Новая точка отсчёта

Хëнджин не знает, почему у них с Минхо всегда так получается — ссора за ссорой. Молчание. Пустота. Обиды и снова ссоры. Комок горечи застревает у него в груди и давит-давит-давит. Порой хочется орать от этих чувств или кого-нибудь прикончить. Но вместо этого он ходит в зал, пытаясь смириться с ожиданиями окружающих. А Минхо молчит. Он всегда замыкается в себе, напускная маску безразличия. По его лицу никогда не понять, есть ли у него эти чувства или уже ничего нет — догорело и истлело. Наверное, моментом, всё разврушившим, стал первый гон Минхо, о котором он не сказал Хëнджину. Первый гон, когда они уже были парой. Минхо не оправдывался, просто сидел, ел свою лапшу и даже не смотрел на Хëнджина, когда тот сходил с ума и терял рассудок от обиды, злости и бессилия. Минхо сказал, что так будет лучше для них обоих. Но мнения Хëнджина не спрашивал — всё решил за него. Теперь они расстались, Хëнджин сам со всем покончил, когда уже не мог выносить этой неопределëнности и недосказанности. А Минхо закрылся на сто дверей и сто замков. Любил ли он Хëнджина? Может, по-своему и любил, но не мог до конца открыться. И это ломало Хëнджина больше непринятия своего вторичного пола и страха не оправдать ожиданий окружающих. — Тебе нужно найти омегу, — говорит Джисон, когда они остаются наедине в зале. Гудит кондиционер и тихая RnB-музыка фоном. Чанбин пыхтит на другом конце зала, прилежно поднимая штангу, как и положено настоящему альфе. Хëнджин им восхищается и даже не завидует, старается не завидовать, ведь у него всё просто: он альфа и у него есть омега. Ему не нужно переживать гоны в одиночку, кусая подушку, ему достаточно быть сильным и уверенным в себе, каким он и является с рождения. Хëнджин совсем другой — он нетипичный альфа. Он ходит в качалку, потому что так положено, потому что это ему нужно для выброса адреналина. На самом деле он любит танцы, музыку и живопись, а не тягать железо. Ему нравится эстетика. Даже в его комнате всё продумано до мелочей: цвета, текстуры, картины. Хëнджин мог бы стать идеальным омегой. Но не стал. Были бы его отношения с Минхо проще? Может быть… Во всяком случае, они могли бы проводить вместе его гоны, заниматься сексом без лишних проблем и быть одобряемой обществом парой. Почти идеальной парой. — Почему ты меня игнорируешь? — Джисон нависает над Хëнджином, который лежит на полу. — Потому что ты меня не привлекаешь! — усмехается он. — Эм, ты тоже не в моём вкусе. Но кроме меня в этом мире полно красивых омег, которые облегчат твою жизнь. — Джисон присаживается на корточки рядом с ним. — И, кстати, когда ты уже съедешь в альфью общагу? — Я не хочу, — честно говорит Хëнджин. — Лучше я буду жить с тобой и Ликсом. — Ты знаешь, как сильно твой запах действует нам на нервы? — возмущается Джисон. — Я не смогу жить с Минхо в одном доме. — Скоро нас разделят на пары, и ты можешь выбрать Чанбина или Чонина. — Чонин не захочет со мной жить, — бормочет Хëнджин. — Ладно, окей, Чанбин точно будет не против. — А ты? — Я буду жить с Ликсом. Хотя может и с Минхо, но это не одобрят. — Почему вы никогда не пробовали с Минхо? — спрашивает Хëнджин. Теперь, когда они с Минхо не вместе, он находит в себе смелость задать этот вопрос. Джисон вскидывает брови, будто бы крайне удивлён. — Потому что мы не хотим портить нашу дружбу… Мы не сходимся во вкусах, нам обоим нравятся альфы. — Джисон хохочет, радуясь, что смог блеснуть своим остроумием. Хëнджин критивится в ответ. — Думаю, с омегой ему будет лучше. — А тебе? — Мне хорошо одному. *** Переехать Хëнджину всё же приходится. Он нехотя собирает свои вещи, упаковывает холсты, кисти, мольберты. А внутри всё переворачивается — он боится оказаться наедине с Минхо. Даже случайно. Боится, что будет выглядеть жалко, боится ощутить его запах, от которого до сих пор порой сносит крышу так, что у Хëнджина стоит. Он ощущается себя сломанным. Неправильным альфой. Но это не самое страшное… На пороге его встречает Чан, улыбается и помогает с сумками — остальные вещи в коробках привезут позже. — Чувствуй себя как дома, — говорит он. — Хотя это и есть теперь твой дом. Чан потирает шею, наверняка не зная, что ещё сказать и как подбодрить Хëнджина, которому совсем не сладко жить со своим бывшим. Минхо неожиданно тоже появляется в гостинной в безразмерных шортах и затасканной футболке, окидывает Хëнджина быстрым и равнодушным взглядом. А потом плетётся в сторону кухни. — Добро пожаловать в ад, – бросает он по пути. Для Хëнджина этот дом действительно становится адом. С запахом Минхо и его физической близостью, когда хочется сбежать на другой конец света