Извинения не приняты

День за днём проходил одинаково. Ким Дан страдал от сильного токсикоза. Он и раньше был худым, хоть мышцы и оставались заметными, но теперь похудел ещё больше, чем когда-либо в жизни. От любого запаха его выворачивало. Постоянная тошнота не щадила. Пустота в желудке и сильные приступы доходили до судорог в теле. С работой Дан стал справляться хуже: его постоянно клонило в сон, болела голова, ощущалось сильное истощение. Ради собственного блага и здоровья малыша он пытался заставить себя есть, но почти каждая попытка заканчивалась рвотой. Однажды в обеденный перерыв он попробовал съесть кимпап, но его рвало ещё полчаса — даже когда желудок был уже пуст, одного запаха еды хватало, чтобы стало плохо. Все эти изменения замечали коллеги, в том числе и Джу Дже Гён. Сначала он старался не обращать внимания, но спустя неделю не выдержал и вызвал Ким Дана к себе в кабинет. Там он резко заявил, что если Дан болен, то пусть сидит дома и не создаёт дополнительных проблем. Ким Дан лишь извинялся и обещал стараться лучше, хотя по сути ни в чём не был виноват. Дома Дан часто гладил живот и разговаривал с малышом, рассказывал, как прошёл день, жаловался в шутку, что «папа ничего не может съесть из-за привередливого малыша». Такие разговоры длились до полуночи, пока он не засыпал. Через месяц токсикоз уменьшился и осталась только утренняя тошнота. Дана всё чаще тянуло на солёное или сладкое. Его живот начал округляться. Когда он впервые заметил это, весь день был в хорошем настроении. Порции увеличились, и в обед он уже мог съесть полноценную порцию риса с кимчи и шницелем. Коллеги радовались, что Дан пошёл на поправку. По назначению врача он исключил из рациона кофе и острую пищу. Иногда он заваривал рамен, но только вдыхал аромат, не решаясь есть. Живот округлялся всё больше, и на душе у Дана становилось теплее. За пару недель он заметно набрал вес: щёки округлились, лицо стало живее. Но спокойствие длилось недолго. В один обычный день Джу Дже Гён снова вызвал его к себе. Медленно шагая по коридору, Дан прокручивал в голове разные мысли. С каждым шагом становилось тревожнее. Когда он вошёл в кабинет, его встретил холодный взгляд. — Вижу, ты поправился, — с усмешкой сказал мужчина. — Сегодня жду тебя у себя. Сказав это, он снова уткнулся в документы. У Дана задрожали руки, пересохло в горле. После последнего приёма у врача ему строго запретили любую близость до рождения ребёнка из-за угрозы осложнений. Некоторое время он молчал, затем тихо произнёс: — Я не хочу. Рука Джу Дже Гёна замерла. Он поднял взгляд. — Что значит «не хочу»? — его голос стал жёстким. — Я тебя не спрашивал. Дан нервно переступил с ноги на ногу. — Я не вещь. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Раздался резкий удар ладонью по столу. — Не вещь? — голос мужчины стал ледяным. — Не нужно на меня кричать, — неожиданно для самого себя повысил голос Дан. Обычно тихий и покладистый, он впервые решился возразить. — Я не обязан всегда соглашаться. У меня есть право отказаться. Слова вырвались слишком резко. Джу Дже Гён побледнел от гнева. В порыве злости он схватил со стола предмет и швырнул его в сторону Дана. Тяжёлый предмет попал ему в голову. Дан пошатнулся и упал. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело. Из раны потекла кровь. Несколько секунд он стоял, держась за голову, затем молча вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Вслед ему прозвучала грубая фраза. Дан не стал заканчивать рабочий день. Он забрал вещи и ушёл. По дороге домой купил салфетки, чтобы остановить кровь. К врачу обращаться не хотел — считал рану пустяковой. Однако к вечеру ему стало хуже. Усилилась тошнота, голова кружилась, каждый шаг отдавался болью. Он решил, что это переутомление, и лёг спать. Ночью Дан проснулся от сильной боли — казалось, голова раскалывается. Обезболивающее не помогало. В конце концов он вызвал скорую. Его госпитализировали с признаками лёгкого сотрясения и гематомой. Из-за беременности многие препараты были запрещены, поэтому врачи подбирали более щадящее лечение. Всю ночь ему ставили капельницы и делали уколы. Он то приходил в сознание, то снова проваливался в сон. Телефон разрядился от множества звонков. Очнувшись, Дан попросил у медсестры зарядку. Когда включил телефон, увидел десятки пропущенных вызовов и сообщений от Джу Дже Гёна. Некоторое время он смотрел на экран, думая, что это ему мерещится. Затем всё-таки набрал номер. На третьем гудке ответили. — Ты где? — послышался хриплый голос.