Жизнь Искусителя

Люцифер провел вечность в тишине зала, прежде чем заставил себя подняться. Тело казалось чужим, налитым свинцом. Душ не принес облегчения, лишь смыл остатки крови с незаживающей раны на руке. Оставив телефон в спальне — видеть чьи-либо сообщения сейчас было выше его сил, — он отправился на кухню. Руки дрожали, когда он наливал кофе. Горький аромат напитка казался издевкой над его состоянием. — Чтобы хоть как-то существовать... — прохрипел он, морщась от пульсирующей боли в висках.  — И унять эту чертову слабость после ночи надо хоть что-то выпить. Хотя алкоголь сейчас подошел бы куда лучше. В этот момент в глубине дома раздался тихий, осторожный щелчок открывшейся двери. Морнингстар даже не обернулся. Его захлестнула новая волна раздражения, перемешанная с усталостью. — Ты сейчас не к месту, олень! — громко бросил он в пустоту коридора, сжимая кружку.  — Катись куда подальше со своими издевками, я не в настроении продолжать этот цирк! В ответ не раздалось ни радиопомех, ни едкого смеха. Вместо этого по залу поплыл аромат цитруса и дорогого парфюма — запах, который он не спутал бы ни с чем даже спустя тысячу лет. — Неужели ты встречаешь всех гостей в таком дурном расположении духа, Люци? — раздался мелодичный, бархатный голос, от которого у него перехватило дыхание. Люцифер замер. Сердце, которое он пытался остановить прошлой ночью, болезненно кувыркнулось. Он медленно, боясь, что это очередная галлюцинация от недосыпа и стресса, обернулся. На пороге стояла Лилит. Она выглядела так, словно не уходила на долгие восемь  лет — величественная, прекрасная и непостижимая. Она сняла перчатки и подошла почти вплотную, приподнимая его подбородок кончиками пальцев. Её прикосновение было теплым, и  до боли знакомым. — Мой бедный, потерянный падший ангел, — прошептала она, заглядывая в его пустые глаза.  — Посмотри, во что ты себя превратил. Стоило мне оставить тебя одного, как ты решил разрушить всё до основания, включая самого себя? — Лилит?.. — его шепот был едва слышен. Он медленно поставил кружку на стол, боясь, что пальцы просто разожмутся от шока.  — Это... это серьезно ты? Или я окончательно сошел с ума, и у меня опять начались галлюцинации? Он смотрел на неё широко раскрытыми,  глазами, в которых отражалась целая палитра чувств: от дикой надежды до ледяного ужаса. После всего, что наговорил Аластор, после ночи, когда он был готов исчезнуть навсегда, её появление казалось либо высшим милосердием, либо самой жестокой пыткой, на которую только способно его сознание. — Прошу, скажи, что ты настоящая, иначе я просто... я не выдержу этого сейчас. — почти умоляюще добавил он, невольно подаваясь вперед, но так и не решаясь сократить дистанцию.  Лилит не стала ждать его первого шага. Она стремительно сократила расстояние и крепко прижала его к себе, утыкаясь лицом в его плечо и даря то самое забытое ощущение тепла и защиты. Падший почувствовал шелк её волос и знакомый, дурманящий аромат, который мгновенно заполнил его легкие. — Нет, милый, ты не сошел с ума... — её голос прозвучал прямо у его уха, нежный и властный одновременно.  — Я здесь. Я с тобой. Она мягко погладила его по затылку, как делала это сотни лет назад, когда его терзали кошмары о падении с небес. — Весь этот кошмар позади, Люци. Я снова смогу быть с вами. Я больше не оставлю вас одних. Люцифер почувствовал, как внутри него что-то с треском рвется. Вся та жесткая правда, которой его пытал Аластор, все слова о безразличии Чарли и его собственной никчемности — всё это начало блекнуть перед этим прикосновением. Он судорожно выдохнул, и его пальцы мертвой хваткой вцепились в её платье, словно он боялся, что, если отпустит, она растворится в ночном тумане.  Люцифер не хотел разрушать этот момент словами. Ему отчаянно нужно было просто затеряться в её тепле, спрятаться от колючей правды Аластора и собственного стыда. Он уткнулся лицом в её шею, впитывая ее манящий аромат и на мгновение позволяя себе поверить, что он снова не один. Однако Лилит, несмотря на нежность объятий, не могла не заметить его состояния. Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, и её тонкие пальцы мягко, но настойчиво коснулись его лица. — Люцифер... — её голос стал тише и серьезнее.  — Посмотри на меня. Что с тобой случилось за это время? Она внимательно изучила его потухший взгляд и болезненную бледность, которую не мог скрыть даже горячий душ. — Почему ты в таком виде? Ты выглядишь так, будто прошел через персональный круг ада, о котором я не знаю. Твои руки дрожат, а в глазах... — она на секунду запнулась, — в глазах я вижу желание сдаться. Расскажи мне, что заставило тебя так глубоко пасть в собственное отчаяние? Люцифер отвел взгляд, не выдержав её пронзительной проницательности. Признаться ей сейчас — значит расписаться в собственной никчемности, подтвердить всё то, что Аластор с таким наслаждением выплеснул ему в лицо. Он не мог допустить, чтобы она видела в нем не мужа и короля, а сломленную жертву. Он мягко высвободился из её рук и потянулся к остывающей кружке кофе, пытаясь придать своим движениям хоть какую-то уверенность. — Просто... — он сглотнул вставший в горле ком, — навалилось всё сразу. Восемь лет тишины, Лилит. Отель Чарли, постоянные стычки с небесами... и это проклятое одиночество в