и забыть даже его имя. Такой роскоши Хёнджину в ближайшие годы не предвидится, если только он не захочет загубить свою карьеру. Из-за тупого бывшего, которому совершенно наплевать на Хëнджина и его чувства. Минхо это равнодушие постоянно демонстрирует — спокойный, собранный, совершенно невозмутимый. Из себя его может вывести только Чанбин своим громким криком, ну и Чан, аккуратно перевешивающий одежду Минхо на сушке. Чан, впрочем, своей душностью может вывести из себя кого угодно. Пока Хëнджин с ним не жил, эти его загоны с налётом окр казались довольно милыми, теперь ему хочется закатить глаза при виде, как он расставляет баночки со специями в шкафу в определëнном порядке. Чанбин — это просто Чанбин, с ним нет никаких проблем. Кроме того, что он постоянно теряет вещи, чаще всего — пульт от кондиционера. Но это мелочи, думает Хëнджин, рассматривая его как своего потенциального соседа. — Завтра будет твой лайв? — спрашивает Чанбин осторожно, словно это может ранить Хëнджина. Одно лишь напоминание о его вторичном поле. Но это всего лишь факт, с которым он свыкся. Ну, или свыкнется — у него нет выбора. — Будешь смотреть? — равнодушно интересуется Хëнджин. — Не собирался, но… Могу просто посидеть рядом. — Видимо, у тебя слишком много свободного времени. — Неблагодарный, — наигранно дуется Чанбин. *** Хëнджин ощутимо нервничает, мысли улетучиваются. Он пытается непринуждëнно улыбаться в камеру, как всегда. Это всего лишь его работа, привычная, ничего нового. Однако ему нужно сообщить о своём вторичном поле и это уже целое событие. — Привет, стей, у меня для вас новость. Как вы знаете, мой вторичный пол проявился недавно, — Хëнджин шумно сглатывает — в горле пересохло. Он отпивает воды из бутылки, стараясь взять себя в руки. Внутри всё замирает. — Для многих это будет неожиданностью, как и для меня самого, но я альфа. — Хëнджин пытается улыбнуться, выходит наверняка не очень. — Спасибо, что продолжаете меня поддерживать. На самом деле, почти ничего не изменилось… Можете продолжать дарить мне все эти милые вещи, они мне по-прежнему нравятся. — Он хихикает и бросает взгляд в нижний угол экрана, где стей без конца написывают комментарии. Многие выражают своё удивление и шок — что ж, это вполне ожидаемо. Кто-то поддерживает Хëнджина, но довольно много разочарованных фанатов. Как будто Хëнджин мог изменить свой вторичный пол… — Простите, если разочаровал вас, но это не то, что мы можем изменить. Внезапно один за одним начинают сыпаться оскорбления и комментарии о том, что Хëнджин всё время притворялся тем, кем не был. Становится дурно, Хёнджин невольно цепляется за обидные, грубые слова. Экран плывëт перед глазами — слëзы вот-вот покатятся по щекам. В этот момент в комнату заходит Минхо и, ничего не говоря, подходит к Хëнджину, забирает телефон и выключает эфир. — Что ты творишь? — возмущается Хëнджин. — Ты чуть не заплакал на камеру, — холодно произносит Минхо, наконец возвращая телефон. — Я написал менеджеру, что у тебя возникли технические проблемы. — Какого хрена ты вмешиваешься не в своё дело? — Хëнджин едва сдерживается, чтобы не заплакать. Поведение Минхо доводит до отчаяния куда больше, чем эти грубые комментарии фанатов. — Не давай никому увидеть свои слабости, иначе они продолжат на них давить, пока ты не сломаешься, — голос Минхо звучит жëстко. — Ты всегда так делаешь? — спрашивает Хëнджин, пара слезинок скатывается по щекам сама собой — он не в силах это контролировать. Минхо непонимающе хмурится, вряд ли слëзы Хëнджина могут теперь его тронуть. — Не позволяешь людям видеть твои настоящие чувства и думаешь, что только так никто и ничто тебя не сломает? — Ты сейчас о чëм? — голос Минхо меняется. — О том, чтобы ты не лез в мои дела. Я не ты и никогда не буду таким. Пусть я слабый, жалкий, но я не хочу скрывать свои чувства, давить их в себе… Я не могу так! — Хëнджин ощущает, как его голос дрожит, по щекам во всю текут слезы. Вот-вот у него начнется истерика. Ещё немного и он сломается по-настоящему, прямо здесь позорно перед своим бывшим, перед человеком, которого он всë ещё любит. Любит так сильно, что не может с этим жить, не может сдерживать эту любовь. Минхо смотрит на Хëнджина в немом отчаянии и от этого только больнее. Он делает шаг к нему, но замирает. Его запах ощущается тонким ароматом цитрусовых, даже на подавителях. Хëнджин скучает по нему, безумно скучает. — Хëнджинни, прости меня, — только и может сказать Минхо. — Зачем ты так со мной? Почему никогда не говоришь о своих чувствах? Почему не можешь принять мои? То холоден, то как сейчас пытаешься проявить свою никчемную заботу… — Хëнджин