Изобретая Купитбыковых

      Солнечный луч бил прямо в глаз — это первое, что осознала Любовь Михайловна после недопьянки с недо-Быковым, потому как назвать вчерашнего меланхолика привычной фамилией язык не поворачивался. Впрочем, вчерашнее не так и важно, только что видневшийся сон был явно лучше, что-то такое тёплое, дорогое.. Непонятно что это было, воспоминаний не осталось, но точно важное, на этом чувстве она повернула голову, утыкаясь лбом в кудряшки и поудобнее перекладывая руку, больше ложась на Ваню. Тот даже не дернулся, было заметно только мерное движение грудной клетки, Люба улыбнулась, таким родным стал этот ритм, эти седые вихры, на которые времени уходило больше, чем на любую из её причёсок. Она приоткрыла один глаз — с этого ракурса был виден курносый нос, с плавной переносицей, разлет бровей... Между ними пролегла серьёзная морщина, столь не подходящая их обладателю. Медсестра могла на пальцах пересчитать, когда её видела, самые частые гости на Ваненом лице были от улыбки вечного балагура и паяца. Не выдержав она коснулась, разглаживая вторженицу, ощущения от сна к этому моменту совсем развеялись, хотя реальность не сильно им уступала. Тёплое солнечное утро, удобная постель в уютной комнате и тепло рядом, рука сама зарылась в кудри, перебирая по одной спиральки и поочерёдно наматывая на палец. Медитативный пересчёт завитков прервала рука, сонно высунотая из под одеяла, Любину ладонь на мгновение сжали и грея в своей опустили на грусть, недовольный глаз скосился на неё. - Любонька, сколько времени?... - голос был хриплым и медленным, его обладатель явно не горел энтузиазмом начинать новый день. - Доброе утро, Ваня, - послышался тёплый ответ, - не знаю ещё... Вот проснулась, выспалась видимо... - Это хорошо, но за телефоном лезть всё равно придётся, кто его знает, что могло за ночь стрястись... - ладонь выпустили, а сам с недавних пор глава больницы отстранился в поисках аппарата, - Надо же, тишина... Видимо вчера я мучился весь день не зря, хорошенько их приложил... - А во сколько ты приехал хоть? Я тебя так и не дождалась... - И правильно сделала, Люба. Зато сейчас хоть один из нас выспался и вроде достаточно счастлив... - Купитман отложил телефон, удобнее устраиваясь в обьятиях. - А ты чего же? Совсем несчастлив? - звучало игриво, нежные пальчики пробежались вверх по груди, шее и заставили повернуть голову. После этого губы коснулись щеки, прошлись выше, поцеловали уголок глаза, бровь, неожиданно клюнули нос, отчего стало щекотно. - Пхах, Люба... - и наконец-то добрались до цели, неожиданно на затылок легла тяжёлая ладонь, побуждая углубить лёгкий сперва поцелуй. Другая опустилась на талию, после чего женщина обнаружила себя верхом на враче, сам же Натаныч подтянулся на кровати повыше, не прерывая увлекательного занятия.       Томное утро перерастало в более энергичное, парочка с упоением сообща избавлялась от пижамы Скрябиной, на которой было проблематично много пуговиц, благо Ваня спал в одних лёгких штанах. Именно в этот момент большая двустворчатая дверь распахнулась, с громким стуком ударяясь о раму. - Завтрак готов!! И я не допущу, чтобы он остыл, так что... Эээ, чойта вы тут... Фу-фу-фу! - грамогласный рев заскучавшего зав тера пронёсся по всей квартире, обгоняя своего создателя. На удивление свежий и бодрый Быков явился во всей своей татуированной красе, иными словами в одних пижамных штанах и громко шлёпующих сланцах, - Так, развратнички, ничего не желаю знать, если не явитесь на стратегически важную территорию, кухню то есть, в течении 10 минут пеняйте на себя, а ваши предпенсионные страсти оставьте на более подходящие времена, - Андрей резко развернулся, со спины находя створки дверей и старательно захлопывая, вслед ему послышалось: - я же их развидеть неделю не смогу! Люба лежала на Купитмане, утыкаясь носом ему в шею, и пыталась справиться с шоком, а тот подозрительно подергивался, по всей видимости борясь с невовремя случившемся приступом веселья. - Натаныч, это что сейчас было? - Быков, Любонька, классический Быков... Что ты его первый день знаешь? - рука гладила светлую голову, не спеша двигать медсестру со столь удобного положения. - Это как, едрит-Мадрит? То есть это что нормально в спальню так врываться? А если бы он зашёл на 5 минут позже?? А если б ты с Кисегач его застукал, то что? - она поднялась чуть выше, встречаясь с коньячными глазами напротив, возмущение першило в горле колючим комом, такой ситуации представить не получилось бы даже со всей ее фантазией. - Люба, это Быков, для него понятия нормальности в целом отличаются.. Да и к тому же почему ты думаешь, что я их не застукивал?.. Хмыкх-кх... - Что??? Купитман, ты сдурел? - Ну, не я, мы тогда с Настей пытались воплотить в жизнь её гениальный план, по затаскиванию Андрюши в её кровать... - Кхмх! - На пмж, Любонька! Это была часть плана по его переселению! - Что?.. Так, стоп, Ваня, то что вы с Быковым на такое способны я даже не сомневаюсь, но на Анастасию Константиновну так наговаривать?! Ваня, она Главврач, серьёзная и уверенная в себе женщина и я в жизни не поверю, что она по доброй воле впутается в ваши эти... - Люба поджала губы и изобразил руками нечто непонятное, - одним словом игры. - А что же Вы, Любовь Михайловна, не серьёзная? Раз впутываетесь.. - губы раздвинулись в коварно улыбке, а шаловливые рученки запорхали то тут то там щекоча и не давая хоть что-то ответить. - Ой.. Ой-хих... Ай.. Да-хки.. ну тебя, Купитман!... - Люба резко скатилась с мужчины, вырываясь из внезапной ловушки, - Всё! Я в душ. А то там ещё твой дружок поджидает, неизвестно с какими целями!... - она поднялась с кровати, тряхнув волосами. - Там это где? Уж не про душ ли ты говоришь, дрожайшая моя?.. Хе-кхе-хех.. - карие глаза внимательно проследили за тем, как женская фигура скрылась в ванной, жаль Люба не заметила как в тех зажглась очередная хитрая искорка, а сам владелец медленно приподнялся с подушек...