этих огромных стенах. Я просто немного выгорел, только и всего. Бессонница — паршивая штука, она заставляет видеть мир в серых тонах. Он выдавил из себя слабую, блеклую улыбку, которая не коснулась его глаз. — Не бери в голову. Главное, что ты здесь. Остальное — пустяки, с которыми я справлюсь. Ты голодна? Я могу что-нибудь приготовить, или... Он замолчал, надеясь, что эта жалкая попытка сменить тему сработает. Но внутри всё сжималось от страха: он понимал, что Лилит видит его насквозь, и его ложь звучит слишком неубедительно для той, кто делила с ним вечность. Лилит не была бы королевой Ада, если бы не умела замечать детали, которые другие пытаются спрятать. Её взгляд, прежде нежный, стал острым и холодным, как хирургический скальпель. Когда Люцифер потянулся за кружкой, рукав его домашней одежды чуть задрался, обнажая сочащуюся   отметину на запястье — след, который не оставляет «простое выгорание». Глаза Лилит сузились, превратившись в две ледяные щели. Она не просто смотрела на рану — она чувствовала, как от неё исходит чужеродная магия Радио-демона. Надрез на запястье Люцифера выглядел пугающе: края не затягивались, а внутри сочилась золотистая кровь, пульсирующая в такт помехам, которые, казалось, всё еще стояли в ушах Короля. — Это не просто след отчаяния, — её голос стал пугающе спокойным, что было гораздо хуже крика.  — Это магический узел. Сделка, скрепленная кровью. Она сжала его руку, заставляя Люцифера поморщиться от резкой боли, которая прошила предплечье. — Ты заключил контракт с этим оленем? С Аластором? — Лилит подняла на него взгляд, полный горького разочарования. — И я чувствую здесь отголосок Чарли. Люцифер, отвечай мне сейчас же: что ты отдал ему в обмен на благополучие нашей дочери? — Я сделал это ради неё... — хрипло выдавил он, пытаясь скрыть дрожь.  Люцифер мягко, но решительно высвободил запястье из её хватки, поспешно опуская рукав, чтобы скрыть  незаживающий след сделки. Он заставил себя улыбнуться — той самой вымученной, но нежной улыбкой, которой всегда пытался оградить её от своих проблем. — Это пустяки, Лили, — тихо произнес он, стараясь, чтобы голос не дрожал.  — Просто небольшая цена за спокойствие. Он протянул ей руку, приглашая следовать за собой, подальше от холодной кухни и тяжелых вопросов. — Пойдем со мной в спальню. Давай позже поговорим об этом всём, хорошо? Сейчас я просто хочу... — его голос на мгновение сорвался, — я хочу просто почувствовать, что ты рядом. Побыть с тобой. Это всё, что мне нужно, чтобы прийти в себя. Она на мгновение замерла, вглядываясь в измученное лицо мужа. Гнев в её глазах медленно сменился горьким состраданием: она видела, что Люцифер находится на грани полного эмоционального коллапса. Сейчас правда, какой бы важной она ни была, могла просто окончательно его доконать. — Хорошо, милый... — тихо ответила она, смягчая хватку и переплетая свои пальцы с его дрожащей ладонью.  — Пойдем. Весь мир подождет. Они медленно направились в спальню. Люцифер шел, почти опираясь на неё, словно всё его королевское величие испарилось, оставив лишь израненную душу. В спальне царил полумрак и прохлада. Он, не раздеваясь, рухнул на кровать, и Лилит легла рядом, притягивая его голову к своему плечу. Как только его висок коснулся её кожи, а в нос ударил знакомый аромат, Люцифер впервые за многие месяцы почувствовал, как тьма внутри него отступает. Напряжение, сковывавшее его тело, начало уходить, и тяжелые веки сомкнулись сами собой. Под мерный стук сердца Лилит он провалился в глубокий, лишенный сновидений сон. Лилит лежала неподвижно, прислушиваясь к его прерывистому дыханию, пока не убедилась, что он спит крепко. Только тогда она осторожно повернула голову к прикроватному столику. Там, рядом с пустым стаканом, лежал белый конверт, который Люцифер в спешке не успел спрятать. Она осторожно, стараясь не шевелиться, дотянулась до письма и развернула его. Стоило ей пробежать глазами по первым строкам предсмертной записки, как её лицо превратилось в неподвижную маску ужаса. Её взгляд упал на его запястье, где под рукавом скрывался след сделки.  Лилит прижала письмо к губам, пытаясь подавить рвущийся наружу всхлип или крик. В её взгляде, устремленном на спящего короля, теперь читалась смесь жгучей боли и ледяного осознания: она опоздала всего на шаг. Лилит перечитывала строки снова и снова, и с каждым словом её сердце сжималось от ледяного ужаса. ~ Как она могла не заметить? Как она могла оставить его одного в таком состоянии?» — эта мысль пульсировала в висках Лилит. Она знала, что Чарли всегда была сердцем их семьи, её эмпатия не знала границ, но то, что дочь не почувствовала приближающуюся катастрофу, не уложилось в голове королевы. Она медленно опустила письмо на колени, глядя на спящего, изможденного мужа сквозь пелену горьких слез. Теперь её взгляд на Чарли и на всё происходящее в Аду в её отсутствие радикально изменился. Она видела не просто «ошибку» Люцифера, она видела крах их семьи. Она понимала что во всем этом замешан Аластор, и ответы она могла получить только от него. Королева уже было хотела отправиться на поиски радио-демона, как по спальне пронесся резкий, режущий слух треск статических помех. Тени в углах неестественно удлинились, и прямо из воздуха, соткавшись из багрового тумана, возник Аластор.