вскакивает с кресла, всхлипывает, собираясь сбежать отсюда, куда угодно, лишь бы быть подальше от Минхо. Кажется, весь мир его предал. Не принял его как альфу. И даже человек, которому он больше всего доверял, которого любил как никого на свете, отказался от него. Минхо настигает его уже у двери, заключая в крепкие объятия. Он так близко и такой нежный — хочется раствориться в нём, залечить свои раны. — Зачем ты это делаешь? Но ответа не получает. Возможно, никто из них не знает ответ на этот вопрос. Минхо укладывает Хëнджина на кровать, укрывает пледом и ложится позади, крепко сжимая в объятиях, пока тот дрожит и всхлипывает. Время тянется бесконечно, мысли крутятся разные, — глупые и порой страшные, — пока Хëнджин не погружается в сон. Ему снится дом, мама и папа, Кками, а потом Минхо, который говорит, как сильно его любит — больше всего на свете. Слова, которые настоящий Минхо не мог сказать, когда они были так нужны. *** Расписание Хëнджина меняют из-за пересудов в соцсетях. Чтобы всë немного улеглось ему дают неделю отдыха. Он едет домой — хорошо ест, постоянно спит или играет с Кками. Когда-то такое уже было, его чуть не исключили из группы из-за скандала и слухов. Но теперь Хëнджин стал куда сильнее и может вынести всë это. Даже если он уйдет из группы и его отменят за вторичный пол (или, скорее, за неоправданные ожидания), он точно знает, что выдержит этот удар. Это кажется проще, чем пережить разрыв с Минхо. Пусть сейчас Хëнджин где-то в глубине души ещё надеется, что они смогут быть вместе, но если Хëнджину придётся уйти из группы, с Минхо их пути разойдутся окончательно. Это пугает больше всего на свете — потерять эту связь, какой бы тонкой сейчас она ни была. — Эй, ты там ревёшь весь день, наверное, пока мы тут вкалываем? — возмущается в трубку Чанбин. — Хëн, спасибо за поддержку, — не может сдержать сарказма Хëнджин. Неделя подходит к концу, и он соскучился по ребятам. — Ну, не от Чанни-хëна же ждать поддержки. Кто, если не я? — Как он? — спрашивает Хëнджин. — Кто? Чан или Минхо? Сердце Хëнджина начинает биться чаще, дыхание замедляется. Минхо ни разу ему не позвонил за эту неделю. — Причём тут Минхо, мне нет до него дела! Чанбин в трубке хмыкает, явно не веря в эти слова. Хëнджин и сам понимает, что звучит как ребенок. — Чан в порядке, скоро он всë уладит или убьёт кого-нибудь из менеджеров. Ну, в любом случае, всё будет хорошо, когда ты вернëшься. — Спасибо, — произносит Хëнджин. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать, на любого из нас. Мы тебя поддерживаем, а Джисон с фейковых акков в тайне от менеджеров пишет гневные ответы хейтерам. Хëнджин смеется, накрывая лицо ладонями — Джисон есть Джисон. — Ты же сказал ему, чтобы он этого не делал? — Конечно, но это бесполезно. — Скажи ему, что его могут вычислить и лишить премии. — Его это не остановит, — хихикает Чанбин. — Я вас тоже люблю, — выдаёт напоследок Хëнджин. Он становится слишком сентиментальным в такие моменты. — Я передам Джисону. И Минхо тоже передам. — Последнее — лишнее. В выходные Хëнджин начинает волноваться, потому что ему звонит менеджер Сон и сообщает расписание на понедельник. А там стоят фанколы. Хëнджин не стесняется своего вторичного пола, хоть и сам его до конца ещё не принимает. Это сложнее, чем он думал. Но реакция окружающих его беспокоит, потому что подогревает его собственные страхи. Когда Хëнджин уже готовится ко сну, внизу слышится шум и громкий лай Кками. Похоже, у них гости. Но сил выходить и с кем-то общаться у Хёнджина всё равно нет, поэтому он идёт в душ. А когда возвращается, находит в своей комнате Минхо, который рассматривает картонного Чана. — Что ты тут делаешь? — растерянно спрашивает Хёнджин. — Почему он меня так раздражает? Может, снесём его на помойку? — говорит Минхо, указывая на Чана и игнорируя вопрос Хёнджина. — Ты не собираешься отвечать на мой вопрос? — Хёнджин вытирает волосы полотенцем и проходит в комнату. Он пытается сделать невозмутимый вид, будто то, что Минхо сейчас в его комнате, Хёнджина совсем не волнует. На самом деле, конечно же, волнует. Ещё как волнует. — Меня впустила твоя мама, кажется, я ей даже нравлюсь. — Минхо улыбается. Как всегда наглой самодовольной улыбкой. А потом подходит к Хёнджину. — Хотел узнать, как ты. — Не делай этого, если снова собираешься меня бросить… — Вообще-то это ты меня бросил, — с кривой улыбкой замечает Минхо. У Хёнджина сжимается сердце. — Я не… Ты просто невыносим! — выпаливает Хёнджин и сокращает расстояние между ними до нуля. Они целуются, и Хёнджин ощущает, насколько это правильно. Так и должно быть: мягкие холодные губы Минхо