Тактильный голод

В этот вечер Джон лежал на кровати. Одеяло сползло с тела примерно полчаса назад, футболка была на полу, а трусы вообще где-то под кроватью. Он передёрнул за этот час раза три, и всё равно ему было мало. Даже сейчас он лежал и мастурбировал: рука вновь и вновь поднималась вверх и спускалась вниз по стволу — жарко, но чёртовски хорошо. Он кончил себе на руку. «Хорошо, но мало», — пронеслось у него в голове. Хотелось прикосновений, поцелуев, объятий. Было ясно — сам он с этой проблемой не справится. На самом деле он уже думал о том, чтобы нанять себе проститутку или типа того, необязательно для секса, просто для обнимашек, например. Но где и как её забронировать, он так и не понял. Ему очень не хватало физического контакта с людьми. Он сам не помнит, когда это началось — может, вчера или неделю назад, — но с тех пор его мучает максимально странное чувство, и настолько сильно, что хочется на стенку лезть в прямом смысле. Это чувство тяжело описать: такое тягучее, горячее, вытерпеть его невозможно, а остановить ещё сложнее. Это как проклятие, как вечный голод или жажда, и сколько бы ты ни выпил или ни съел, ты никак не можешь насытиться — настоящая пытка. — Блять, ну должен же быть какой-то выход. Может быть, кто-нибудь сможет мне помочь? Но кто? У меня, кроме Линча, никого нет. Винсент — человек семейный, у него дочь. Лили мне не поможет. Значит, остаётся Линч. Но что мне ему сказать? «Привет, переспи со мной, пиздец мне херово»? Да он меня нахер пошлёт. Хотя, он вроде бы человек понимающий, может быть, смилуется. Ай, будь что будет. Джон встал с кровати, завернул голое тело в одеяло, сел обратно, взял телефон и набрал номер журналиста. Пара гудков — и Линч взял трубку. «Ха, как обычно отвечает за секунду», — подумал Джон. — Линч, привет, ты как, не занят? — слегка неловко поинтересовался писатель, чтобы прощупать почву. — Да нет, а что? — Можешь мне помочь? У меня тут проблема такая… Я сам не понимаю, что со мной происходит, но я больше никак не могу это вынести, понимаешь? — Не очень, но ладно. С чем помочь-то? — Я не могу сейчас сказать, — пробубнил Джон. Так сразу вываливать проблему было некрасиво да и неэтично. Пускай Линч сначала согласится. — Ну ладно, щас приеду тогда. Линч оделся, накинул куртку и вышел во двор. Светило солнце, и дул лёгкий ветерок. Он дошёл до своей машины и завёл двигатель. По дороге к Джону он размышлял насчёт этой ситуации: голос писателя показался ему очень обеспокоенным. Линч стал даже немного переживать за друга. Обычно Джон говорил, что сам со всем справится, и отказывался от помощи, за что Линч его частенько ругал, а тут он сам просит. Как только он приехал, он заглушил мотор, вышел из машины и позвонил Джону в дверь. Джон спохватился, как только услышал приход Линча: он надел на своё голое тело пижаму — плюшевые штаны с Хеллоу Китти и чёрную футболку — и подошёл к двери. Было страшно просить о такой достаточно необычной услуге, но давящее чувство ниже пояса дурманило голову. Джон дрожащей от волнения рукой открыл дверь. — Л-Линч, привет! Как жизнь?.. — Привет, Джонни. Всё нормально. Зачем звал? У тебя тут что-то случилось? Я переживал. — Давай лучше пойдём на диван? Тут такая ситуация… странная просто. Линч снял ботинки, повесил куртку и прошёл в гостиную. Сел на диван и стал ждать объяснений. Ему стало легче за Джона — он больше не переживал, но сейчас эта ситуация казалась ему очень странной. Писатель сел рядом. — Понимаешь, меня уже неделю телепает. Я не могу спать и даже жить нормально. Это тяжело объяснить… Я так хочу, чтобы меня кто-то касался, целовал, обнимал… Джон выдохнул и положил руку на руку журналиста. — Линч, пожалуйста, переспи со мной. Глаза Линча округлились — кажется, он никогда в жизни ещё так не удивлялся. С другой стороны, в Джона он был влюблён уже давно, и это отличный шанс. Да и тем более по нему видно, как он мучается: журналист просто не мог оставить его в таком состоянии. — Хорошо, я не против. — Погоди, ты серьёзно? Реально?? — Пошли. Линч взял Джона за руку и потянул в спальню, после чего легонько толкнул так, чтобы он упал на кровать. Он поставил обе руки по бокам от него и буквально навис над ним. — Ты точно уверен в этом? — спросил журналист, чтобы убедиться в своём счастье и быть уверенным, что Джон правда этого хочет. — Да, Линч, уверен. Джон приподнялся, взял его за щёку и приблизился к его губам, но дальше ничего. — Ну? Поцелуешь уже? — Да я вот хотел, но вспомнил, что не умею… Сверху послышался смех. — Серьёзно? Никогда не целовался? — Линч придвинулся ближе. — Конечно целовался! Но это было давно, я уже не помню, что и как. И не трахался я никогда. Линч взял Джона за подбородок и выдохнул ему в губы горячий воздух. — Значит, научу. Он мягко накрыл его губы своими, проникая языком в полость рта писателя. Ответа на поцелуй Линч не ждал, но Джон лежать без дела не хотел, так что пусть и неумело, он коснулся языка журналиста своим. Линч положил руки на плечи оппонента, заключая его в объятия. Воздух сгустился и заполнился возбуждением. Журналист разорвал поцелуй, давая Джону вдохнуть, и потом сразу затянул его в новый, попутно расстёгивая свою рубашку. Писатель положил руки на шею Линча, обвивая её, и прижался ближе. Журналист остановил поцелуй, поддел края Джоновой футболки и снял её. На лице писателя выступил румянец. Линч стал оставлять мокрые поцелуи на шее и торсе своего приятеля, попутно массируя бугорок в его штанах. Снизу доносились рваные вздохи. Линч оставил ещё пару засосов на теле Джона, пододвинул его ближе к краю кровати и опустился на колени. — Линч? Ты чего задумал? — в недоумении спросил писатель. — Я хочу, чтобы ты получил максимальное удовольствие от секса со мной, — сказал журналист, снимая с него штаны и откидывая их куда-то в угол комнаты. Линч взял в руки уже вставший член писателя и провёл по нему языком, следя за реакцией сверху. Джон же откинул голову назад и прикрыл рот рукой. Удостоверившись, что Джону нравится, журналист продолжил: он обхватил губами головку и начал медленно водить по ней вверх-вниз. После он взял в рот член полностью, сося его. А Джон в это время как будто выпал из мира: голова соображала плохо, и единственное, о чём он мог думать, был Линч. Писатель опустил руку ему на голову и стал нежно гладить, перебирая пряди шелковистых чёрных волос. Линч от этого действия растаял. Тяжело было понять, кому это было нужнее — Джону, у которого нехватка любви, или Линчу, который смотрел на писателя как на ангела и сосал его член так, как будто это самое вкусное, что он когда-либо видел. Их взгляды встретились. Джон отвёл голову почти сразу, а журналист пялился ещё долго. В какой-то момент стоны и вздохи писателя стали громче, его чуть затрясло, а очки запотели. Он был на пределе. — Линч, я, кажется, сейчас кончу, убери голову. Но журналист не послушался — наоборот, насадился почти по самые яйца своего приятеля. Джон попытался убрать голову Линча, но тот лишь посмотрел на него. Джон попытался сделать ещё одну попытку, которая тоже не увенчалась успехом.