ангела, словно громадная птица, и бережно укрывает его массивными крыльями. По крайней мере, Кас хотел бы чувствовать это. Дин, стоявший в это время перед холодильником с бутылкой пива, почувствовал необьяснимый укол тревоги под ребрами. *** - Ты не из 2014, верно? - Кас нахмурился, окидывая взглядом "нового" Дина. Слишком яркий, чистый, воодушевленный - одним словом... Непонятный. У того в глазах еще бушевала прежняя искра, в которую и влюбился Кастиэль когда-то. - Точно! - черт, он даже разговаривает по-другому, голос не был грубым или сухим, а наоборот - живым. - Давай-ка пристегни там свои крылья и отправь меня обратно в 2009. Кас хрипло рассмеялся. При виде такого Дина, на душе становилось тепло. - Я бы рад, как ты выразился, пристегнуть их, но я не могу. - бывший ангел передернул плечами, будто проверяя, не случилось ли чудо. Почему-то стало стыдно. - Ты что, под кайфом? - Обычно, да. Это не его Кас. Дин ступил шаг назад, дабы не терять равновесие. Буквально несколько часов назад он видел настоящего, родного ангела, а сейчас перед ним будто качественно выполненная подделка. Что-то бракованное. Это пугает и зажигает необъяснимый интерес в Винчестере. Хочется дотронуться и проверить, не кукла ли это. Дин робко протягивает руку к чужой ладони - красные костяшки, бесконечные царапины и следы грязи и ржавчины. - Что ты делаешь? - Кас по привычке слегла наклоняет голову на бок, щурясь. Хоть что-то осталось неизменным. - Проверяю, жив ли ты вообще. Это же надо, скатиться так. Где твоя праведность и всякое такое? - слова задевают, но не сильно. Настоящий Дин может чего и похуже сказать. - Вряд ли Захария отправил тебя на 5 лет вперед, чтобы ты учил меня, что наркотики - это плохо. - съязвил Кас, закатывая глаза. - Уже познакомился с нашим главарем? - О, да. Второй "я" прямо заблистал, увидев двойника. - в ответ плюнул ядом Винчестер. Он окинул взглядом комнату. На стене распластался явно пыльный ковер и поверх - постеры рок-групп, украшенные сетью паутин. Кровать не заправлена, белье скомкано и отброшено куда-то в угол, где к нему присоединились болотного цвета куртка и черная футболка с логотипом Bon Jovi. Окно было раскрыто нараспашку, впуская прохладный воздух прогуливаться по деревянному полу, покрытому еще одним потертым ковром. Посередине - стол, заваленный картами, планами и различными поддельными документами. Рядом расположилось ружье и пистолет. Куда бы ни упал взгляд - везде брошены пустые пузырьки от амфетаминов, а местами даже сами таблетки рассыпаны замысловатым узором. Тут похоронена праведность. Здесь - среди беспорядка, в грязи, в веществах и оружии. - Что случилось, Кас? - непривычные нотки беспокойства в голосе резали слух, и ангел тряхнул головой. - Жизнь случилась. И ты. Кас широко улыбнулся, и морщинки-лучики вокруг глаз стали заметнее. Все это было чертовски забавно и немного очаровательно. Дин из прошлого казался глупым мальчишкой по сравнению с тем, кем он стал. Из бесстрашного и неунывающего юноши, который готов пойти на все ради семьи, в безжалостного убийцу, у которого этой семьи уже нет. Родители в гробу, Эллен и Джо там же, а Кас.. Кас и подавно не часть семьи. Он лишь солдат, безупречно выполняющий указания своего командира, и делая все, чтобы хоть как-то искупить свои грехи перед Винчестерами. Дин нахмурился и сморщил нос. Кастиэль знал каждую эмоцию на этом лице и всегда наслаждался ими, любовался надутыми губами, сведенными к переносице густыми бровями, хлопающими ресницами. Такой Дин был слишком недосягаем, слишком невозможен. Словно звезда - далекий и яркий среди темноты ночного неба. Сгущавшуюся тишину нарушил скрип половицы. На