Вызов принят

— Я что, уже даже выпить не могу без всех вас?! — воскликнул Сенку, громко ставя полупустой бокал на столешницу бара «Персей». Он просто хотел оставить все дела хотя бы на один вечер, передав управление научными процессами Хрому, а человеческими ресурсами — Гену. А в итоге вокруг него собралась целая толпа зевак, которым, по-видимому, больше нечего было делать. Когда к нему подсела Юдзуриха, учёный ни слова не сказал, слегка даже обрадовавшись, и заказал у Франсуа второй бокал вина. Они сидели вдвоём, иногда перекидываясь обыденными фразами. За это он и любил Юдзу — она всегда знала, когда говорить, а когда лучше помолчать, в отличие от некоторых… Потом явился Тайджу, притащив с собой Магму и Йо — видимо, они закончили работу в теплице корабля. Эти трое, гремя своими пивными кружками, заставили Сенку мысленно чуть ли не материться. Магма, попивая алкоголь, тут же начал приставать к Ишигами с «правильной» методикой тренировки мышц, утверждая, что все формулы и чертежи — ерунда по сравнению с работой со скалой в чистом поле. Йо, одобрительно кивая на каждую тираду друга, то и дело вставлял: «Верно говорит, верно. У нас раньше в полиции тоже…», — после чего начинал долгую историю, суть которой тут же терялась. Тайджу, добродушный великан, лишь краснел, кидая на Юдзуриху влюблённые взгляды, и время от времени пытался сменить тему на урожай с корабельной теплицы, но его голос тонул в более громких рассуждениях о «настоящей мужской силе». Идиллия была окончательно разрушена, когда возле бара возникли ещё два силуэта. Рюсуй Нанами, небрежно откинув прядь волос, скользнул к стойке с фирменной ухмылкой, а за ним, оглядывая всех присутствующих, последовал молчаливый Юкио. Капитан поднял руку в характерном приветствии: «Добрый вечер, господа и прекраснейшая дама! Франсуа, как обычно, пожалуйста!» Сенку, уткнувшись лбом в столешницу, простонал что-то невнятное. Его план на тихий вечер был окончательно и бесповоротно похоронен под слоем шума, советов и давней дружбы, от которой, как он ни пытался, не было никакого спасения. — Ты какой-то раздражённый, Сенку! — Рюсуй хлопнул того по плечу, усаживаясь слева от гения. — Потому что все здесь такие раздражающие, — кинул Ишигами, попивая своё вино. Нанами на это лишь рассмеялся, забирая свой бокал. Юкио покачал головой в знак нежелания встревать в разговор. — Может, тебе расслабиться? — продолжил капитан. — Вон, сколько красивых женщин вокруг! Почти каждая не против провести ночь с тобой! — Рюсуй! — воскликнул Юкио, хлопнув по руке Нанами в желании приструнить распоясавшегося парня. Магма с Йо притихли, прислушиваясь к чужому разговору. Юдзуриха лишь подняла брови, а Тайджу, в свою очередь, изумлённо выкрикнул: — Ты предлагаешь Сенку секс?! — А что тут такого? — невинно похлопал глазками Рюсуй, переводя взгляд с вытаращившей глаза команды силачей на покрасневшую Юдзуриху, которая пыталась загипнотизировать столешницу. — Тут все совершеннолетние! Ишигами хмыкнул, пытаясь не думать, к чему этот разговор может привести, и махнул рукой Франсуа: мол, повтори, и побыстрее, пожалуйста. — Я думаю, Кохаку была бы не против… — протянул Нанами, откидываясь на спинку стула и вглядываясь в звёздное небо. — А я думаю, нам надо перестать это обсуждать… — попытался встрять Юкио, но его быстро перебили. — Почему Кохаку? — спросили в унисон Йо и Магма. Рюсуй лишь загадочно улыбнулся, наслаждаясь произведённым эффектом. Он выпил свой бокал одним длинным глотком и поставил его на стойку. — Ну, знаете ли: храбрость, преданность, физическая форма, — начал он с притворной задумчивостью. — Девушка, которая может одним ударом свалить кабана. Это же должно впечатлять нашего гения, разве нет? Она определённо знает, чего хочет. В отличие от некоторых… — он многозначительно посмотрел на учёного, который начал постукивать пальцами по столешнице, явно теряя остатки терпения. — Рюсуй, хватит, — наконец твёрдо сказала Юдзуриха, перестав изучать узоры на дереве. — Ты смущаешь всех. И Сенку явно не в восторге. — Да, это уже переходит все границы, — поддержал её Юкио, хмурясь. — Личная жизнь — не предмет для публичного обсуждения. — Ой, да бросьте! — вступил Йо, его полицейская жилка внезапно проснулась в