И вновь добро пожаловать на станцию Сибуя.

— Как ты вообще прошёл эту сволочь в первый раз? — спросила Нобара, указав на Итадори откусанным шоколадным батончиком. Итадори, уминавший очередную вафлю, глубокомысленно свёл брови к переносице, сосредоточенно дожевал и посмотрел на Нобару с недоумением. Но даже не уточнил, какую из всех она имеет ввиду сволочь. Сволочей на их жизненном пути навалено было изрядно. — Того парня в белом свитере вообще не было, — признался Итадори, пока Нобара пыталась запить стресс дынной газировкой. — А Чосо… Тут он погрустнел и принялся мямлить. Как тогда, когда они пытались рассказать про неминуемый пиздец Нанами-сану. Чем больше он рассказывал, тем больше Нобара мрачнела: в Сибуе творилась какая-то дичь, которой в первое их прохождение вообще не было! И она сама добавить к общей картине могла немного: всё самое интересное прошло мимо, а на долю Нобары, после того как они зачистили кусок торгового центра от измененных тварей и старик Наобито отправил её и Нитту-сан проверять, что случилось с Иджичи-саном, остались мудень-рукомечник, встреча с взбешённым Нанами-саном, опять измененные твари, ложноножка лоскутного ушлёпка и непосредственно сам лоскутный ушлёпок в роли финального босса. Так себе послужной список. Что самое тупое, она ведь так и не дошла до Иджичи-сана! А если верить Итадори, в первый раз, пока Нобара без толку по улицам шаталась, кто-то скормил Итадори ещё жменьку пальцев, когда он лежал с дырой в кишках после драки с Чосо в каком-то туалете. После этого из Итадори выбрался Сукуна и жил свою лучшую жизнь на полную катушку, превратил кусок Сибуи в идеально ровную площадку, отполированную, как мраморная столешница. Что в общем объясняло некоторые вещи, но не отвечало на вопросы вроде: где Фушигуро, где хмырь или где вулканоголовый? Нобара потыкала Итадори в щёку, но Сукуна не спешил почтить их своим присутствием и рассказать, чего он там ещё наделал, и не приманился ни на печенье, ни на обещание втащить ему гвоздём по оставшимся бесхозным пальцам. Вот был бы с ними Фушигуро! Он был парень с мозгами, точно подсказал бы что-то в тему. Пока у Нобары было три варианта. Они могли попробовать пройти Сибую ещё раз, не слишком отклоняясь от основных миссий, чтобы запинать лоскутного гада и выйти на реального босса — да Нобара всю свою зарплату на двадцать лет вперёд готова была поставить, что этот гад был очередной сошкой, а не настоящим Главгадом! Извилин у лоскутного было для такого плана маловато. Могли бы сделать самое очевидное — предупредить Годжо-сенсея до того, как он зайдёт под барьер и окажется там, где нет роуминга и солнце не светит. Или им следовало действовать по протоколу появления проклятия бедствия: сообщить старейшинам, позвонить бабке Нобары, взять за шиворот старикана Зенина и заставить вызвать клан Зенин, не всё же им кошмарить детей собственного клана, убедить директора Ягу, в общем, собрать всех, кого только было можно и навалять всем врагам объединенными усилиями, как следует. При подтверждённом протоколе проклятия бедствий кланы обычно про межклановые дрязги забывали и быстро выделяли всю способную нести оружие живую силу, а то был риск поодиночке такую зарубу не пережить, и как потом межкланово сраться? По крайней мере, в последнее явление Онамадзу — время Великого землетрясения Канто — так было. Нобара надеялась, за сто лет кланы не совсем уж измельчали. Не собирались же родовитые старпёры снова надеяться, что если швырнуть в проклятия Сатору Годжо, как в Тохоку в 2011-ом, можно мять сиськи дальше, покуда он со всем разберётся? Или собирались?.. А лучше было совместить все варианты. Правда уже