***

      Когда Купитман вышел в холл, Быков так же как вчера сидел на высоком стуле у острова, отличалась только его компания: сегодня это был ноут, в котором тот что-то сосредоточено просматривал, не замечая появление второго мужчины. Утро было уже не раннее, за окнами солнечные лучи сменили классические Питерские тучи, навевающие тревожные думы и отбрасывающие холодные тени на уютную кухню.       Ваня подошёл к плите, на которой стоял чуть тёплый завтрак, подцепил, рядом лежащей вилкой, ломтик жареного перца из шакшуки. Заглянул за быковское плечо в экран, оказывается терапевт всё же начал искать себе квартиру, это был несомненно хорошый признак. - Ваня, убери свою шерсть пуделиную, щекотно! - большая ладонь толкнула лоб, заставляя выпрямиться. - Андрюша, а как ещё прикажешь начать с тобой диалог, если на иные посылы ты не реагируешь? Кстати, очень вкусно, но я сперва курну. - Сперва, ты занимался более полезными для твоего здоровья вещами, уж мне можешь не заливать. - пока заложник вредных привычек искал их составляющие, Быков поднялся с насиженного за время ожидания места и пошёл наливать другому кофе, благо он был уже готов и в отличие от завтрака даже не слишком остыл.       Выйдя на балкон пейзаж становился лишь мрачнее, тёмные барашки шли по Неве, окатывая серой пеной пляж у Петропавловки. Балкон в гостиной был большой, в обрамлении монументальных колонн, выходящих прямо из здания и укрывающих от ветра, этаж позволял спокойно наслаждаться городом, не боясь заглядывающих в каждый проем туристов. Ваня почти растекся по плетенному креслу, задумчего смотря в даль, сигарета тела между пальцев. Голубые глаза окинули всю картину, а поднос с кофе стукнулся о стекло небольшого столика. - О?.. Я, что настолько ушёл в себя? - от стука рука дернулась, пепел посыпался на светлый лен брюк, скатываясь по нему на пол. - Да, Купа, ты улетел и не обещал даже вернуться. О чем задумался, Ваня?! - терапевт уселся на соседний стул, поворачиваясь в сторону собеседника. - Так, ни о чем, Андрюшенька.... Вот размышляю, понравиться тебе на новом месте или не очень. - Ха, ну может быть ты дождёшься момента когда я сам на этом "новом месте" появлюсь? Или так гадать интереснее? - мужчина отсолютовал чашкой. - Ты нашёл что нибудь приличное? - словно не услышав, выдал венеролог. - Мгм,... Да вроде как, сегодня надо скататься на пару адресков... - На первоначальные месяцы хватает?.. - Ну, уж я не совсем бомж, а вроде как заведующий терапией. - То есть лучше выйти на работу досрочно. Ты все Насте оставил? - Купитман знал, что тему денег Быков терпеть не может, как и Быков знал упрямство Купитмана в отношении дел насущных. Сил устраивать н-дцатый скандал за те 30 лет, что они вместе, на эту тему не было ни у одного. - Ваня, там Илюша, - у Быкова уже давно пропало настроение наслаждаться утром, он схватился за лоб, коса смотря на другого мужчину, - ещё я собственного сына голым не оставлял! Тем более неизвестно, сойдутся ли Настя с Виктором, как тот воспримет моего сына. - И что ты думаешь делать с этим? - А что делать? Буду через Романенко младшего пока передавать, он хоть и Мишка Кала, под крылышком этого полярного Ети, но что-то вбить я точно в него смог. - Угу, значит сейчас разобраться с квартирой, тогда действительно имеет смысл выйти тебе раньше, например с начала недели, сейчас же у нас четверг? Там неплохая доплата по договору должна получиться... - О как, всё то ты знаешь, пудель еврейский. - Ну хоть кто-то должен что-то знать, сейчас это я. Пей, а то остынет, гадость сделается.       Сигарета мирно дотлела, а кофейник опустошился до половины, когда дверь энергично распахнулась, впуская в уголок созерцания деятельный вихрь: - Что это вы тут спрятались? Завтрак вроде как стынет, а на столе один ноутбук, я не поняла Быков, ты зачем представление устраивал? Чтобы тут сиднем сидеть? - руки уперлись в покатые бока, натуру было не удержать в спокойствии. - Любонька, отличненько, ты как всегда вовремя - задорный блеск карих глаз было сложно не заметить, видно было, что их владелец уже мысленно вчитывался в доклады о нежданно припаханой работе, - Андрюше сегодня-завтра нужно определиться с квартирой по приемлемым условиям, - медсестре украдкой подмигнули, условия Купитмана несколько разнились с быковскими, - я сейчас загружен буду по макушку в отличии от вас, мои хорошие, так что думаю вы сможете прокатиться по вариантам вдвоём, ну как план? - ладони театрально хлопнул, а венеролог довольный собой, не спрашивая мнения окружающих, начал подгонять к столу.       Сказать на удивление было нечего: Люба большую часть забот этого дома уже закончила, а после сегодняшней сцены ни разу не горела желанием слишком долго жить со скучающим бывшим начальством, терапевт в принципе и взбаламуитивший изначально это утро, с удовольствием скатался бы с закадычным евреем, даже не взирая на явна собственные условия того для быковского жития-бытия, но за неимением других, вариант вечной и горячо любимой Любоф Михалны тоже годился.