на его губах, его шершавые ладони на его талии. Хёнджину приходится немного наклонить голову и придвинуться ближе, чтобы их тела наконец соединились. Он выдыхает прямо Минхо в губы и тут же сладко стонет, когда тот целует его шею, спуская руки ниже и ниже. — Минхо… Хён, блядь, я так сильно скучал… — Хёнджин подставляется под эти ласки Минхо, его жадные и требовательные губы. Нет ничего лучше, чем его поцелуи, его близость. — Тише, не хочу испортить впечатления о себе у твоих родителей, — смеëтся Минхо, утыкаясь носом в плечо Хёнджина. Его слова немного отрезвляют, но разгоревшийся костёр из чувств уже невозможно потушить. — Ты останешься? — спрашивает Хёнджин, облизывая губы. — Если ты хочешь… Только попроси Чана отвернуться, а то я чувствую, что у нас странный тройничок, — смеëтся Минхо. — Нет, пусть следит, чтобы ты вёл себя прилично, — усмехается в ответ Хёнджин. Минхо капризно надувает губы и выглядит очаровательно, так очаровательно, как ни один альфа на свете. Глупое сердце Хёнджина снова пропускает удар. Минхо остаётся с Хёнджином. Он принимает душ и ложится рядом — Хёнджин снова ощущает его феромоны. Теперь аромат мягче и слаще. Хёнджин обнимает его и укладывает голову ему на грудь, там где так шумно колотится его сердце. — Я тоже скучал, очень, — произносит Минхо шёпотом и гладит Хёнджина по волосам. — Прости, я думал, тебе со мной слишком тяжело. — Это так и есть — с тобой тяжело, — соглашается Хёнджин, в ответ Минхо щиплет его за щёку. Не больно. — Но я готов к трудностям, потому что не хочу никого другого кроме тебя. Наверное, это какая-то поломка в днк? Генетический сбой? Минхо слабо фыркает. — Может быть… Хёнджин задирает голову и смотрит Минхо в лицо, решаясь наконец задать самый важный вопрос. Он не уверен, что Минхо сейчас сможет дать честный ответ. — Хён, ответь честно, пожалуйста. Я тебе нравлюсь? В сексуальном плане? — Почему ты спрашиваешь? — Минхо сдвигает брови. — Потому что ты не хотел проводить со мной свой гон, — честно отвечает Хёнджин. Минхо вздыхает и отводит взгляд. — Всё не так, как ты себе напридумывал. У меня на тебя постоянно стоит. Даже когда я просто смотрю, как ты танцуешь на практике, как двигается твое тело. И когда ощущаю твой сладко-горький аромат. И то, что ты альфа, ничего не поменяло в моих желаниях. — Тогда почему? Что не так? — Ты такой упëртый. Хёнджин надувает губы и пинает Минхо ногой. Тот в ответ наваливается сверху и прикусывает его шею. Это больше возбуждает, чем доставляет боль. Хёнджин думает только о том, что они могли бы сейчас заняться сексом или просто подрочить друг другу… В конце концов, он умеет быть тихим, если постарается. — На самом деле в гоне всё иначе, чем в обычном сексе, — тихо произносит Минхо, уткаясь в шею Хёнджина. — Я не могу себя сдерживать и полностью теряю контроль. Поэтому я всегда провожу гоны в одиночестве. Ты не видел во что превращается моя комната за эти дни, а в отелях менеджерам приходится возмещать материальный ущерб каждый раз. — Не верю, что всё так плохо. — Мой первый раз с омегой закончился тем, что его увезли в больницу. — Но… Я не омега. У меня сильное тело, я многое могу выдержать. Или вырубить тебя — Чанбин научил меня парочке приëмов самообороны. — Какой же ты дурачок, — усмехается Минхо. — Если хочешь, чтобы я тебя трахнул, просто попроси об этом, не стоит ждать гона. Хёнджин закатывает глаза — дурак здесь только Минхо. — Я просто не хочу, чтобы ты мучился. Гон в одиночку — это страдание для любого альфы. Хочу быть рядом и заботится о тебе. Может, мне тебя связать? Минхо щекотно смеëтся в шею Хёнджина. Его тело приятно и мягко вибрирует сверху, прошивая удовольствием самого Хëнджина. — Ты имеешь в виду альфий узел? — продолжает смеяться Минхо. — А это хорошая идея! Хëнджин прижимает Минхо к себе и снова их переворачивает, оказываясь сверху. Он приподнимается на локтях и смотрит ему в лицо — как же сильно он влюблëн! Как он вообще мог надеяться, что сможет жить без Минхо? Сейчас, когда Минхо рядом, все проблемы кажутся глупыми и не существенными. С Минхо Хëнджин отчего-то чувствует себя уверенным и сильным, и все эти хейтерские комментарии больше не имеют над ним власти. Он смотрит Минхо в глаза, а потом снова целует так, как ему больше всего нравится — прикусывая его верхнюю губу, медленно проталкивая язык во влажный рот снова и снова, словно это не поцелуй, а секс… Каждое движение и вздох Минхо заводят, но Хëнджин держится на грани, наслаждаясь тем, как тело под ним становится податливым и мягким. *** — Играть за обе команды удобно, да? — Джисон хихикает, пока они обедают в трейлере в перерыве на съемках