духе расследования. — Мы же все друзья! А друзья должны знать такие вещи. Так что, Сенку? — Он облокотился на стойку, глядя на Ишигами с плохо скрываемым любопытством. — Или твой мозг настолько занят наукой, что на личную жизнь процессоров не хватает? Магма захихикал, поддатый и совершенно обалдевший от поворота беседы. — Ты же Глава Деревни! Тебе девушки должны сами в ноги бросаться! — Магма! — рявкнул Тайджу, начиная краснеть уже не от смущения, а от возмущения. — Прекрати сейчас же! Нельзя так говорить о Сенку! Он великий учёный! Его ум — это величайшее сокровище! Он не обязан ни перед кем отчитываться! — Спасибо, Тайджу, — пробурчал Ишигами, всё ещё глядя в свой бокал. — Но защита, кажется, только подливает масла в огонь. — Именно! — подхватил Рюсуй, глаза которого блестели от азарта. — Раз великий Тайджу так яростно защищает честь своего лучшего друга, может, он что-то знает? Может, наш гений — невинный цветочек, который ни разу… — Он сделал многозначительную паузу, вращая пустой бокал в пальцах. — …ни разу не сорвал лепестки с другого цветочка? В баре повисла гробовая тишина. Даже Йо и Магма замерли, осознав, во что ввязались. Юдзуриха зажмурилась, а Юкио вздохнул, будто нёс тяжкий крест. Сенку почувствовал, как по его шее медленно ползёт нелепый, предательский жар. Он ненавидел этот разговор и эту ситуацию. И больше всего он ненавидел тот факт, что его гениальный мозг в данный момент не выдавал ни одной адекватной отмазки, кроме желания провалиться сквозь землю. — Ноль! Абсолютный ноль! О, боги, это великолепно! — всхлипывал Рюсуй, осознавая, что попал в точку. — Прости, Сенку, но это… это бесценно! — Да ну! — изумился Магма, открывая рот в шоке. — Наш учёный никогда даже не целовался?! Что-то в груди хрустнуло, и Сенку, словно прокажённый, подпрыгнул со своего места, зло осмотрев всех присутствующих. — До окаменения я был подростком, который дни и ночи проводил в лаборатории! — выпалил Сенку, и его голос наконец сорвался на крик, полный чистой, неподдельной паники. — У меня не было времени на слюнявые посиделки у школьных шкафчиков! Моими единственными свиданиями были с периодической таблицей Менделеева! И да, если вам так уж не терпится знать, мой первый и последний поцелуй был с резиновой пробкой от колбы, когда я пытался её достать зубами, потому что руки были заняты! Довольны?! — Довольны?! — эхо его крика раскатилось по притихшему бару. На секунду воцарилась полная тишина. Даже Рюсуй замер, его улыбка застыла. А потом… — С пробкой?! — пронзительный, истерический хохот Нанами потряс воздух. Он буквально схватился за стойку, слёзы брызнули из его глаз. — О, нет! Это… это гениально! Йо фыркнул, затем закашлялся, пытаясь сдержать смех. Магма ревел, колотя кулаком по столешнице. Даже Юкио, скрестив руки, отвернулся, чтобы скрыть подёргивающийся уголок рта. Юдзуриха прикрыла лицо ладонью. Тайджу смотрел на Сенку с таким потрясённым обожанием, словно тот только что раскрыл тайну вселенной. Ишигами стоял, тяжело дыша, с пылающими щеками, понимая, что совершил непоправимую ошибку, признавшись во всём этом сборищу идиотов. Его авторитет был безвозвратно разрушен. — Ну что ж, — вытер слёзы Рюсуй, всё ещё давясь смехом. — Теперь всё ясно. Наш великий учёный — невинный агнец. Но! — Он поднял палец, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь азарта. — Всё можно исправить! Прямо здесь и сейчас! — Рюсуй, нет, — устало произнёс Юкио, но было поздно. — Сенку! Вызов! — провозгласил капитан, стукнув кулаком по столу. — Следующий, кто придёт, получает от тебя поцелуй! Не в щёчку! Настоящий, полновесный, на зависть всем этим слюнявым школьным шкафчикам! — Ты совсем спятил?! — закричал Сенку. — Спор! — не унимался Рюсуй. — Если откажешься — твой статус невинного цветочка утверждается навеки, и мы имеем право в будущем рассказать об этом на телевидении нового мира! В подробностях! — Вы не посмеете! — Посмеем! — хором поддержали Йо и Магма, окончательно развеселившиеся. Сенку метнул взгляд на Юкио в надежде на поддержку, но тот лишь развёл руками: мол, сам влип, теперь выпутывайся. Юдзуриха смотрела с жалостью. Тайджу был слишком шокирован, чтобы говорить. — Я не буду целовать первого попавшегося! — попытался возразить