***

      День и дни тянулись ржавой шестерней, то зависая на томительные минуты-года, то часы казалось наверстывая в секунды, стрелки мотали круги, рабочии работали, кошки спали на капотах, питерская погода сменялась другой питерской погодой, квартира находилась...       В принципе находилась на прекрасной улице Канареечной, в пяти минутах от нового трудового поста, в доме Сталинской застройки. Просмотреть её получилось лишь в субботу, раньше любезная Ирина Тимофеевна, вдова чуть ли не генерала красной армии, ну никак не могла.       Суббота выдалась погожей: солнечная, тёплая, Быков с Любой уже привычно вышли немного погодя после Купитмана. Такси остановилось напротив большего желтого здания, со всеми атрибутами эпохи его постройки: массивное, с полуколоннами на верхних этажах фасада, оно разрезалось Канареечной надвое, каждая из половин завершалась террасами на уровне третьих этажей на соразмерных колоннах с капителями в виде пегасов. Проще говоря дом заявлял о себе достаточно, как на его обьявление наткнулся терапевт, он уже и сам не помнил, оставалось только смириться с действительностью.       У двери их встретила благообразная старушка, со скептисом во взгляде проследила татуировки Быкова вылезающие из под рукавов, и тихо пригласила пройти. Люба поняла, что нужно действовать, Купитман яро просил о некоторых из условий, и эта квартира была одной из лучших. Хозяйка спокойно показывала свои владения, хорошие во всех смыслах. Трёшка, с совмещенными широким проходом большой кухней и гостиной со старинной мебелью и книжными стеллажами с целой библиотекой, просторная спальня и комната рядом, сейчас служившая гордеробом пополам со складом. Самое же интересное началось, когда Ирина Тимофеевна распахнула балконную дверь: вся терраса виденная с улицы принадлежала одной квартире. Андрей надолго задержался там, пытаясь вообразить такую жизнь. Женщины прошли в гостиную общаясь на невинные темы, пока хозяйка не обратилась: - Прошу прощения, что влезаю в личные вопросы, но я обязана знать: кто Вы друг другу, дорогая? Я вижу только одно кольцо. - старая генеральша, будучи питербурженкой до мозга костей, подходила к делу ответственно. - Ой, да ничего страшного, Ирина Тимофеевна, Вы, просто, всё не так поняли: Андрей Евгенивич мой бывший начальник, коллеги мы с ним, - старушка кинула на Любу быстрый взгляд, - Ага. Я жена его лучшего друга, Ваня сам хотел с ним съездить, да на работе что-то срочное стряслось, пришлось туда рвануть, ну Вы ж знаете как это бывает, в самый последний момент! - Вот как.. А что же Андрей Евгенивич один съездить не смог бы? - Ну как, смог бы... Наверное.. Но у него сейчас, как бы сказать.. Сложный период в жизни, мы стараемся его одного надолго не оставлять... - слова шли с трудом, главное чтобы Быков не услышал. - Сложный? - Разводиться он, причём с горячо любимой женой, сына вот оставляет с мамой, одной. В Москве. - Ох, а как же так получилось? - в голосе старушки всё ещё оставалось недоверие, хоть и меньше. - Ну, работа у него нервная, график ужасный. За столько лет на характере сказалось не, кхм.. В лучшую сторону... В общем, Андрей Евгенивич понял, что только хуже делает: и жене от него уйти не получается и самому измениться никак.. Вот и поехал, дочка у него в Питере живёт взрослая уже совсем. - Вот как, а что ж за работа такая? Неужели поменять на получше никак? - Да, поменять может и можно, но он же жизнь положил на лечение других, что ему в 50 лет с поста заведующего уходить? - Так Андрей Евгеньевич врач? - Зав отделением Терапии, а я у него старшая медсестра уж лет 10 как... Да он же идёт сейчас на ту же должность, вот сюдашеньки, - Люба махнула рукой в сторону окон, - пять минут пешком до больницы, куда нас переводят... - Ох, ох, ох, да уж.. Постойте, вас? Вы тоже из Москвы, как же так получилось? Что же: ещё и с мужем? - стоило генеральше услышать заветное слово — врач, как возможный жилец у неё стал без вопросов любимым, а новости про больницу которую она знала уж лет 60 как очень важными. Она ещё детей там рожала когда-то, только последние лет 5 даже смотреть в ту сторону не хотелось, после того как новый, на тот момент, зав тер ей нахамил и практически отказался принимать с обычным бронхитом. - Да, вот все из Москвы, Ванечке назначение пришло буквально неделю назад.. Срочно опять же, всю возьми жизнь в авоськи упакуй, значиться, и появись туточки, так примерно и сказали, там, - Люба взмахнула рукой абстрактно вверх, негодуя от спешки некоторых, - А мне куда деваться? Не жить же по разным городам, оставалось только с ним ехать. Нас как бандеролью по журналу выписали, теперь обживаемся как-то... А уж Ваня Андрей Евгенича пихнул на нужное всем место... - Так что ж вы получается жена да друг декабриста?.. Хахкх.. Вот уж подумать не могла.. - Ну видимо так как-то... - медсестра развела руками с растерянной улыбкой, внутренне радуясь, что цель достигнута: резкий, наглый Быков, хозяйке понравился, даже не меняя своего обычного поведения. Стоило о нем подумать, как балконная дверь распахнулась. - А хорошо тут, знаете тихо так, сто лет тихих улочек не видел, девочки. А вы тут что, сплетничаете? Ирин Тимофеевна, Вы Любу то не слушайте, она каких только гадостей не наговорит. - Ха, а Вы оказывается не лучшего мнения о этой милой барышне... Как же так Андрей Евгеньевич, Любонька мне тут раскатывает какой Вы самоотверженный врач, а Вы так?.. - хозяйка поднесла руки к груди с видом человека, чьи идеалы затоптали на его же глазах, и повернулась ко второй женщине, - Да уж, девочка моя, Вы были правы: характер испорчен до основания, как это не горько признавать... - Окак, надо же скока мимо меня пролетело, пока понарамой любовался... Ну что ж, Ирина Тимофеевна, и сколько я теряю из-за своего ужаснейшего характера? - на удивление Любы, уже готовой хоть силой закрывать рот терапевта, если тот надумает учинить скандал, реакция была неожиданно сдержанной, видимо созерцательная панорама творит со старыми циниками чудеса. - Хм... Хороший вопрос, например возможность снять эту замечательную квартиру, если Вы конечно не пообещаете принимать одну скромную старушку без очереди в своём отделении, как Вам? - питербурженка улыбнулась, со смыслом смотря на терапевта. - Хэх, - терапевт задумчево провел по губам рукой в привычном жесте, - А если я не стану заведующим? Мое назначение ещё не константа бытия.. - Так уж и не станете... Скажите, милочка, а на какой должности Ваш ненаглядный Ваня? - генеральша резко обернулась, на притихшую Скрябину. - А это имеет такое большое значение?... - та старательно хлопала глазками, отводя подозрения от должности Купитмана. - О, дорогая моя, я не первый десяток лет знаюсь с жёнами деректоров и точно знаю, что "бандеролью" выписывают именно на подобные места, тем более так вовремя когда друг от безысходности в Питер подался... Так что, голубчики, никаких вопросов с вашей услугоспособностью быть не может... - Ну Купитманчик, удружил... - протянул Быков. - Как, как? Купитман? Так ваш Ваня ещё и еврей, - москвичи уже начали вскидываться от подобного национализма, как старушка радостно хлопнула в ладоши, - Так это просто замечательно! Покровке уже давно не хватало порядочного Жида... - Простите? - по настоящему захлопала глазами медсестра. - Там же и так одни евреи и сидели? - выдал более точный вопрос врач. - Э, нет, голубчики, Шапиро евреи непорядочные, а нужен был порядочный, вы это не сравнивайте. - Так откуда ж Вы знаете этот какой?! - вскричали в два горла. - Так по вам, голубчики, и знаю, - развела она морщиныстыми ручками-прутиками, - кто б так из друзей за непорядочного еврея заступался... Ну, так что? У матросов нет вопросов? По рукам? Хе-хех.. - Да уж, Ирина Тимофеевна, по рукам, пока Вы их не отгрызли со своим выдающемся опытом.. - Ну вот и замечательно, когда заселяться будете, Андрей Евгеньевич? - женщина подбочинилась и оживилась. - Завтра, потом мне на горб, - терапевт постучал по несуществующей у себя детали, - как проблем понавесят не до того будет. - Так вы с Ваней всё ж договорились —со следующей недели? - Ну, а куда деваться, Любовь Михална? - протянул Быков и медленно обернулся к Любе, важно закидывая руки за спину, - Надо-с, значит надо-с...       Генеральша лишь усмехнулась, в принципе она была не против столь скорому развитию дел: всё ж мало того, что деньги за квартиру ещё и польза с давно мысленно похороненной больницей. А уж въезжать квартирантик может когда ему удобно, ей нужное она вывезла отсюда ещё до объявления, на том и порешили.