клипа. — Но мне кажется, это читерство! — Читерство — это быть омегой и иметь милую мордашку, — отвечает ему Чанбин. Хëнджин спорить не хочет, его всë устраивает. Впервые за долгое время он ощущает себя спокойно и уверенно. И даже когда журналист задаëт неудобный вопрос о его вторичном поле, он легко отшучивается. А потом добавляет, что счастлив быть тем, кто он есть. И это звучит искреннее. Даже Минхо, стоящий рядом, пялится на Хëнджина с удивлением и, может быть, даже с восхищением. После съëмок они возвращаются в компанию совершенно без сил. Хëнджин сталкивается в коридоре с хореографом Юном, который тут же спрашивает о его самочувствии и мягко касается плеча в знак поддержки. Хëнджин в ответ ему улыбается и тут же ощущает на себе чужой тяжёлый взгляд. Взгляд альфы. Он смотрит в сторону — в дверях стоит Минхо и его лицо выражает по меньшей степени раздражение и недовольство, но больше похоже на то, что он дико зол. — Ты ревнуешь? — спрашивает Хëнджин, когда они остаются наедине в раздевалке. — Нет, я не ревную, просто тебе не стоит так опрометчиво позволять другим себя касаться, — холодно произносит Минхо, наспех собирая сумку. — Мне рычать на всех, кто меня трогает? — усмехается Хëнджин. — Или, может, ты сделаешь это за меня? Минхо вместо того, чтобы как обычно ответить сарказмом, начинает злиться — это заметно по его раздувающимся ноздрям и участившемуся дыханию. Его шея и уши краснеют так же, как когда он смущается. — Хëн, всë в порядке? — спрашивает Хëнджин, осторожно касаясь его руки. Минхо рычит, хватает Хëнджина за запястье и впечатывает лопатками в металлическую дверцу шкафчика. Мгновение он просто пялится, а потом целует так, словно хочет его съесть. Хëнджин сходит с ума от животных поцелуев Минхо, от его рук на бëдрах, укусов и рычания. А еще он ощущает его запах, горький, едкий, как никогда раньше. Подавители уже не справляются. — Блядь, ненавижу, когда ты пахнешь другими. Не позволяй никому себя касаться, иначе я сойду с ума. — Тебе, видимо, стоит меня пометить, — смеëтся Хëнджин, облизывая истерзанные губы. — Хорошая идея, — Минхо улыбается так, словно собирается сделать что-то дерзкое. У Хëнджина голова идëт кругом. Минхо тащит Хëнджина в крайнюю душевую кабинку, включает воду и стаскивает футболки — сначала с него, а потом с себя. Они снова жарко целуются, кусаются, царапают друг друга ногтями. Минхо не может остановиться и даже на секунду отлипнуть от Хëнджина, словно одержим им и его телом. Это заводит Хëнджина, эта одержимость передаётся и ему как вирус, смешиваясь в их запахах. — Хëн, подожди… — шепчет Хëнджин, задыхаясь между поцелуями. — Ты совсем с ума сошёл? Мы в компании… — Прости, но если я сейчас не кончу, то кого-нибудь убью! — Минхо шипит, сдëргивает штаны, задевая свой налитый член с яркой крупной головкой и проступающим узлом у основания. Хëнджин как завороженный следит за каждым его движением. Минхо усмехается и лезет в спортивки Хëнджина. — Или ты собрался просто смотреть? Хëнджин закатывает глаза, запрокидывает голову назад и ударяется затылком о плитку. Немного больно. Но это отвлекает от слишком острых ощущений от грубых касаний Минхо. Тот резко притягивает бëдра Хëнджина к себе, впиваясь своими пальцами в его ягодицы. Их члены трутся друг о друга, заставляя обоих зарычать. Минхо сплёвывает на ладонь и наскоро начинает дрочить, обхватив оба. Хëнджин замечает, что его член немного длиннее, чем у Минхо, и довольно улыбается, пока тот не усиливает сжатие и становится не до этих подростковых глупостей. — Мне нравится твой член, — шепчет Минхо в губы Хëнджина и тут же целует — мокро и неряшливо. Тот выгибается и невольно толкается бëдрами навстречу руке Минхо — они оба стонут, и этот слитный стон гулким эхом ударяется о стены душевой. — Но твоя задница мне нравится больше. Чëрт, как же я хочу тебя трахнуть… Хëнджин скулит и тут же изливается в руку Минхо, тот кусает его шею, рядом с железой, протяжно стонет и тоже кончает. — У тебя начинается гон? — спрашивает Хëнджин, когда наконец получается привести мысли в порядок. Он все ещë тяжело дышит, как и Минхо. — Да, я уже сказал менеджеру Ыну, он отвезёт меня в отель. — Я поеду с тобой, — тут же не раздумывая говорит Хенджин. — Нет, мы это обсуждали! — Вот именно, это мой выбор, а не твой, — раздражается Хëнджин. — Ты не понимаешь, что я не хочу жить с чувством вины, что сделал тебе больно? — Минхо выглядит таким уставшим, несчастным, потерянным, что у Хëнджина сжимается сердце — может, он перегибает палку. — Хëн, а я не хочу, чтобы ты мучился. Я знаю, как тебе тяжело, теперь точно знаю. И хочу, чтобы мы прошли это