пороге появился нынешний Винчестер. Совершенно другой, угрюмый, жестокий. Кас временами даже начинал бояться его, но стена страха и ужаса с грохотом рушалась как только сильные мужские руки прижимали к стене и жадно сминали бледную кожу. Шлюха Дина Винчестера - так солдаты отзывались о бывшем ангеле. - Кас и... ты - вождь указал в сторону двойника. - Через 5 минут жду вас у себя. Не заставляйте ждать. И скрылся за дверью. Двое оставшихся в комнате многозначительно переглянулись и, прихватив нож и пистолет, двинулись на выход. Лагерь был единственным относительно безопасным пристанищем для выживших. По периметру его огорождал забор из колючей проволоки, а также каждые 6 часов сменялись дежурные. Небольшие деревянные домики были разбросаны по всему поселению. В таких домах жили женщины, дети и те, кто отвечали за ежедневные вылазки. Стоял стойкий запах земли, крови и дыма. Тучи сгущались над головами беззаботно занимающихся своими делами людей. Повсюду валялись обломки каких-то деталей, в траве можно было разглядеть блестящие пули, а вокруг палаток располагались небольшие оружейные - столы с разнокалиберными ружьями, ножами и гранатами. Дин из 2009 смотрел на это все с явным сожалением в глазах. Они потускнели, видя, как женщины перевязывают еще незажившие раны солдат. Кас же в свою очередь молча брел вслед за командиром, будто на привязи. Его провожали недвусмысленные взгляды товарищей, отчего по спине пробегал мороз. Еще невыносимее становилось, когда его Дин сверкал темными малахитовыми глазами в сторону бывшего ангела, и последний никак не мог понять, что они хотели сказать. Они подошли к самому дальнему дому, сделанному из темного дуба. Неотесанные бревна, узкие окна, занавешанные плотной тканью, дверь, тяжелая и металлическая, крыша покрыта шифером и украшена камнями, чтобы тот не упал. Вокруг стояли различного размера ящики, то ли с припасами, то ли с оружием. Вместо водостока по периметру крыши - снова колючая проволока, смешанная с лоскутами маскировочной ткани. Рядом с входом уже стоял Чак и еще одна девушка. Они также прибыли по приказу командира. Зайдя внутрь, тело резко обдало холодом, а в нос ударил запах пота и пороха. Обстановка в самом доме не отличалась излишней роскошью. Одинокий стол, изуродованный царапинами из-за кинжалов, на котором валялись скомканные бумаги, огромная карта и пустые бутылки из-под пива. Где-то в углу - незаправленная кровать, на ней все еще остались остатки прошлой ночи в виде чужой футболки и носков. Рядом с ней располагался холодильник, сверху донизу забитый алкоголем. Дин-2014 прошел вглубь, остановившись у стола, и принялся что-то активно помечать на карте. Винчестер из прошлого остановился почти в дверях, пропуская вперед Чака и Кайлу, и облокотился спиной на толстый брусок. Кас бесцеремонно прошелся к холодильнику, взял бутылку пива и устроился на стуле неподалеку от двойников, положив ноги на стол. - Недавняя разведка показала, что не так далеко от нашего лагеря расположилось другое поселение. - начал командир хриплым голосом. - Мы понаблюдали за ним. Это не люди, но и не совсем обычные зараженные. Слишком уж они умные - почти как мы. Даже молятся в полуразрушенной церкви. Захватив одного из них, мы выпытали кое-какую информацию. - То есть какой-то зараженный зомбак рассказал тебе про всю его семью так просто? - девушка подняла брови и в недоумении уставилась на Дина. - Дело в том, что наш могучий вождь хорошо умеет докапываться до правды. - хохотнул Кас, сощурив глаза, вспоминая, как невольно стал свидетелем очередной пытки. Зрелище было не из приятных. - Погоди... - встрял Дин из прошлого. Он чуть выпрямился