***

      Вечер был тих и дышал всеобщей усталостью. Свет тёплыми пятнами стелился по кухне, остатки ужина сиротливо стояли на острове. А его создательница что-то увлечённо высматривала в быковском планшете, законно у того отобранном во время самой трапезы, ибо нечего отвлекаться от мяса по-французски.       Сам нарушитель этикета собирал основные вещи, остальное можно пока оставить на петроградской стороне, в принципе его никто не гонит, просто, своё жильё — это же логично, да? Интересно, кто посчитал, что именно это логично? Непонятно, ну в общем жильё уже было, осталось там начать жить. На этой мысле терапевт засунул последнюю сорочку в спортивную сумку и задумчего разогнулся, на секунду замер, а после рванул через гостиную на балкон, Купитман недавно, вроде, опять вышел подымить.       Люба проводила его марш бросок взглядом, но самостоятельно вмешиваться в эти шизанутые отношения она зареклась ещё на второй год работы в больнице. - Ваня, тащи свою задницу никотиновую ко мне, срочно. - дверь на улицу приоткрылась пропуская голос, а после сразу же захлопнулась, сея чувство тревоги у неподготовленного зрителя. Натаныч лишь стрехнул пепел в хрустальную пепельницу и сделал предпоследнюю затяжку.       Войдя в комнату, он окинул взглядом собранные вещи, в доходящих до спальни лучах кухонного освещения. Быков звездочкой лежал на тёмной кровати и на появление другого, лишь похлопал по месту рядом. - Андрюш, что опять случилось? - тихо вздыхая, венеролог скинул тапки и заполз на предложеное место, падая рядом.       Волны опатии терапевта уже грозили захлестнуть обоих, стабильно быть опорой долгое время клинически нестабильному Ване было зверски сложно, к счастью в жизни с Быковым это было даже не вполовину самая дерьмовая ситуация, и если те пережили как-то, значит эта не будет исключением.       Другой мужчина лишь молча повернулся боком, обнимая словно плюшевую игрушку и зарываясь в кудри носом. - Андрюш?.. - Тише, Купа, просто думаю. - Что думаешь? Андрюшенька, я должен из тебя мысль клещами выдерать? Как-то не клеится при условии, что это ты меня к себе затащил. - Купитман запрокинул голову, утыкаясь взглядом в быковский нос. - Вот о том, пудель, и думаю... Что это я тебя затащил, непонятно на кой ляд, я решил в Питер податься, больницу эту... А теперь ещё и съезжаю зачем-то.... - Иии? Мысля то в чём?.. Если ты думаешь, что всё выше перечисленное для меня новость, поздравляю, батюшка, Вы просрали последние недели две нашей жизни. А если ты думаешь, что всё это во вред, опять таки уже поздно, любимый мой, завтра ты перевозишь вещи в квартиру, а послезавтра штыком должен быть на рабочем месте, тебя там ждут не дождутся. - Ваня, в эту схему одно не вяжется —квартира. - их глаза встретились, выражая иные темы нежели слова, и в тех и в других читалась усталость. Одному было тяжело даже признавать, как его собственная быковость делает больно, характер выкованный годами сейчас стягивал жилы жгутами, трещал словно арматура в фундаменте при сильных перепадах температуры, оказалось, что серьёзные перемены всё тяжелее, чем больше жизни прожито. Словно всё уже произошло и остались одни последствия, кои ложились на плечи грузом непонятного назначения. Карие смотрели в ответ внимательно, как смотрели уже 30 лет, тихо понимая и принимая, отчего становилось лишь больнее, они были усталые и позабыто выразительные, на удивление в них возвращалась, казалась утраченная на веки, искра, что привязывала к её владельцу крепче любых обязательств.        Сильные руки сжали родное тепло почти до боли, не в состоянии высказать всю долю благодарности вслух, а после резко отпустили. Ваня приподнялся над Быковым, бросил ещё один взгляд в голубые бездны, медленно опуская веки, чуть заметно кивнув и коснулся губами лба в поддержке: - Ложись спать, Андрюш. Завтра будет длинный день. - и тихо вышел, прикрывая дверь.        Ещё каких-то десять минут назад непроглядная, холодная тьма, показалась терапевту сонной и уютной.