вместе, как пара. Хëнджин нежно обхватывает лицо Минхо своими ладонями и поглаживает щëки, заглядывая в глаза. Он видит, как Минхо теряется и как в конце концов сдаëтся. — Хорошо, только пообещай, если я буду вести себя как мудак, что врежешь мне? — Хëн, ты и так постоянно ведëшь себя как мудак, — смеется Хëнджин, но тут же натыкается на злой взгляд Минхо и кивает. — Хорошо, я с удовольствием тебе врежу пару раз. Всю дорогу до отеля, Минхо спит в машине, прижавшись лбом к стеклу. Или делает вид, что спит, потому что брови у него сдвинуты и между ними пролегает морщинка. Ему больно, понимает Хëнджин и невольно ощущается свою беспомощность в попытках хоть как-то помочь Минхо. Будь он омега, его бы запах мог успокоить феромоны альфы. Менеджер заполняет бумаги и расплачивается, а Хëнджин ведëт Минхо в номер. Тот уже совсем слаб, его взгляд стекленеет — кажется, он ошибся со временем гона. В отель им стоило приехать намного раньше. Желательно, ещё рано утром. Но сейчас на часах около десяти вечера и гон Минхо уже вступил в активную фазу. Хëнджин не испытывает страха — он больше беспокоится за Минхо и его состояние. Ведь на своей шкуре узнал, каким тяжёлым может быть гон. А у Минхо, судя по его рассказам, всë проходит куда хуже. Хëнджин, поддерживая Минхо под плечи, доводит его до большой кровати. Тот сразу же падает на неё без сил и прикрывает глаза. Хëнджин опускается на корточки и снимает с Минхо кроссовки. — Хëнджинни, ты всегда так пахнешь? Какого хрена это так вкусно? — стонет Минхо. Хëнджин поднимается и разглядывает его осунувшееся лицо, тяжело вздымающуюся грудь и уже крепко стоящий член, который натягивает штаны в районе паха. Его накрывает острым желанием коснуться Минхо, сделать ему хорошо, вылизать и зацеловать каждый сантиметр его тела. Но он понимает, что этого сегодня не случится, не тогда, когда Минхо руководят чистые животные инстинкты. — Хëн, хочешь, чтобы я тебе отсосал? — спрашивает Хëнджин, опускаясь на колени перед Минхо. Тот резко распахивает глаза и приподнимается — по его тёмному взгляду видно, насколько он хочет Хëнджина. Он спускает спортивки Минхо до самых щиколоток и замечает, что на нëм нет белья. Это тоже почему-то возбуждает. Его член, большой и упругий, прижимается к животу. Хëнджин шумно сглатывает — как же ему хочется его попробовать. Он осторожно обхватывает член рукой — Минхо издаёт животный грудной звук, похожий на рокот. — Так сильно хочешь? — невольно улыбается Хëнджин. — Блядь, — шипит Минхо, демонстрируя свои белоснежные клыки, хватает Хëнджина за волосы и прижимает лицом к своему паху. Тот вдыхает мускусный аромат, трётся носом и стонет. А после лижет по всей длине от набухшего узла к основанию. — Вот так, да, блядь, постарайся для своего альфы, — хрипло шепчет Минхо, всë ещё сжимая в кулаке волосы Хëнджина. Хëнджину нравится стараться для Минхо, нравится вылизывать его член, нравится насаживаться до самого горла, облизывать каждую венку. Он сам готов кончить от тех блядских звуков, что издаёт Минхо, от его ругани и грубой силы, с которой он сжимает его волосы в кулаке. Минхо теряет терпение и коротко толкается бёдрами навстречу, его движения рваные и хаотичные. Но кончает он быстро, прямо в рот Хëнджина. Тот старается не проронить ни капли — вылизывает член и яйца. Капли спермы стекают по уголкам рта, но Минхо стирает их своими пальцами. — Хëнджинни, так хорошо постарался для хëна… Он не заканчивает фразу, его глаза горят адским пламенем. Хëнджин невольно дрожит под этим взглядом. Через мгновение он оказывается на постели, вжатым лицом в подушку. Ладонь Минхо на его затылке, а вторая беспорядочно скользит по телу. — Прости, но ты сам виноват, стоило быть осмотрительнее… Так хотел, чтобы хëн поскорее тебя трахнул? — Минхо задыхается, стаскивает с Хëнджина штаны и сразу же сжимает его изнывающий член. Он стонет и рычит, пытаясь вырваться — срабатывает инстинкт самосохранения. Тело Хëнджина готово бороться, но внутри он хочет совсем другого — поддаться, раствориться, принадлежать Минхо. В конце концов он сдаётся, когда Минхо почти ласково целует его спину, задирая футболку. — Тише, хëн о тебе позаботится, — хрипит Минхо. Хëнджин слабо скулит в ответ. Минхо неожиданно отстраняется, хватка пропадает. Хëнджин падает на матрас, как тряпичная кукла. Член трётся о простыни и невозможно хочется кончить. Он оглядывается и видит, как Минхо наскоро справляется со своей одеждой и ищет смазку в тумбочке, ругаясь себе под нос. Хëнджин невольно улыбается — даже сейчас Минхо всë ещё не теряет контроль, а думает о Хëнджине. Это успокаивает и наполняет сердце теплотой. Минхо возвращается