и неверящими глазами уставился на своего двойника. - Мы снова пытаем? Ответом послужили закатанные зеленые глаза. Кас чуть приободрился. Видимо подействовали препараты. Он оглянулся на Дина-2009 и широко улыбнулся, оголяя десны. В его глазах затанцевали огоньки, отражающиеся от света единственной лампочки. Взгляд, расфокусированный и томный, устремлялся куда-то глубоко, в самую душу, пропитывая ее отчанием и болью. Раздался глухой, еле слышимый, смех. Другой Винчестер вмиг помрачнел и с ожиданием уставился на Кастиэля. - Что? Ты мне нравишься прошлый. - только двое знали, что Кас хотел сказать совершенно другое. Только Дин понимал, что любовь Каса уже настолько угасла, что он цепляется за все возможные причины ее удержать. И снова мужчина закатил глаза. - План такой. Разделяемся на 2 группы по 3 человека. Людей слишком мало, чтобы брать целый отряд солдат. Заходим с двух сторон - с востока и запада. Встречаемся около церкви, устраняем источник заражения, и дело с концом. Убиваем всех зараженных. - Даже детей и женщин? - Парень, послушай..- голос командира стал замедленным, усталым, как будто он в тысячный раз объясняет аксиому. - Этот вирус погубил кучу народа. Кроатонцы - не люди. Они сосуды для боли. И они внутри молят о том, чтобы чей-нибудь палец нажал на курок и прекратил это. - Он окинул взглядом присутствующих, задержавшись на Касе. Для них всех это уже стало нормой - убивать. Чтобы выжить, им нужно переступить грань между человечностью и безжалостностью. Нужно научиться глушить эмоции любыми доступными способами. Поэтому в лагере на втором месте по необходимости являлись запасы алкоголя. - Кас, собери солдат. И хватит пялиться на меня из прошлого. - прорычал Винчестер, ломая напряжение, которое вот-вот могло разрядиться не в его пользу. - Есть. Сэр. - бывший ангел будто проглотил осколок стекла. Мышца на щеке дрогнула. Он резко поднялся и, не глядя ни на одного из Динов, вышел, громко хлопнув дверью. - А тебя я не отпускал. - Дин из настоящего молниеносно оказался перед двойником, преграждая ему путь. Сильная рука легла на чужое плечо, чуть сжимая. - Делай со своим Касом из прошлого все, что хочешь. Этого - не тронь. Иначе не доживешь до своего солнечного 2009. Дин-2009 замер. Он посмотрел в зелёные глаза напротив, в которых не осталось ничего от того парня, что он видел в зеркале. Там был только горький осадок прошедшей любви. - Расслабься, - тихо сказал он, и в его голосе прозвучала непривычная грубость. - Я не собираюсь забирать у тебя твои кошмары. И ушел. Через секунду раздался звук удара кулака об стену. *** Лагерь притаился в чаше бывшего карьера. Поселение, которое кишило кроатонцами, на удивление оказалось достаточно продуманным. Со стороны кажется - обычный кроатоновский ад: дым, крики, но, присмотревшись, можно увидеть целенаправленность в действиях зараженных. Они не теряют остатков личности. Разрушают не все подряд, издают не просто рев, а хриплые, обрывистые фразы из проповедей, вывернутые наизнанку. Вирус не управляет ими. Он дает им разрешение и силы сделать то, о чем они мечтали в самых темных уголках души. Уши глушила тишина, изредка прерывающаяся на рев, чавканье и вой ветра в разбитых окнах. Стойкий металлический запах крови и сладковато-гнилостный дух въедался в кожу, будто обжигая. На железном заборе местами были видны кровавые отпечатки ладоней, где-то из-под земли высовывался брошенный сапог. Словно цунами прошлось по этому месту, и оно стало пристанищем для самых ужасных кошмаров. С каждым приближением вонь становилась невыносимее и многослойнее. К металлу крови и гнили добавился запах паленой пластмассы, тления старой штукатурки