в следующем перерождении. Но в этом им нужен был “язык” — чтобы было, чьё имя назвать старейшинам. Нобара и Итадори переглянулись. — Помчали? — Годжо Сатору запечатан, — рубанул Итадори, тормозя перед Нанами-саном и Фушигуро так, что подошвы его кроссовок взвизгнули, как шины гоночного болида. — Срочно, Нанамин! Годжо-сенсей... в ловушке, он запечатан! В метро, на станции. — Ага, — вставила свои пять йен Нобара, силясь отдышаться после безумного забега, — запечатан. Ино-сан и Фушигуро смотрели на них с одинаковым сомнением. Нанами замер, и на секунду показалось, что воздух вокруг него стал тяжелее. Как тогда, когда он пёр, злой до чёртиков, на белобрысого засранца. — Итадори-кун, это серьезное заявление. Откуда у тебя эта информация? — Мехамару, — вдохновённо соврала Нобара. — Он сказал, у него маячки по всей Сибуе. Он успел передать нам, прежде чем связь пропала. Нанами принял решение мгновенно. — Ино-кун, Фушигуро-кун, Кугисаки-кун и Итадори-кун. Ваша задача — уничтожить заклинателей, поддерживающих барьер. Я отправляюсь на станцию. Если Годжо-сан действительно запечатан, ситуация катастрофическая. “Не умрите там, пока мы всё порешаем”, — мысленно попросила про себя Нобара. В первый раз Фушигуро поднял Ино-сана на крышу на спине Нуэ — очень разумно, решила Нобара, потому что уже знала: если подниматься по лестнице, там от измененных тварей не продохнуть, или зачищай всё два часа, или беги по головам, если на хвосте висит бледный Чосо на пердячьей тяге. Так что подготовку старухи Нобара оценила: тяга к полётам среди шаманов была редка, умение летать встречалось ещё реже, и забраться повыше в пародии на защиту башни было со всех сторон продуманным планом. Только Нобара в играх предпочитала файтинги. И собиралась устроить бабке если не Мортал Комбат с фаталити, вырванными позвоночниками и ударами по вражьим кокосикам, то военный симулятор с атакой на Перл-Харбор! Себе Нобара отводила роль военных пилотов, старушенции — линкора “Аризона”, а Нуэ был в роли японской эскадры. Итадори в симуляторы играть не хотел, потому был за авиабомбу и в лапах у Нуэ болтался. Его главной задачей было тактически правильно упасть и раздать всем люлей. Бабку Нобара оставляла себе — Итадори бить старушку стремался. Фушигуро наводил атаку снизу. Ино-сан караулил рядом: прыткий пучеглазый дед, по словам Итадори, при атаке на них всегда сверху, с башни, падал. Когда Итадори про его технику рассказал и объяснил, как мочить деда легонько и не летально, Фушигуро сузил глаза: “Это вам тоже сказал Мехамару?” Вид у Итадори сделался такой тупой, что даже Фушигуро купился. Враги тусили на крыше, как мобы на локации, и не собирались дать по тапкам. Верили, гады, что шаманы не летают. — Вьеби им, — коротко приказала Нобара. — Тора! Тора! — проорал Итадори, с разлёта втоптав чела в белом свитере в бетон по самые уши. На хмыря этот носитель свитера был не похож, но за миг до того, как в него влетел Итадори, Нобара заметила то, чего не видела раньше: связь. Оставалось только разобраться, откуда при объединении проклятой техники и слабого шамана вылуплялся хмырь-убийца. Пучеглазый дед успел увернуться от двух молний Нуэ, а потом упал тоже и принялся визжать и кататься, сбитый её гвоздями. Катался он не долго, Итадори ловко поймал его, шмякнул носом о бетон и завязал рукава дедовой рубашки на спине привычным жестом больничного санитара. — Доброго вечерочка, — зло улыбнулась Нобара старухе, прыгнув со спины Нуэ как могла изящно. — Поболтаем? Нобаре потребовались все её артистические таланты, опыт просмотра дорам про злых свекровей и кипящая внутри злость (или это была не улёгшаяся в желудке дынная