Он выгнулся в спине, выдохнул, после чего кончил в рот журналиста. Линч проглотил всё. — Вот видишь, а ты не хотел, — сказал Линч, облизывая губы. — Ну это просто как-то неприлично, — ответил Джон. — А мне понравилось, — сказал Линч, вставая на ноги. Он лёг на кровать, пододвинул Джона к стенке. Он опустился ниже и стал заниматься его сосками, облизывал их,сосал, иногда слегка покусывал. Журналист провёл дорожку из мокрых поцелуев от сосков до пупка и раздвинул ляжки писателя. Линч ввёл один палец в анус Джона, а тот блаженно выдохнул. — Линч, я думаю, там достаточно влажно. Растяжки не надо, вставляй, — буквально умолял Джон. — Как необычно видеть тебя таким нуждающимся, приятель. Линч поцеловал того в лоб и расстегнул ширинку своих штанов. Он снял с себя трусы, оголяя давно налитый кровью член. Джон засмотрелся на агрегат журналиста: он был, ну уж очень красивый — ярко-красная головка, вены по бокам. Сам Линч, в принципе, был довольно сексуальным, несмотря на то что качком он не являлся, в душе писателя он всё равно вызывал похоть — может, потому что это его типаж, а может, потому что это Линч, но, к сожалению, Джон ответа на этот вопрос дать не мог. Журналист заметил взгляд Джона на себе и невольно ухмыльнулся. Он поднёс своё достоинство к анальному колечку писателя и плавно ввёл головку. Джон резко выдохнул и вцепился в руку Линча. — Ты чего? Больно? — обеспокоенно спросил журналист, уже готовый вытащить. — Нет-нет, просто мне нужно за что-то держаться, мне так спокойней. Продолжай, — сказал Джон, слегка расслабляя хватку. Линч положил вторую руку писателю на голову и стал гладить, чтобы хотя бы слегка отвлечь от неприятных ощущений. Он вставил член до половины, начав медленно двигаться. Через пару минут, когда очкарик полностью привык, журналист вставил хуй до конца. Джон стонал, кусая свою руку, чтобы хоть как-то заглушить звуки. Лицо писателя было всё красное, очки давно спали на нос, давя на переносицу, волосы растрепались ещё больше, а Линч же восхищался этой картиной. Джона таким, наверное, никто никогда не видел, кроме него. Пусть они и не встречаются, но трахать своего возлюбленного — это высшая степень счастья для журналиста. Писатель же сам был удивлён, что испытывает от секса со своим приятелем так много удовольствия. Ему было приятно, что его тактильные муки наконец закончились, и было приятно, что его первый раз произошёл именно с Линчем,всё-таки как-никак Джон ему доверяет. Журналист ебал писателя и одновременно с этим оставлял засосы и лёгкие укусы на его шее. Линч заботливо снял с него очки и положил их на тумбочку. Они оба молчали — тишину нарушали только стоны и шлёпки. Член Линча с огромной скоростью входил и выходил из писателя, а тот всё не просил остановиться — его вздохи только становились громче. — Джонни, я, кажется, уже скоро, — нарушил молчание журналист. Он сделал ещё пару глубоких толчков и кончил в задницу своего приятеля. Ещё пара толчков — он вышел из него и поднял взгляд на Джона. Влюблённый, разгорячённый Линч просто смотрел на него и любовался, и одного этого вида журналиста хватило Джону, чтобы он на выдохе кончил. Линч ухмыльнулся, подполз к писателю, накрыл их одеялом и обнял Джона. — Линч, ты нахрена в меня-то закончил? — задал вопрос писатель, повернувшись к нему вплотную. — А ты против? — он вскинул одну бровь, как бы взяв на понты. — Нет, не то чтобы, я просто… — Молчи, я и так понял, сладкий. Линч взял его лицо в свои и поцеловал его губы — просто нежный, искренний поцелуй. Джон взял его руку в свою и сцепил их в замок, отвечая на действия журналиста. Они целовались и обнимались до тех пор, пока оба не уснули. На следующее утро писатель проснулся в кровати один. В доме пахло едой и теплом. Он встал, нацепил очки и вышел на кухню. Линч стоял у плиты и готовил что-то, судя по всему, яичницу. Джон первый начал разговор: — Доброе утро, приятель. Ты прости меня за вчерашнее, не знаю, что на меня нашло, просто чувство было такое… — Тактильный голод? — Линч обернулся на него, держа лопатку для готовки в руке. Джон поднял на него взгляд. — Да, наверное…