и чего-то еще - едкого, химического, будто здесь вскрыли все батарейки разом. Под ногой хрустела не только щебенка, но и пустые гильзы. Трава росла клочьями, словно проволока, пробивалась сквозь трещины в асфальте. Деревья внутри стояли кривые, с облезлой корой, а их ветви были неестественно скручены, будто отчаянно пытались отвернуться от земли. В центре этой уродливой картины стояла церковь. Кас, даже уже не будучи ангелом, чувствовал напряжение от этого места. Камень с годами огрубел, местами зарос мхом, белая краска сыпалась, оставляя проплешины. Крест на главке давно уже не отражал лучи тусклого солнца, он покосился, одна его перекладина отломалась и валялась у входа. Окна - узкие щелочки, их окоймляла решетка, будто эта церковь - не пристанище Бога, а самая настоящая тюрьма. Одна группа людей устремилась в обход. Главный вход достался Дину в компании двойника и Касу. - Проверьте еще раз оружие. - сурово скомандовал Винчестер и принялся затаскивать кинжал себе под ремень. - Дин. Голос Каса был настолько тихим, что его перекрыл шелест ветра в сухой траве. Но Винчестер обернулся. Кас не смотрел на него - его взгляд был прикован к поселению. Его пальцы, холодные даже сквозь ткань куртки, легли на плечо Дина не для привлечения внимания, а чтобы удержать равновесие. - Посмотри на них. Это не просто зараженные. И правда. Картина была неправильной. Кроатонцы не метались бесцельно - они патрулировали. В руках - не палки, а обрезки арматуры, заточенные осколки. И все их движения, как тихая река, текли вокруг темневшей в центре церкви с покосившимся крестом. Они ее охраняли. Касу стало плохо. Будто удар под дых. Один взгляд на искаженный крест прожигал мозг, словно разряд тока. Он согнулся, схватившись за виски, и оба Дина инстинктивно шагнули к нему. - Кас! - Церковь… - он выдохнул, и его голос на секунду поломался - Она… кричит. Остатки благодати это улавливают… это как слушать сирену в упор. - Что ты чувствуешь? - Дин-2014 схватил его за плечо, встряхивая и возвращая в реальность. В его голосе почти не было беспокойства. - Боль… - прошептал Кас. - Не свою. Чужую. Она накапливалась годами. Кто-то… кто-то впитывал ее, как губка. Пока не лопнул. И теперь он… транслирует. Это не вирус. Это эхо. Эхо всеобщей исповеди. Он поднял на Дина взгляд, и в его глазах плавало отражение чужих жизней: женщины у алтаря, старики с потухшими глазами, мужчины с чужой кровью на своих руках. Священник, который слушал, слушал, слушал… пока его собственная душа не растворилась в этом потоке смрада и отчания. Смерть отца стала последней каплей, открывая незажившие раны, из которых хлынуло наружу все, что он так долго держал в себе. - Он не злой, - хрипло сказал Кас, - Он просто запутался. Наступила тишина, нарушаемая лишь далеким рычанием зараженных. - Черт… - Дин-2009 отшатнулся, как от пощечины. Его лицо выражало не страх, а безнадежность. Все, во что он верил, все установки отца "монстр=убить" - рассыпались в прах. - Получается, мы теперь не можем их просто… - Не можем, - перебил его Дин-2014. Его челюсть была сжата так, что скулы стали еще выраженнее, и о них можно было порезаться. Он смотрел на церковь взглядом снайпера. - Они уже не люди. А этот… паренек. Он живая бомба. Нужно убить его. - Нет! - голос Каса прозвучал резко, неожиданно громко. Он выпрямился, все еще бледный, и в его глазах горела новая искра. - Ты не понимаешь. Я вижу его. Он… как я. - последние слова сорвались с губ шепотом-признанием. - Он пытался нести чужую боль, пока она не съела его изнутри. Мы не можем его просто убить. Мы можем ему помочь. Дин-2014 резко повернулся к нему, и в его зеленых глазах вспыхнула