газировка?), чтобы объяснить старой ведьме, что от неё надо. Бить эту калошу и впрямь было как-то не очень: хочешь, не хочешь, а ведь воспитали даже в Нобаре почтение к старшим! Впрочем, почтение почтением, а вот вытирать об себя ноги Нобара никому не позволяла. Так что не постеснялась двинуть бабке в нос локтем, когда от неё к белой куче на бетоне потянулись нити проклятой техники. Нобара догадалась, что чел в свитере был при бабке вроде Итадори с Сукуной — просто сосуд для всего, что старуха в него запихнёт, и ценность его в её глазах решительно упала. С сосудами всё было сермяжно просто, как с чайниками: они давали раскрыться в себе тому, что в них вложили, и обычно были одноразовые — когда вложенный дух сдыхал, сосуд тоже загибался или стоял пустой, как выдолбленная тыква, без всякого разума. Что бы в чела не вложили, оно из него вылетело после того, как в него влетел Итадори, изящный, как бомбардировщик. Старушенция попыталась вцепиться когтями в Нобару, но Нобара втащила ей пару раз и ткнула старухе гвоздём чуть ли не в глаз. — Не рыпайся, — велела она строго. Старуха начала бухтеть, что молодежь нынче наглая пошла. Вякнула даже, что Нобара деревенщина. Нобара не обиделась. Что правда, то правда, Нобара была проектом “Сделай сам”. Семья Кугисаки была очень старая, но из глухой деревни в Тохоку, и Нобарина собственная бабка, шаманка третьего уровня, учившаяся у своей бабки, теорию так себе знала. Все её уроки были практические и сводились к “упал-отжался”, да “берёшь гвоздь, соломки из осоки берёшь, ниткой закрути, молотком махни, и добрым железным гвоздём в куколку эть!”, а почему, да как — потому что так предки завещали, и весь сказ. Но даже она про сосуды знала. Тут её наставления сводились к запрету тащить проклятые предметы в рот, чтоб не нахвататься глистов и древних духов. А старых свитков в семье было всего два, и оба непонятные нифига, сколько бы Нобара их не читала. Один назывался “Железо снаружи — железо внутри”, а второй назывался никак и был не то описанием утерянной техники, не то чьими-то пьяными рассуждениями про то, что первичнее: душа или тело. В общем, всё, что Нобара до колледжа учила, было глубокой практикой, а иногда хотелось немножко теории. И тут колледж Нобару обломал: Годжо-сенсей был чисто её бабка, закоренелый практик. Объяснял так же понятно: “берёшь гвоздь, берёшь технику, берёшь молоток, и эть!” Под аккомпанемент причитаний и угроз Нобара выжала из старухи суть. Оказалось, старая Огами использовала внука-сосуд, как пустую флешку, записывая на него данные тела покойника. А техника просто жизнь сосуду продлевала, чтобы не двигал кони до, после и вместо. Старухе, как и Нобаре, нужен был маааленький кусочек. Ноготь там от покойника. Волос. — Кого ты хотела призвать? — спросил Итадори, подходя ближе. Он уже упаковал внука и прыткого дедка в строительный скотч, который прихватил “на всякий случай”. — Тоджи! — выплюнула бабка. — Изгнанник клана Зенин. Убийца магов. Человек, у которого ноль проклятой энергии, но который вырезал бы вас всех за минуту. Его тело — абсолютное оружие. То-то Нобара думала, где видела его рожу. Если так подумать, он и впрямь был похож на Маки-сан. Нужно было при случае спросить у старикана Наобито Зенина, не завалялось ли у них в генеалогическом древе ещё каких-нибудь маньяков. — И кто тебе это всё заказал? — Нобара легонько постучала молотком по лбу старухи. — Кто запечатал Годжо Сатору? — Гето... — прошептала старая клюшка, — Сугуру. Нобара усилием воли удержала на месте рвущиеся куда-то ввысь брови. Или бабка врала, как дышала. Или по Сибуе шастал труп. С очень и очень активной жизненной позицией.