и нетерпеливо льёт смазку сразу же Хëнджину на задницу — тот вздрагивает, тело пробирает до мурашек от холодной вязкой жидкости на тёплой коже. — Знаю, что у тебя это в первый раз, но сегодня не до нежностей, — говорит Минхо и сразу же проталкивает в Хëнджина два пальца. Это неприятно. Но то как Минхо прикусывает его кожу на ягодицах, наверняка оставляя следы от зубов, как рычит и лижет его, окупает все его грубые резкие движения. Наконец он вздëргивает Хëнджина на колени и разводит ягодицы. — Твоя дырка такая узкая, блядь, как же я хочу её трахнуть. Я так много раз об этом думал, что кажется уже свихнулся. Ты знаешь, что твоё тело сексуальнее, чем у любого омеги? — Минхо ведёт рукой вдоль позвоночника, оставляя ладонь между лопаток, показывая свою власть и контроль. Он толкается сразу до самого узла — Хëнджин вскидывается от боли и ярких сладких ощущений. Запах Минхо заполняет команду — густой, кисло-сладкий как спелые цитрусы. Рассудок Хëнджина туманится, тело расслабляется, позволяя Минхо толкаться резко. — Блядь, блядь, блядь, — хрипит Минхо, вбиваясь в Хëнджина. — Ты бы себя видел, насколько жаждущий, податливый, покорный альфа. С ума схожу от того, как ты подставляешься под мой член. — Минхо рычит и ускоряет движение. Слышатся пошлые шлепки и влажные звуки смазки. Хëнджин скулит и стонет, сжимая простыни в кулаках. Ему и правда это нравится, нравится подчинение, нравится быть под Минхо, словно он какой-то течная омега. Глаза закатываются от удовольствия, помешанного с болью. Минхо ударяет его по ягодице — слабо, но звонко. Ещё и ещё. — Хëн, я… Коснись меня, — умоляет Хëнджин в полном отчаянии. Минхо наклоняется над ним, гладит его напряжённый живот, а потом наконец сжимает член. — Вот так, кончи для своего альфы, — шепчет Минхо ему на ухо. И Хëнджин послушно кончает, словно только и ждал разрешения. Минхо выходит и тут же изливается Хëнджину на задницу. — Всегда хотел это сделать, выглядит охуенно, — хрипит он. Хëнджин мог бы усмехнуться, если бы у него были силы. Но он понимает, что для Минхо этого мало, слишком мало. Тот переворачивает Хëнджина на спину и падает сверху. — Хочу видеть твоё красивое лицо. — Я думал тебя интересует только моя задница, — улыбается Хëнджин. Глаза Минхо чёрные, рот приоткрыт, обнажая белоснежные клыки, которые так и норовят впиться в шею Хëнджина. И эта мысль его не пугает, а наоборот успокаивает — если бы эта метка что-то значила, он бы с радостью позволил Минхо связать их на всю жизнь. Или сам бы сделал это. Пальцы Минхо ласкают затраханную дырочку Хëнджина почти нежно. — Ты так хорошо для меня постарался, мой Хëнджинни. — Минхо урчит от удовольствия, вылизывая шею Хëнджина. Тот вскидывается и стонет, когда зубы Минхо всë же вонзаются в его шею, не в железу, а выше. Минхо рычит, Хëнджин скулит, на глаза выступают слëзы. Минхо ненадолго замирает, пока Хëнджин пытается пережить острый приступ боли. — Прости, — шепчет Минхо, немного приходя в себя. — Всë хорошо, хëн. Я люблю тебя, — улыбается Хëнджин и треплет его волосы. Минхо тут же жадно целует его, вылизывая рот. На языке появляется металлический привкус крови. Возбуждение затягивает в свой омут с новой силой, они трутся друг о друга, кусаются и стонут от ярких ощущений. Хочется получить ещё больше, слиться и стать единым целым. Минхо похоже ощущает то же самое, он прихватывает Хëнджина за бедро, заставляя ещё сильнее раскрыться и тут же входит — в этот раз намного легче. Хëнджин прогибается, вторую ногу закидывая ему на поясницу. Это ощущается правильным. В этот раз Минхо сразу начинает толкается быстро. Он стонет и ругается, без конца целует губы и шею Хëнджина. Тот стонет в ответ от его ласк — горячий жар опускается в низ живота. Хëнджин хочет себя коснуться. — Не трогай себя, — приказывает Минхо, и Хëнджин нехотя подчиняется, закусывая губу до боли. — Не так быстро, хочу трахать тебя всю ночь. Хочу разрушить тебя всего. Хëнджин жалобно скулит, когда Минхо снова кончает с глухим рыком, на этот раз прямо в него. Но на этом всё не заканчивается, он выходит, садится на кровать и утягивает Хëнджина на себя. — Только посмотри на себя, — шепчет Минхо. Только сейчас Хëнджин замечает большое зеркало на стене прямо напротив кровати. Что ещё он мог ожидать от отеля для спаривания? — Извращенец, — выдыхает Хëнджин, отводя взгляд. Но Минхо крепко хватает его за подбородок и заставляет смотреть. От картинки в зеркале жар приливает к щекам. Хëнджин никогда не видел себя таким… Таким уязвимым, таких сексуальным, таким затраханным. Его кожа усыпана красными засосами и укусами, измятая футболка испачкана в сперме и