животная ярость. - Ты рехнулся? Ты видел, что они творят! Они убьют нас, они убьют друг друга, они… - Они страдают! - крикнул Кас, и его голос впервые за долгое время звучал твердо и ясно. - И он страдает больше всех! Дин, я чувствую это! Мне будет адски больно, но я могу на секунду принять его сигнал на себя. Этого хватит, чтобы вытащить его из церкви, изолировать. Вирус уснет. Дин-2009 смотрел на них, словно на говорящих на иностранном языке. Но Дин-2014 замер. Он смотрел на Каса - на его трясущиеся руки, на боль в глазах, на эту самоубийственную решимость. Он видел не солдата и не наркомана. Он видел того самого ангела, который всегда лез в самое пекло, думая, что может все исправить. - Ты… - он не нашел слов. Гнев схлынул, оставив после себя пустоту. Мороз прошелся по щекам. - Ты умрешь. - Возможно, - просто сказал Кас. - Но я умру, пытаясь спасти, а не убивать. И это будет лучшая смерть. Лучше, чем то, как я живу сейчас. Он сделал шаг вперед. Не к церкви. К Дину. И медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку. - Доверься мне. В последний раз. Умоляю. Дин-2014 не дыша смотрел на эту руку. Исцарапанную, с алыми точками от шприцей, ту самую, что когда-то вытащила его из ада. Внутри все кричало о приближающейся опасности. Это иррационально и глупо. Он осмелился поднять глаза на Каса, и увидел в этих двух бесконечно глубоких океанах чистую, невесомую ясность. Ту самую, что была раньше. Молча, стиснув зубы так, что казалось, они раскрошатся прямо во рту, он кивнул. Кивнул не в знак одобрения этой безумной идеи. Кивнул самому себе, убеждаясь, что душа, погрязшая в насилии и убийствах все еще может жить. В ней зародилась та самая искра, которая помогла выбраться из ада. - Ладно, - проскрежетал он. - Но если что пойдёт не так… я вытащу тебя оттуда, даже если мне придётся снести эту церковь к чёртовой матери. Понял? Уголки губ Каса дрогнули в подобии улыбки. - Понял, кэп. Через секунду послышались звуки автоматной очереди. Яркие вспышки на другой стороне лагеря говорили о том, что вторая группа захвата уже проникла внутрь. Все молниеносно заострили внимание на задаче и двинулись в сторону ворот. Кас швырнул самодельную бомбу. Глухой удар по грудной клетке, вспышка - и ворота сложились внутрь, сметая несколько темных фигур. Еще до того, как осела пыль, два одинаковых щелчка затворов прозвучали слева и справа от Кастиэля. Оба Дина стреляли. Метко и без промаха. Головы откидывались, тела оседали. Они медленно продвигались к церкви, прикрывая Каса и отбиваясь от разъяренных и одичавших. Кас шел посередине, как в кошмаре. Каждый вопль, каждый хруст, каждый выстрел отдавался в его висках жгучей болью. Он чувствовал не ярость кроатонцев. Он чувствовал тот самый океан чужой боли, что бился в стенах церкви. От этого тошнило. - Держись, Кас! - крикнул Дин-2009, прикрывая его спину, и прострелил колено нападавшему. Металлическая дубинка свистнула у самого затылка Каса. Он инстинктивно уклонился. Перед ним мелькнуло лицо женщины. В ее залитых кровью глазах не было безумия. Вместо этого - обжигающая мука. Бывший ангел, на долю секунды, замер. Выстрел прогремел прямо над его ухом. Женщина отлетела, но через секунду поднялась вновь. - Не останавливайся! - рявкнул Дин-2014, таща его за куртку вперед. Его пальцы впились в ткань почти с ненавистью. Дин паниковал, ибо видел все тоже самое, что и Кас. Они старались убивать как можно меньше людей, ведь все помнили, что глубоко внутри эти звери - потерянные души. Грохот резко сменился тишиной, как только трое ввалились в церковь. Где-то вдали еще гремели выстрелы второй группы. Оба Дина и Кас замерли, сокрушенные перед