***

      Такси остановилось напротив большего кирпичного монолита, выдающиеся из основной плоскости два нижних этажа, восемь рядов оконных рам, крыльцо, пандус. Быков специально попросил подъехать к одному из задних входов больницы, для начала не мешало бы пройтись не привлекая внимания, а уже после добрести до кабинета одного неожиданно ответственного еврея.       Пройдя внутрь, терапевт оказался в знакомой суете и неразберихе, кто-то бежал с этажа на этаж, санитары везли каталки, старики на широком подоконнике резались в домино. До спокойно гуляющего мужчины никому не было ни какого дела. Сама больница представляла из себя несколько совмещённых переходами корпусов разных эпох постройки, в которых распологалось более 15 отделений, и отдельно стоящего здания кож-вен диспансера.       Громадина разрасталась на Васильевском острове с 19 века, с тех времен сохранился первый корпус с пристроенной церковью, и сейчас занимала два квартала. Стремительные темпы развития откатились назад за последние годы царствования прохвостов Шапиро, но основа выдержала, местами требовался ремонт, в одном углу было заметно, что старинный потолок потёк и пора бы ему на заслуженный покой, парк был в запустении, а статуя Ленина, злорадно смотрящая прямехонько на церковь, просила её помыть и поставить отпугиватель птиц.       Очередной светлый коридор вывел в холл с большой дверью и скромной серой табличкой "главврач", под ней были следы ещё одной, снятой недавно. Быков не раздумывая ни секунды распахнул дверь, окинул глазами пыльный стол секретаря и зашёл в просторный кабинет с т-образным темным массивным столом, тремя арочными окнами по двум сторонам, дверью в соседнее помещение и видать очень занятым пуделем, так как на вторжение в свои владения, тот лишь кивнул головой на дверь за своей спиной, не отрываясь от звонка и одновременно набирания что-то на клавиатуре.        В указанном месте терапевта уже ждали бумаги о его назначении на низком журнальном столике, стоящем между уютных диванчиков, почти не остывший кофейник с парой чашек и даже вазочки со сладким. Ждать пришлось недолго, уже меньше чем через десять минут хозяин данного заведения почтил его своим присутствием, являясь во всем своём блеске. Быков за секунду пробежался взглядом с головы до ног: чёрный костюм в тонкую полоску с серой сорочкой сидели как с иголочки, лёгкий шейный платок в тон в распахнутом вороте, остроносые туфли с цокающеми набойками на каблуках. - Ну что, Андрюшенька, как тебе фронт работ? Оценил? - Ваня зашёл, улыбаясь буд-то они не вчера вечером виделись, и хлопнув в ладони, налил кофе в свою чашку, плюхаясь, напротив внимательно читающего трудовой договор терапевта. - Да уж, Купа, фронт немалый ты отцапал, одно терапевтическое отделение почти в два раза больше, чем в нашей... - Ну, зато и врачей поболее.. Веселее будет. - Эвано, как ты теперь рассуждаешь... Хотя тут не поспоришь, заскучать будет сложно. - Андрей тоже улыбнулся на секунду, ударил тыльной стороной ручки о стол и подписал бумаги. - Отличненько, дорогой. Тогда 15 минут на кофе и обходить новые территории. - венеролог вытянул печеньку, задорно ею захрустев.       Они решили начать с переходящей, как красное знамя, терапии, уже потом Купитман соберёт заведущих для знакомства. На этаже отделения было 14 палат, общей численностью на 50 с лишнем человек. Суета была выше средней по больнице, несмотря на остановленный приём новичков, дел было навалом, в некоторых палатках спешно вёлся ремонт, где-то техники обновляли оборудование, повсеместно чуствовалось вливание денег и резкая перестройка такта мелодии под влиянием новой руки. Сложно было представить, как можно закончить всё начатое к востановлению нормального режима работы.       Купитман уже по пути звякнул половинкам, как он сам их окрестил про себя, а именно единственным сейчас работающим врачам терапевтического отделения Андрею Полосову да его закадычному другу Евгеничу Горелых. Он уже прекрасно с ними ознакомился, после чего ещё несколько часов отходил от этого события в своём кабинете. Товарищи эти были сами по себе довольно выдающиеся, а будучи близким человеком Быкова, ситуация в целом выглядила сплошным абсурдом.       Тем временем коридоры и палаты кончились и главврач распахнул перед своим сотрудником дверь ординаторской, это было просторное помещение визуально поделенное на две части: слева от входа распологались несколько рабочих столов и стеллажи битком забитые папками вперемешку с рабочей литературой, справа распологалась кухня, парочка диванчиков и шкафы с личными вещами. Отметя все эти детали, вечный зав тер сосредоточился на присутствующих, те внимательно рассматривали его. - Доброго времени суток, половинки. Наконец то мы дождались: новый заведующий терапией собственной персоной. Прошу любить и не жаловаться. - прервал гляделки глава, указывая рукой на Быкова. - Иван Натанович, ну мы же просили так не шутить, ну или хотя бы объяснить Вашу логику.. - первым поднялся худощавый блондин, в очках и идеально сидящем медицинском халате, поверх белоснежной сорочки. - Ничего, дорогие, скоро всё поймёте... - Купитман усмехнулся, протянув себе под нос, блондин лишь кинул на него раздроженно-обреченный взгляд и переключил внимание на непосредственного начальника: - Добрый день, позвольте представиться Андрей Викторович Полосов, можно просто Андрей, уже 10 лет врач терапевт этой больницы, последнее время значился И. О. отделения. Буду рад передать дела более опытному коллеги, надеюсь мы сработаемся. - он протянул руку Быкову. - О, я надеюсь, что так оно и будет.... - старший мужчина ответил сильным рукопожатием, и как-то странно усмехнулся под нос, как только что еврей, отметил про себя Полосов. - Хо, Вы закончили? А то скуку смертную развели... Здрасте, я Антон Евгеньевич Горелых, можно просто Евгенич, дальше всё тоже самое что этот вот акуратист, только без и. о.... - на этом субъекте Андрей, который одновременно Евгеньевич, задержался дольше. Взор притягивало всё: волосы — темные чуть ниже плеч, верхнии пряди были небрежно зачесаны назад, торча из основной массы, умышленно рваная футболка под небрежно натянутым халатом, татуировки ползущие по запястьям, почти отсутствующие передние зубы, из-за чего врач шипилявил... В общем данный "Евгенич" прямо таки из штанов вон лез, чтобы не понравиться навязаному Заву, Быков протянул татуированную ладонь, смотря глаза в глаза "бунтарю" и усмехаясь указал взглядом на лонгслив с яркой надписью "AC/DC" в языках пламени, Горелых отвечая на рукопожатие, лишь скривил рожу и закатил глаза, выражая полную капитуляцию, перед непредвиденными обстоятельствами. - Чтож, Горхелых.. - картавасть была достаточно очевидна. - А я Андрей Евгеньевич Быков, служу ведуном на бюджетном счету последнии лет 30.       На этом моменте оба местных жителя посмотрели на начальника, словно он сын божий и вообще они дождались второго пришествия, после взгляды, полные сложно передаваемых эмоций, сосредоточились на Купитмане, тот же развернулся со стоическим лицом и стремительно покинул помещение, лишь задушино кинув: - Ладно, мальчики, общайтесь, а я курнуть ненадолго....       В ординаторской повисла тишина, оставшиеся терапевты пытались осознать всю глубину сюриализма грядущей совместной работы. - Игольчатый, а ты не думал зубы вставить новые? - А Вы к лагопеду не хотите записаться? - ещё одна короткая дуэль взглядов. - Бесполезно. - Дорого. Счёт второго раунда 1:1. - Кх, Кх... А-Андрей Евгеньевич... А почему Вы пошли к нам в больницу? - несколько заторможено и как можно аккуратнее спросил Полосов. - Переехал только что, а тут вакансия подвернулась... Нужная.. - А... А давно Вы зав тер? - Последнии 15 лет. - Угу... Как доктор Купитман получается... - Получается... Кхех, половинки, так а что это мы сидим?! - мужчина резко вскочил, готовый на подвиги по вылавливанию любителя повеселиться за чужой счёт, - Где в этом шапито курилка?! - парочка дружно вздрогнула от неожиданного вопля, только что спокойного Быкова. - НУ? Раз, два, три! В темпе вальса девачки..       Летняя курилка оказалась в уютном дворике колодце, под ныне цветущей нето сливой нето вишней. Дерево однозначно было старое и давало неплохую тень, под которой стояло парочка лавок. Выскоча наружу процессия застала мирную пастораль курящего главврача всё ещё время от времени подхихикивающего от сотворенной им же сцены. Тот заприметив нарушителей своего уединения, обратился, не давая вставить ни звука: - Коллеги, что решили пропустить по папироске другой? Не могу осуждать такое рвение, в каждой жизни должны быть маленькие радости, особенно при нашей нервной работенке... Ах, да, с нашей ситуацией, - мужчина поднялся, туша окурок о урну и подошёл к запыхавшемуся от бега через пол больницы, а от того чуть более спокойному Быкову, - в связи с обстоятельствами, я прошу Вашего разрешения, уважаемый Андрей Евгеньевич, так как Андрей у нас уже есть, как и Евгеньевич, - Натаныч во время этой речи ничтожно смущаясь в спокойной манере стряхивал со своего терапевта невидимые пылинки, - во избежание, так сказать, путаницы называть Вас — Андрюшенькой, надеюсь это не проблема? - и не дожидаясь ответа уцокал в здание.              Провожая его взглядом, Евгенич повернулся к Андрею, тихо выдав: - Мне сейчас показалось, что новый главврач подкатывал к новому зав теру или да? - Я даже не знаю, Евгеша, какой вариант выбрать... - Сигаретку?... - брюнет вытянул из кармана мятую пачку. - Давай, этот день нужно закурить...       В этот момент раздалось неразборчевое с третьей стороны: -Надэюсь энто не проблэма... - и уже громко, - Чойта я вообще это слушал?! Такс, укорочки, а ну-ка быстро прекращаем свой вандализм по отношению и к организмам и к природе, и бежим разбираться с брошеным на произвол судьбы отделением!..