смазке, член прижат к животу, а покрасневшся растраханная дырка сочится спемой и смазкой. Губы красные и искусанные, щеки пылают румянцем, глаза блестят от влаги. — Красиво и порнографично, — ухмыляется Минхо, явно довольный проделанной работой. — Тебе так идёт быть таким. Кто бы мог устоять и не выебать тебя, ни один альфа точно. Это сексуальное тело создано, чтобы его хорошенько трахали… Минхо нагло разводит ноги Хëнджина и касается его отверстия, оно в ответ тут же сжимается. Хëнджин отчаянно стонет от слишком ярких ощущений — он до сих пор ещё не кончил и ужасно этого хочет. Но Минхо его дразнит — толкается пальцами, а потом подтягивает его за бока, так что его собственный член оказывается ниже, и входит в Хëнджина. Двигаться в таком положении неудобно и это больше похоже на пытку — смотреть как влажное красное колечко мышц растягивается от огромного члена Минхо, видеть его разбухший узел, ощущать его член внутри. Минхо слабо толкается бёдрами, и Хëнджин стонет и стонет, желая получить больше. Но Минхо удерживает его рукой поперёк живота. — Хëн, — просит Хëнджин, Минхо трётся носом о его ухо и шею, шумно вдыхая аромат. — Тебе же будет больно, если я завяжу узел, — хрипит он. — Не заставляй меня терять контроль окончательно. Хëнджин сам теряет контроль от этих ярких ощущений и запахов, он уже согласен на что угодно, лишь бы получить долгожданный оргазм. Минхо его отпускает и усаживает на своём члене, тот проскальзывает глубже, и это заставляет Хëнджина снова протяжно застонать. Минхо стонет в ответ, когда Хëнджин начинает медленно двигаться, упираясь пятками в матрас и находя удобное положение. — Хëнджинни, постарайся для хëна, — просит Минхо, тоже теряя терпение. Его руки гладят Хëнджина, задирая испачканную футболку. Он смотрит на себя в зеркало, как скачет на члене Минхо, как запрокидывает голову, как его собственный член истекает от смазки и набухает узел у основания. Минхо не может выдержать этой пытки долго, он жадно насаживает Хëнджина на себя и сам начинает коротко толкатся навстречу. Его рука спускается к члену, и Хëнджин тут же кончает, теряя связь с реальностью. В ушах раздаётся гулкий звон, тело дрожит в оргазменной судороге. Он невольно падает вперёд, а Минхо наваливается сверху позади, жадно целует его спину и продолжает трахать коротко и быстро. В конце концов Хëнджин отключается. Он просыпается от серого света и почти нежных касаний — похоже, они и правда трахались всю ночь. Минхо вытирает его влажным полотенцем — выглядит он почти вменяемо. Но лихорадочный блеск в глазах напоминает Хëнджину о его гоне. Сейчас лишь временная передышка. — Больно? — спрашивает Минхо, осторожно касаясь раскрасневшегося отверстия. Хëнджин невольно морщится от жжения. — Терпимо, — говорит он. — Я готовился к худшему. — Кажется, с годами я научился себя контролировать. А может, дело в тебе. Я боялся причинить тебе боль… Минхо выглядит искренним и уязвимым — Хëнджин редко видит его таким. Сердце невольно трепещет от этого осознания и неловкой заботы Минхо. Наверное, это Хëнджин должен о нём заботится сейчас. Минхо внезапно падает между ног Хëнджина и притягивает его к себе за бёдра ближе, пока не утыкается лицом в промежность. Хëнджин вскрикивает и дрожит, когда он лижет его дырку. — Так больно? — испуганно спрашивает Минхо, задирая голову. — Нет, просто… Неожиданно и стыдно, — сознаётся Хëнджин, ощущая, как жар приливает к шее и ушам. — После всего, что между нами было? — фыркает Минхо и снова утыкается лицом ему в промежность. Он лижет и сосёт, заставляя Хëнджина возбуждаться и тихо постанывать. Он и подумать не мог, что это может быть так приятно. Особенно для альфы. Его чувствительная дырочка реагирует отчаянно сжимаясь, а Минхо начинает трахать еë языком с пошлым чавкающим звуком. Хëнджин вскидывается, приходится крепко сжать свой член — он не думал, что может кончить от римминга. Да и вообще кончить после вчерашнего марафона. Но это происходит, он изливается себе на живот. Минхо ещё некоторое время нежно его вылизывает, спускаясь к бëдрам. Он целует их внутреннюю часть по очереди, ласкает пальцами. Это так нежно и так контрастирует с тем, что было ночью. — Так лучше? — спрашивает Минхо, наконец отрываясь от Хëнджина. Тот тянет его к себе и укладывает рядом. Хëнджин кивает — ему, действительно, лучше. — Я рад, что мы прошли через это вместе, — наконец говорит Минхо после длинной паузы. — Я, правда, не хочу тебя терять, Хëнджинни. — Мой парень альфа такой дурачок, — улыбается Хëнджин и целует Минхо в щеку, — но я почему-то всë равно его люблю. — Этот дурачок тоже тебя любит, — едва слышно выдыхает Минхо.