массивными дубовыми колоннами. Глаза икон смотрели на них со своей высоты, впиваясь взглядом прямо в быстро колотящиеся сердца. Над головами - огромный купол с росписями. Пляшущие ангелы, мудрецы, держащие летописи в руках, обнаженные нимфы - все это давило своей тяжестью на плечи солдат. Лунные лучи, пробивавшиеся через разбитые витражи, не освещали, а рассекали мрак пыльными лезвиями. Скамьи были сдвинуты в беспорядке, кое-где повалены. На каменном полу валялись обрывки книг, осколки стекла. А в глубине, у алтаря, громоздилась асимметричная, тревожная тень - то ли груда мебели, то ли баррикада. Кас прищурился и разглядел в ней человека. - Он тут! Я вижу его! - прорычал он и сорвался на бег. Сердце стучало в ушах, ноги почти не слушались. - Кас! Стой, черт тебя! - крик Дина-2014 прорвал тишину. Рука, сильная и быстрая, метнулась, чтобы схватить его за плечо, за куртку, за что угодно. Пальцы лишь царапнули по ткани, не успев сомкнуться. Тут же дубовые двери церкви открылись под напором зараженных. И снова выстрелы. Вся надежда была на Кастиэля. Подбежав к священнику, Кас одернул того за плечо. Мужчина выглядел совершенно обычно, без каких-либо признаков заражения. Его голубые глаза с мольбой вцепились в Каса. - Ты... ангел божий? - хватая губами воздух произнес тот. Вопрос повис в ледяном воздухе. И в ту же секунду в памяти Каса вспыхнуло, ослепляя, воспоминание о первой встречи его и Дина. Искрящиеся лампы, черные, оплавленные крылья, и он - бесстрашный солдат Неба, не знающий сомнений - Кастиэль - впервые видит того, кто станет его падением и спасением. Дина. Он отдал бы тогда жизнь за Бога. Теперь он отдал все ради этого смертного. Его смертного. Это цунами обрушилось на него, накрывая волнами снова и снова. Он стоял перед священником и был так же пуст, так же разбит. Кас не спасает. Кас видит себя. Из оцепенения вырвал болезненный возглас Дина. Острый обломок лезвием прошелся по плечу, но не глубоко, лишь поцарапал. Кастиэль видит это и не может двинуться с места. Дин даже не вскрикнул по-настоящему - лишь резко выдохнул, отшатнулся и прижал ладонь к ране, его лицо на мгновение исказила не боль, а ярость от собственной мелкой раны в самый неподходящий момент. И этого было достаточно. Взгляд Дина, полный бессилия, прожег Каса насквозь. Решение возникло раньше мысли. Бывший ангел обернулся к священнику и, собрав крупицы оставшейся благодати, вонзил ладонь в чужую грудную клетку. И тогда наступил Ад. Холодный, светло-голубой свет озарил пространство. Тело горело, будто в него вогнали сотню мечей. Боль колючей проволокой обвивала шею, руки, бедра, и сдавливала с невероятной силой. Кровь останавилась и застыла, словно остывший металл, заставляя онеметь конечности. Кас кричит. По его щекам ручьем льются слезы, оставляют алые следы, как от ожогов. Он чувствует чужую душу. Вернее то, что от нее осталось - смоляное ядро, тягучее, уносящее в самую глубину, пропитанное страданиями и мольбами о спасении. Все эти чуства пропитывают каждую клеточку, разьедая кислотой все внутренности. - Кас! Отпусти его! Это приказ! - сорванный возглас Дина-2014 не долетает до утопающего. И где-то в глубине этого смоляного океана, сквозь миллион чужих голосов, Кас нашел одинокую искру. Сознание самого священника. Оно было крошечным, загнанным в угол, и молило только об одном. О конце. Бывший ангел последним рывком прикасается к этой искре, и все помещение озаряет ярким светом. Звук собственного падения Кас не услышал - мир выключился раньше. Его тело, внезапно обмякшее, рухнуло вперёд. Но вместо холодного камня, вместо глухого удара и боли - тепло. И железная хватка. Глаза, залитые пеплом, не