***

      Так прошло несколько относительно спокойных дней, в больнице продолжался переходный аврал: муравейник кипел, бумаги раскапывались, тёмные делишки Шапиро вскрывались, прокуратура открыла 3 новых дела о хищениях, превышении полномочий и чёрных сделках. Купитман орал на министерство и лично заехал к Вандельбергу с самыми яркими вырезками из вскрывшегося, полюбовался на замечательно охреневшее выражение на знакомой роже, даже сфоткать умудрился. Быков перекапал таки всё оборудование, забраковал почти 95%, почти потому что Ваня остальное не дал, иначе лечить всё ещё лежащих в палатах больных пришлось бы примочками. Нынешний главврач в момент слабости неких зам-замычей подсунул на согласования списки с бюджетами, умудрившись получить одобрение министерства на ограбление министерства. В целом жизнь шла своим чередом, терапевты учились уживаться на одной территории тримя сильными и к некой странности схожими характерами.       Зав тер в принципе на практике был резким, громким, как медведь шатун, дотошным к одним вещам и полностью индеферентным к другим, как он умудрялся это совмещать пока осталось неразгаданным. Андрея Евгеньевича было сложно осознать и составить полную картину, постоянно что-то вылезало противоречием уже имеющейся информации, не говоря о его отношении к окружающим. Для примера — на них с Горелых он орал самозабвенно и страстно, желчь текла ручьями, созидая новую рабочую систему. Пациентам при этом доставался внимательный, хоть иногда и циничный профессионал, знаток своего дела, имея ответы на все вопросы, за справочниками Быков замечен не был ни разу. К главе больницы он относился как-то по третьему, не до конца понятно как, но что-то было в этом выделяющее, вроде и орал иногда, особенно за спором коих было за это небольшое время предостаточно, но точно и выверенно отвечал на поставленные вопросы, продвигая механизм изменений вперёд.       Заведующий много работал, днем и видимо ночью, хотя подтверждений этому не было. Иногда на утро терапевты находили новинки в доселе статичный части мироздания: графики были выкинуты в корзины, картатека пересобрана с нуля, к палатам и приборам длинные руки вообще дотягивались неоднократно. Когда это всё успевало меняться, рассчитываться и придумываться тоже было тайной за семью печатями, некоторые вещи буд-то происходили сами собой не оговариваясь ни с кем, даже при условии частых пересеканий двух нововоздвигнутых столпов больницы. Постоянно слышалось близ ординаторской или где-то в коридорах сакраменнтальное "Андрюшенька", немного манерным голосом, из-за чего Полосов первые два дня подскакивал, на третий злость перекипела в усталость и смирение, тем более на практике Купитман к нему обращался всегда очень вежливо и корректно. Почему именно Быков попал под такую раздачу со стороны было непонятно, но и тот и другой в этом проблем вроде как не видели, общаясь на схожих волнах понимания.       Так протянулось больше недели, совсем скоро больница должна была востановить полный режим работы и все было бы замечательно, кабы не отсутствующий кард-хир. Тем не менее новый главврач отчего-то был необычайно спокоен сим фактом, отвечая на все вопросы неизменным: "всё будет улажено" и "куда он денется".

***

      В следующую среду Андрей Евгеньевич шёл из столовой обратно в терапию мимо курилки, невольно скосив глаза в распахнутую по случаю поздней весны дверь, заметил знакомый по старой памяти силуэт. Выглянув уже специально, стал виден довольно симпатичный образ: солнце раскрашивало дворик причудливыми тенями, цветущее дерево отражалось в свежих лужах, а вся округа была усеяна лепестками. И во всем этом блеске на лавочке ссутулясь примостилась плечистая фигура, по чёрной косухе контрастно вился хвост седых чуть волнистых волос, обрываясь ниже лопаток, ладони с длинными мазолистами пальцами точными движениями крутили самокрутку. - Окак, наконец-то не выдержал, голубчик. - и поправив очки, Быков направился прямиком в сказочную картину.

***

      Серый, а точнее Сергей Сергеевич Волков пил уже недели 3, за это время он достал: всех друзей и приятелей, все "свои" местечки для посиделок, дошло до того, что Гаррота выставил его из клубхауса Волков на Серном острове. Это была последняя черта, всё, больше его нигде не ждали. Любимая больница уже давно и откровенно шла по пизде и лишь пробила очередное дно крайним скандалом. Кард-хир в отличии от большинства не питал особых надежд, принимая неизбежность ухода под воду их вместе — и себя и больницы. Другого места для пьющего хирурга байкер не видел и видеть не желал: с женой они развились 10 лет назад, дочери уже взрослые давно, у друзей семьи, а он один. Словно задержавшийся до ноября осиновый лист, дребезжащий без какой либо цели на снежном ветру. Уйдя от Гарроты, ноги сами привели Серого в родную больничную курилку. Погода в издевке была на загляденье, солнце било прямо в глаз, вызывая приступы боли в заспиртовоном мозге. Пальцы методично крутили, благо табака Волков всегда носил с запасом.       Неожиданно на колени упала тень, он поднял голову, щурась нашёл взглядом силуэт из бурного прошлого, столь дальнего будто то было не с ним: уверенная походка, белый халат на жёсткой линии плеч, цепи на запястье, татуировки, широченные карго и угадывающийся блеск стёкол очков. - Никогда не думал, что белочки бывают парнокопытными... - тонкие губы растянулись в самоучежительном оскале, хмыкая куда то в бороду. - А ещё рогатыми и зав терами, с какого-то рожна, упойничек. - глюк наклонился к тонкому носу хирурга, подбородок обхватили сильные пальцы, вертя в крепком захвате из стороны в сторону и оттягивая по очереди нижние веки. У Серого ослабели руки на столько, что выпала почти скрученая самокрутка, веером рассыпая неплохой табак по весенней луже. Белочка же как ни в чем не бывало продолжала, - Сталь-хир, ты скока на грудь так принимаешь? Тебя ж не узнать, кабы не косуха клубная! Синяки скора с того берега Балтики светить будут, рожа запойная! Ты что творить удумал, пока нас не было?!!... - тираду прервала рука Серого, схватившаяся за оцепленное запястье. - Ящер?! Ты штоле? Реальный, не мерещешься?! - мужчина подскочил, хватая недавнего экзекутора длинными руками за туловище и с лёгкостью приподнимая над землёй, - Правда, Ящер! Всамделешный! Не мерещется и ругается всамделешна! - Всамтутошна, твою мать! Серый, поставил меня на место, немедленно! - его удивительным образом послушали, ставя на землю, но из рук не выпуская, словно питербуржец боялся, что другой растает апрельским снегом, стоит чуть отстраниться. - 10 лет тишины! 10 лет от тя ни слуху ни духу, словно не было никогда. И номер не отвечает, я уж думать начал — сгинул... - Ну так и сгинул, - руки сильнее сжались на покрытых халатом плечах, - номер, говорю, сгинул! Я телефон в окно выбросил! А он возьми да в канаву угоди, сливную. Пришлось новый покупать. - Тьфу, ты... Ящер одним словом, ничего не меняется! А Шельма? Шельма как?! Она что ж в Москве осталась? Вы же не могли разделиться... - Чойта Шельма в Москве осталась? Что ей сделается то? Вон, новый кабинетик прокуривает, все усмехается, что Волчок наш допьётся да и сам прибежит... Как видишь предсказания сбываются и через десятки лет. - Хекх... Шееельма... - бородатая рожа расплылась в абсолютно счастливую лужецу, - да... Эта стерва мне до сих пор в карты торчит желание и отнекивается, что дескать раз я сам не помню как её в пьяном угаре уделал, а только по пересказу, значит не считается... Так вы до сих пор вдвоём? - А как иначе уже? Не, я пытался один уехать, так не пустили же... Теперь здесь мне мозги промывает. - терапевт отстранился разводя руки. - Даааа и как во время то: и скандалик! И увольнения! И я тут служу! ... Вот жешь... Хахехахкхха... - на Серого медленно наступало осознание шторма, что вот вот вновь перевернёт его жизнь, казалось где-то вдалеке гремел гром, каркающим смехом младенца Плутуса, - Так что же мы стоим?! Нужно отметить новый поворот судьбинушки, выигранный шельмовскою рукой, кто знает какие кости выпадут завтра! - Вот теперь и я узнаю старину Волчару, хех... - терапевт усмехнулся, провел по уголкам губ рукой и последовал за уже вошедшим в здание хирургом.       Старые байкеры дружно прошуршали в ординаторскую, как главное место сбора ещё с их интернатур, те правда почти не пересекались всё же Серый одногодка и сокурсник Купитмана, но это не мешало подтягивать на пьянки институтскую компанию.       Раньше всё было как-то душевнее и маштабнее, если на то пошло. В интернатуру шла уже целая шайка, причём собранная по взглядам, порой совершенно странно сочетающаяся с профессиональной и возростной точки зрения. А уж если так случилось, что ей приходилось разделяться по разным больницам... Тут начиналось брожения во всех смыслах: компашки шлялись друг к другу, сталбили дежурства для общих пьянок, старались занять места на будущее для своих младших, кои всегда бывали, так и Быков когда то оказался в интернах на попечении и ответственности двух молодых врачей. Сейчас же всё вело к воссозданию былого, костяк уже был, может и остальные со временем притянутся, доселе разбросаные кто куда жизнью.       По пути Ящер звякнул третьему участнику грядущего и оповестил половинок, прозвище уже прицепилось к питерским терапевтам намертво, что дескать "территория занята, с дежурства Горелых освобождён досрочно до завтра и вообще чтобы он тут их не видел не слышал", те понимающие покивали, а когда увидели зашедшего следом старого доброго сталь-хира застыли истуканчиками, что Быкову пришлось прикрикивать для оживления. - Не, ты прикинь, Андрееч, Быков не только рядится байкером, он по ходу реально в клубе, раз Серый — ветеран ветеранов, за ним словно крыса за крысоловом с дудочкой тащится. - они уселись на ту же лавочку, вдавливая в грязь ещё недавно волковский табак. - А я то всё гадал, Евгеша, что это глав-еврей наш такой спокойный, всё заладил: "Явится Волков", "Явится"... - блондин задумчего затянулся, медленно выдыхая. - Да уж... Хорошо быть "глав"... "Высоко сижу да далеко гляжу".... - И не говори... Зато проблем, столько что до смерти проведут под ручку и не заметишь... - Энто да.. Лучше уж как есть....

