Счастливая

Семьи бывают разные. В большинстве своём мы привыкли наблюдать любящие семьи, просто строгие, с недопониманием, неполные. Можно бесконечно перечислять. Но часто ли вы видели семьи, где ни один член семьи не способен ни на сострадание, ни на заботу, ни на любовь? На моём опыте таких не было, но многим данное описание покажется знакомым. Вы могли вспомнить себя или своих знакомых, моменты, когда вы готовы были разбить голову об стену, вскрыться, выпрыгнуть из окна, лишь бы вас заметили, проявили любовь, пожалели. Аманда это понимает. Она сама росла в такой обстановке, с такими чувствами. Каждое воспоминание заставляет сердце стучаться сильнее, а мысли затуманиваются. Тело дрожит, слёзы накатывается сами, но что такая маленькая девочка может сделать? Ничего. "Шлюха.. Ты опять на свои блядки ходила?" — любимая фраза блудного отца, особенно под высоким градусом. Обычно после этой фразы мать начинала кричать на весь дом от сильного удара по лицу. Бедной женщине никто не мог помочь. В их религиозном районе слово мужичины звучало как закон. После окончания избиения, оров, горы слёз и истерик следующие слова доносили до ушей матери как судный приговор: "Я покажу тебе, сука, как мужа не уважать, как на блядки ходить, проститутка!". Тот брался за нож. Грубыми движениями он прижимал лицо супруги к облитому алкоголем столу и начинал резать её одежду, заламывая руки за спиной. Слюни вытекали изо рта, глаза в очередной раз опухли, а бедняжка только и могла, что молиться и повторять: "Пожалуйста, отпусти! Я доченьку из садика забирала, я же одного тебя люблю! Мне больно!" —, но кто её послушает? Только один человек верил ей, Мэнди. Девочка всё это время плакала в комнате, слушая отчаянные стоны матери и читая молитвы. Пока отец очередной раз бил головой об стол женщину, быстро двигаясь внутри неё, та обнимала плюшевую игрушку под столом, говоря себе под нос: "Зайка, помоги... Папа опять вернулся злой... Помоги моей маме...". Но даже это не самое страшное. Если дочь осмеливалась заплакать, или подойти к отцу во время его потех над женой, то в его обиход попадала и пятилетняя дочь. Он не жалел ни кого, но был почитаем, ведь каждый день посещал церковь. Молодая кровь стекала по детским ляшкам. Слёзы стекали по щекам. Порванный анал маленькой девочки приносил ей ужасный дискомфорт, но обращаться к врачу было нельзя. Отца арестуют, а как же они без мужчины в дома? Тёплой водой избитая мать купала бедную дочь. Она уже не плакала, слёзы не текли. Каждый день одно и тоже. Как же девочка ей надоела. Вечно плачет, просто давит на жалость. При любом удобном случае, старшая и сама бы убила её, но это грех. Всем своим видом женщина показывала, что ненавидит дочь. Однако та лишь тряслась и тихо разговаривала с матерью. — Мама, я боюсь папу... — Правильно, бойся, он мужчина, глава семьи. Ты должна его бояться и иметь уважение — Мамочка, давай уйдём? Нам и без папы будет хорошо... Раздался громкий шлепок. Пощёчина. Девочка захныкала лишь сильнее. — Не смей так говорить об отце! Я тебе голову сверну, маленькая дрянь! Сегодня на горохе всю ночь молиться будешь, грешница! И только попробуй закричи, отец спит. — извини... — Сволочь, все мои проблемы из-за тебя! Свалилась, бестолочь, на мою голову, в я теперь страдаю! Грешница, грешница, грешница! Грешница... Грешница... Слова эти звучали, звучат, но позже не будут звучать в её голове. Ведь сейчас это в прошлом. Уже десять лет с того момента девушка жила в церкви и, возможно, к лучшему. Но всё равно время от времени воспоминания всплывали, заставляя Аманду забиваться в угол, читать молитвы и тихо повторять: "Мама, я больше не буду... Я не плачу... Я не грешница...", — обычно эти слова сопровождались горькими подростковыми слезами.