перестают слезиться, а взгляд отчаянно фокусируется на реальности. Кас видит его. Его Дина, лицо которого исказила гримаса чистого, непрекрытого ужаса. Его рот был приоткрыт, дыхание вырывалось короткими, порывистыми рывками. Он моргал быстро-быстро, пытаясь вернуть контроль над собой, а его руки сжимали Каса крепко, но при этом с чудовищной, несвойственной ему аккуратностью, боясь сломать и так сломанное. Дин молчал. Он просто держал. Что-то в его механизме безжалостного убийцы поломалось, и он провел большим пальцем по чужой горячей щеке, вытирая слезы. - Все кончилось, - его голос был хриплым, но тихим, обращенным только к тому, кто в его руках. - Слышишь, Кас? Черт возьми, дыши, слышишь меня?! Это был не приказ, а мольба человека, который впервые за долгие годы увидел бездну, в которую может сорваться тот, которого он... Дин оборвал эти мысли. Не так делеко от них сидел, обняв себя, священник и тихо плакал, с благодарностью смотря на мужчин. Зараженные, как тряпичные куклы, пали на землю. Словно оправившись от забвения, они отключились, утопая в бездне. Дин-2009 стоял, окаменев. В его голове с ослепительной ясностью вспыхнул Кас. Его Кас. Целый и невредимый, с расправленными крыльями. Он думал о том, что, как только увидит эту пернатую задницу, то непременно крепко обнимет. Но медлить все равно было нельзя. Наступала глубокая ночь, и в это время, лес кишил кроатонцами. Дин взял под руки безвольное тело и, скрипнув зубами, потащил за собой. - Давай я тебе помо... - Не смей. Это моя ноша. - эти слова не отражали право собственности или чувство гордости. Они означали, что эта ноша - тяжелый груз вины за все, что произошло с ангелом. *** Солнце раннего утра крадущимися шажками пробиралось через плотную ткань на окнах. Капли росы рассыпались жемчугом по мокрой траве. Ночью шел дождь, оставивший после себя грязные разводы на лобовых стеклах. Внутри дома Дина - запах сырости, бензина и спекшейся крови. Командир сидел на ящике из-под патронов, чистя Кольт. Движения были отточенными, автоматическими. Металл подчинялся ему безупречно. Хоть что-то удавалось контролировать после пережитой ночи. В углу, на кровати, лежал Кас. Он очнулся недавно и просто смотрел в потолок, взглядом вырисовывая созвездия. Таблетки, принятые после вылазки, давали обезболивающий эффект, опьяняя, но голова все еще жутко болела. Каждая капля дождя по ржавой крыше отзывалась в висках отдельным ударом. Каждое движение Дина он чувствовал на собственной шкуре - напряжение в широких плечах, едва заметную дрожь в левой руке, которую совсем недавно поцарапало арматурой. - Ты не должен был меня спасать, - сказал Кас. Голос был тихим, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Дин не поднял головы. Только палец замер на спусковом крючке, а потом снова продолжил прежние движения. - Ты солдат. Солдатов мы не бросаем. - Врешь. Недавно ты собственноручно убил своих товарищей, подозревая их заражение. Со мной ты что-то почувствовал. - У меня нет чувств, - отрезал Дин и щелкнул затвором. Звук был глухим, как хлопок. - Есть миссия и ее выполнение. А за это отвечают определенные люди. Ты наш лучший стратег. Даже, если твоя идея была рискованным, но допустимым тактическим ходом. Кас горько усмехнулся. - Тактический ход. Да. Конечно. - он повернулся спиной к Дину. Тело его почти не слушалось, его ломило, как после избиения. Он сделал несколько попыток вдохнуть воздух полной грудью, но закашлился. - Тактический ход - это когда ты спасаешь только тех, кто не будет бременем для лагеря. А я, как видишь, еще сильнее похож на пушечное мясо. - пару секунду тишины. - Сегодня… сегодня ты посмотрел на меня. Не