***

      Ваня, он же Купитман, он же глав-еврей, главврач и просто стерва Шельма, как сказал бы Серый, самозабвенно ругался в кои то веке по скайпу с Вандельбергом, до того наконец дошел факт ограбления такими бюджетами, с чем зам-замыч смириться не мог. На особо длинном и неопровержимом доказательстве невменяемости двух москвичей, тираду нагло прервала телефонная трель, чем Купитман не применул воспользоваться: - Да, Андрюшенька. Да, для тебя вполне свободен... Окак?... Ну надо же, не прошло и полугода, что называется... И как? Уже? Как вы только подумали начать без меня! Конечно бегу! Всё секунду, попробуйте только по второй выпить!... - трубка была отброшена на другой край тёмного стола, свкакивающим владельцем.       Вандельберг тихо оплывал от подобной наглости, он уже и позабыл каким бывает старый приятель: - Это что такое, Ваня? В рабочее время? Нет, стоп, во время конференции с членом министерства здравоохранения? - Что ж, член... Напомника: тебе всё ещё нужна кард-хирургия в этой больнице? Или ты решил, что это лишнее отделение? - И как связано... Так. Волков объявился? - Ну наконец то, что ж за тугодумство сплошное в последнее время? Всё, некогда мне и проследи, чтобы никто из выщестоящих меня не искал, как минимум до завтра. А вообще, хочешь сам догребай, но не раньше чем часа через два, мне нужно Волченка ещё обработать.. А то вдруг блох насобирал на стороне.. - Это каких блох венеролог искать собрался? - оторопел Вячславовеч. - Духовных, Саня, духовных. Иные сегодня меня не интересуют. Всё, счастливо. - экран выключился, а врач глянув в зеркало и придя к выводу, что за ту минуту, что у него есть лучше не сделаешь, ломанулся к сопитийникам. На ходу вызванивая Полосова: - Андрей Викторович? Отлично, мне нужно, чтобы завтра Вы приняли удар на себя. Да, Вы правильно всё услышали, в том смысле чтобы день побыли уже изученным Вами И. О.... Да, его не будет, а если будет то скорее всего пациентом. Дагадываетесь? Видели уже? Ну тогда, что я Вам объясняю... Буду конечно, куда я денусь, ничего особенного на день не намечено. В любом случае я в курсе всех дел, если что приду на помощь. Ага, хорошо, да, тогда до завтра, сейчас вынужден отъехать... Да, до завтра. - венеролог вырубил телефон, оглядываясь в переходе из корпуса в корпус, чтобы его никто не видел. Пить ему было необходимо инкогнито, нечего ставить крест на столь любопытной игре, своё ближайшее знакомство с "Андрюшенькой" он выкинет на игральный стол в другой раз.

***

      Они с Ящером уже бы выпили и вторую и третью, но внушительное "Шельма обидится" держало по трезвости крепко. Серый Шельму знал даже дольше Ящера и всю конченость этой истеричной натуры постиг ещё в их 20, сложно было найти в те годы вторую подобную персону: Шельма носил что хотел, говорил что хотел и в жаркие на разборки по понятиям 80тые, когда за одно подозрение не в тех взглядах лишались зубов куда более внушающие лица, умудрялся оставаться каким хотел он сам и с теми самыми зубами. Методов у него было множество: друзья, длинный шельмовый язык и защищённый "мастер спорта" по биатлону, как последний и самый доходчивый довод. Его не трогали металлисты, панки, байкеры и даже любера, единичные случаи невменяя купировались стервой со всей величиной извращенной душонки. С тех пор и повелось, что Купитман — это Шельма, а та в свою очередь сука конченая и обижать её опасно, иногда для жизни.       Все это бродило в голове хирурга, пока он подмечал изменения во втором извечном камикадзе, интересно каков сейчас Шельма? А как он сам изменился? Не слишком ли сильно...       Скоро послышался стук металлических набоек по плитке, после чего в ординаторскую вошёл мужчина в дорогущем даже на первый взгляд костюме. Первый шок у Серого вызвал сам изменившийся силуэт, у Шельмы природное состояние было неопределённое: некоторые из знакомых не знали его настоящего имени и сомневались в вопросе пола, как следствие. Однако сказать, что мужчина был плох не получалось: пропорционально сложеная фигура без намёка на излишние округлости, ровная осанка, на контрасте с Серым в вечно потертой коже, идеальный крой темно-серого легкого костюма с чуть расклешенными брюками, под любимые туфли на каблуках, в этот раз всего 5 сантиметров. Тёмная сорочка распахнутая на 2 верхние пуговицы без какого либо завершения по случаю жары. Седые кудри неожиданно коротко остриженые и некасающиеся даже плеч, задели струну где-то глубоко внутри — время бежит всегда в одном направлении, не зная пощады и милости. Карие глаза за стёклами сидевших на кончике носа очков напротив смотрели всё так же знакомо, сквозь года препарируя мысли и заранее выносят вердикт. Морщины, свидетельством опыта, легли на миловидном, когда то почти девичьем лице.       Серый метнул взгляд на невозмутимого Быкова, ища понимания собственной робости. Голубые глаза усмехались, буд-то говоря: это ещё ничего... Мы видели многим хуже. Следует объяснить, что все они вроде как были людьми: со своими возможностями и недостатками, да, все странные, подобных за всю жизнь найти особо не удалось никому, но Шельма даже среди клубных нефоров считался конченым. Серому казалось — это та незыблемая в своем непостоянстве и самобытности величина, что центром тяжести заставляет оборот за оборотом танцевать по орбите вокруг себя. И вот —словно другой человек, замер, давая разглядеть всего себя, но ещё секунда, кард-хир сам не смог осознать, что изменилось, а перед ним уже встала та же Шельма: гумы лопнули плутовской усмешкой, каблуки процокали к дивану, устраиваясь поудобнее и откидываюсь головой на руку Быкова, пальцы пробежали по обивке, невольно притягивая взгляд, а бархатный голос раздался в светлом помещении: - Давненько не виделись, Волчонок... - коньячная хмарь очей отдавала теплотой. - Шееельма.... - выдохнул Серый, выпуская недавнее напряжение, точно шарик гелия, - изменилась, или нет... Да черт тебя знает, как хорошо что вы здесь... - Судя по твоей физиономии, мы действительно очень вовремя, ещё неделька и отправили б нам только телеграмку с датой отпевания.. - Да, что сразу отпевания?! - мужчина был возмущён, вываливанием его уязвимости прямо во втором предложении однокашника. - Переубеди меня, что я не прав... - пока шли дебаты, терапевт уже высвободил собственную конечность и добрался до коньяка, разливая на троих. - И как же тебя, стерву, убеждать?! - бокал опрокинулся на злости легко и без всякой закуси. Воссоединение пошло по единственно правильному сценарию.