учёный, но в его голосе уже слышалась паническая нота. — Тогда признавайся в своей невинности! Выбирай! В этот момент дверь бара со скрипом открылась. Все, как по команде, повернули головы. На пороге стоял Ген Асагири. Он выглядел вымотанным до предела: волосы растрёпаны, глаза прикрыты от усталости, на плече висело потрёпанное хаори. Он тяжело переступил порог, даже не глядя на шумную компанию, и направился прямиком к стойке, будто его вели незримые нити к спасительной чашке кофе. — Франсуа, кофе — его голос был хриплым и плоским. — самого крепкого, что есть. Или я сдохну прямо здесь. Рюсуй замер, затаив дыхание. Йо и Магма переглянулись. Юдзуриха широко открыла глаза. В баре стало так тихо, что было слышно, как волны обдают корабль. У Сенку в голове что-то щёлкнуло. Адреналиновая волна от предыдущего скандала, паническое желание доказать что угодно, лишь бы замять тему о пробке, и вид этой идеальной, уставшей мишени… Его тело среагировало раньше, чем мозг успел выдать хоть один логический довод. Он резко сорвался с места. Все взоры приклеились к нему. Ген, почуяв движение, лениво повернул голову, и его уставшее, ничего не выражающее лицо было в считанных сантиметрах. — Сенку-чан? — начал было Ген. Ишигами не думал, он действовал. Рука сама легла на плечо Гена, чтобы остановить его движение. Он поймал его взгляд — пустой, уставший, непонимающий. И, с вызовом глядя не на него, а куда-то за его спину, на смеющуюся физиономию Рюсуя, резко наклонился вперёд. И поцеловал его. Ген замер на миг, его уставший мозг медленно обрабатывал информацию: близость, давление губ, знакомый запах. Инстинкт менталиста — отстраниться, проанализировать, выявить мотив. Но тело, измученное днём под началом Касеки, отреагировало проще. Оно ответило. Расслабленно, почти лениво, но без тени сопротивления. Его губы разомкнулись в лёгком, естественном движении, приняв поцелуй, а затем мягко, почти незаметно, ответили — не настойчиво, а так, будто это была самая логичная вещь на свете после тяжёлого дня. Для Сенку это было как удар током. Он ожидал толчка, протеста, саркастической реплики — чего угодно, кроме этого покорного, отвечающего тепла. Его план «доказать всем» треснул и разлетелся вдребезги. На секунду он забыл, где находится, забыл про Рюсуя, про спор. Существовало только это нелепое, пугающее взаимопонимание на уровне прикосновений, в котором он совершенно не разбирался. Ишигами резко оторвался, больше похожий на человека, получившего ожог, чем на победителя. Глаза его, широко раскрытые, метнулись к Рюсую. Учёный впился в капитана взглядом, полным огня, вызова и немого крика: «Видал?! Получил?!». Нанами, застывший с бокалом на полпути ко рту, смотрел на него с благоговейным ужасом и восторгом, медленно поднимая большой палец. Затем, всё ещё тяжело дыша, ученый перевёл взгляд на Гена. Тот стоял всё так же близко. Его усталость куда-то испарилась, сменившись лёгким любопытством. Он не улыбался, не краснел. Он просто рассматривал Сенку, будто тот был новым, необычным явлением. Его губы были слегка приоткрыты, а в глазах, обычно таких язвительных, плавал чистый, ничем не замутнённый вопрос. Молчаливый, но оглушительный. И в этот миг всё нахлынуло на Ишигами с чудовищной ясностью. Он только что при всех поцеловал Гена. Не пробку. Не таблицу Менделеева. Живого, настоящего человека. И этот человек ответил. А теперь смотрит на него так, будто Сенку только что вывел новую, совершенно абсурдную формулу. Щёки учёного вспыхнули таким жаром, что, казалось, можно было поджечь бумагу. Его гордость, азарт, желание доказать — всё превратилось в один сплошной, панический гул в ушах. Логика, расчёты, контроль разбежались первыми. Он не сказал ни слова. Резко развернулся и, сбивая на ходу стул, буквально ринулся к каютам, прочь из бара, оставив за собой гробовую тишину и фигуру менталиста, который медленно, очень медленно поднёс кончики пальцев к своим губам. Рюсуй первым нарушил молчание, выдохнув с придыханием: — Ну что ж… Это, несомненно, результат. А Ген, так и не получив свой кофе, опустил руку и просто произнёс в наступившую тишину, обращаясь больше к самому себе: — Интересно, а это входило в план управления человеческими ресурсами, Сенку-чан?