сквозь меня. На меня. Дин наконец оторвал взгляд от оружия. В полумраке его глаза были не зелеными, а черными, как кратеры. - Не придумывай. - Я не придумываю. Я помню. - Кас зажмурился, представляя снова те секунды, когда лежал на чужих руках. - Твой пульс участился, когда я сказал, что могу умереть. Твои зрачки расширились. Это страх, Дин. Базовый, животный страх потери. Молчание. Оно висело тяжелее оружейного дыма. Дин медленно, слишком медленно, положил Кольт на ящик. Каждое сухожилие на шее было натянуто, как тетива. - Хочешь знать, что я чувствовал? - его голос был низким, почти хрипел. - Я чувствовал ярость. На тебя. За то, что ты снова лезешь на рожон с этой своей… своей ангельской манией искупить все. За то, что ты заставил меня снова это бояться. Я ненавижу этот страх, Кас. Я выжег его из себя. А ты… ты приходишь и воображаешь, что стал героем, и можешь разбрасываться жизнью налево и направо. Он встал. Ящик скрипнул. Пространство между ними сжалось. Дин приземлился на противоложный край кровати, отвернувшись от Каса, и скрестил руки под подбородком. - Лучше ненависть, чем равнодушие. - разочарованно выдохнул Кас. - Ты идиот. - Дин произнес это беззлобно. - Ненависть - это та же связь. Та же петля на шее. Равнодушие… оно свободно. - Ты? Свободен? - Кас выгнул брови с издевкой. - Тогда почему ты не позволил мне умереть там? Равнодушный человек позволил бы. Сказал бы: «Тактически нецелесообразно». И пошел бы дальше. Дин замолчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он обернулся и встретился взглядом с Касом. В темной комнате они дышали в унисон. Прерывисто, резко. - Почему, Дин? Я же тебе не нужен. - прошептал Кас, умоляя дать ответ, который разорвет их обоих на части. Дин подорвался. Он вмиг перебрался на половину Каса, и навис над ним, как коршун, желающий добить свою жертву. Он впился пальцами в косяк кровати над головой Каса. - Потому что… - он говорил сквозь зубы, и каждое слово давалось ему болью. - …потому что равнодушие - это ложь. А я… я устал врать себе. Даже если правда - это ты. Такая же сломленная и невыносимая. Он сказал это. И в его глазах, на одно мгновение, мелькнуло то самое признание. Не любви, а факта, что они оба связаны слишком сильно, чтобы отпускать друг друга. Кас замер. Он видел эту борьбу — борьбу того, кто хочет быть машиной, но остается человеком. Он медленно, боясь спугнуть, поднял руку и прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Дина. Последний чуть поддался вперед и, ломая все внутренние барьеры, впился в губы Каса. Он сжимал их неумело, почти как в первый раз, со своей характерной яростью и одновременно нежностью. Ангел чуть приоткрыл рот, впуская язык охотника, растекаясь под ним, как масло на солнце. Двигаться было все еще невыносимо тяжело, но это не помешало Касу запустить обе руки в орехового цвета волосы и слегла потянуть на себя. Язык Дина прошелся по губам, деснам, зубам, оставляя на них свои собственные печати. Печати которые под силу сломать только смерти. Касу пришлось оторваться от сладких губ, чтобы заново научиться дышать. На них остался привкус коньяка и табака. - Значит, петля все еще не до конца затянута. - ангел улыбнулся. Искренне, так, как он никогда не улыбался. - Заткнись, твою мать... - прошипел Дин, но не отстранился. Все еще нависая над чужим телом, он вглядывался в голубые глаза, но вглядывался по-новому. - Просто... заткнись. И прильнул к сухим губам снова, но уже более яростно, почти зверино. Кас лишь улыбнулся через поцелуй и судорожно вздохнул. Где-то в далеком 2009 охотник крепко стиснул в обьятиях ангела. И все-таки, поступки кричали громче бессмысленных слов.