***

      Когда во втором часу ночи неожиданно распахнулась дверь, Люба, задремавшая в гостиной с тихо работающем телевизором, подскочила мигом лишаясь всякой сонливости. До этого она мужественно старалась дождаться Натаныча, это удавалось не каждый раз, иногда он приезжал всего за несколько часов до будильника, тихо спаласкивался и забирался к ней под бок, прижимая к себе посильнее, благо бывало так не часто. То что медсестра увидела сейчас изрядно её удивило: Купитман ввалился по стеночке и стремительно опустился на банкетку, стоящую у зеркала. Выглядел он при этом ни капли не довольным, как должно было быть для заядлого алкаша, а почти смертельно усталым и слегка обречённым, словно предвидя размеры наступающих на пятки проблем. - Уф... Любонька, ты не спишь ещё?... - нежные карие глаза поднялись на неё. - Ваня, прости хоспаде, это что?! Что стряслось? - женщина наклонилась к венерологу, обхватывая того за нижнюю челюсть и щеки ладонями и пытаясь перехватить едва не слетевший с плеч плед. Мужская ладонь мягко провела по женской. - Любонька, зайди, пожалуйста, в мой кабинет, там в шкафу на верхней полке лежат пакеты с раствором для капельниц... Завтра я должен быть утром на работе как штык, и без даже намёка на последствия сегодняшнего.       Люба лишь смерила его недоверчивым взглядом и ушла в указанном направлении.

***

      Первым, что почувствовал Быков была головная боль, резкая и беспощадная, она словно вворачивала в черепушку, непутевого зав-тера шурупы, грозя расколоть ту на множество частиц.       Второе было — звуком обжариваемого на сковородке бекона, мысль о Насте не успела до конца сформироваться, как видеорядом поплелись вчерашние воспоминания вылавливания Волчары из серого уныния. Вывод напрашивался сам собой: они с Серым не захотели далеко уходить от больницы и завалились спать в новую Быковскую квартиру.        А если тот уже вовсю орудует на кухне, то явно не 6 утра... На этом озарении, он взвыл и на ощупь полез искать телефон, тот оказался валяющимся где-то в ногах, рядом с носками хирурга и показывал весёлые 12:48 ут.. Хкм.. Дня. Работа была однозначно просрана и проспана заодно.       На нечленораздельные звуки в спальню ввалился Волк на удивление побритый и с лахматым пучком на голове, был он в Быковской борцовке размера на полтора меньше его самого и своих рваных джинсах, возможно времен их молодости. - Ооо!.. Ящер, прочухался таки? - прозвучал радостный бас. - Куда я там чухался, говоришь?... - он попытался приподняться, впрочем безуспешно, и таки схватился за голову, - Ооо-ёй... Водыыыы... - Байя, ну и хрип же, что демоны полезли?... Держи, кто тут из нас ещё упойничек... - в рожу терапевта была сунута уже ополовиненая литрушка боржоми. - Что вообще вчера было?.. - А с какого места вещать? - мутный взгляд подсказывал, что с самого начала, - А в целом и не важно, просто старое доброе воссоединение... Попойка классическая проще говоря. - И всё?.. - зная Купитмана, что-то там было нечисто и даже гадать не надо, что именно. Хирург почесал головешку, замявшись: - Ну как тебе сказать... Чем там закончилось я и сам не помню... Проснулся вот часа 3 назад, себя в порядок более менее привёл, жрать захотелось — в магаз зашёл и ты тут... Вот как бы и все. Надо Шельме звонить. - С этого надо было начинать... - бутылка уже кончилась, Андрей же почувствовал себя почти живым, по крайней мере такого пациента он оставил в палате, а не укатил бы сразу на минус первый. - Так у меня её номера нет, а твой аппарат где, хрен его знает... - В носке! - Чеее?!!... - Буквально, в носке я его нашёл! В твоём между прочим! - в доказательство телефоном махнули прямо перед длинным хирургическим носом, сразу после вызванивая третьего участника вчерашних загадочных событий. - Алё!.. Купа, что вчера было?! Мы с Серым все в нетерпении от твоего рассказа! И что у тебя там за бормотание?.... Шли их куда подальше! Голова сейчас концы отбросит от такого ужаса!       Послышались какие-то заверения на пополам с обьяснениями, что дескать ситуация срочная и он, Купитман, должен их покинуть всего на какие-то 5 минут, дальше шаги и стук двери, видимо в более подходящее для такого разговора место. - Андрюшенька, ты мог найти ещё более непоходещее время, чтобы мне позвонить?.. Ай, ладно кому я говорю... Вы как, проспались, горе алкоголики? - Почему это мы горе?!.. - прозвучало сразу в две глотки. - Потому что я с 8 утра на ногах! И с целой горой работы, в отличии от вас прогульщиков туниядцев. Ах да, чуть не забыл: Волков! Я знаю что ты меня слышишь, чтобы завтра был на рабочем месте! - после этого в трубке раздались гудки. - Это чойта сейчас было?... Ха, хотя мне нравится, слышал, Серый, тебе завтра на работу! - Слышать то слышал... А вот кем я работаю, если на меня Шельма орёт... Это уже хороший вопрос, а то приду и окажется, что допился до санитара в Венерологии. - в этот момент с кухни донесся запах гари, - бекон, м-мать!       Высокая фигура кинулась к неизвестном и неудавшемуся кулинарному шедевру, почти-утро шло своим чередом.