Кукловод

Для того, чтобы объединить миры, Генри нужна была жертва, кто-то, кого он использует как «проводника», как «резервуар» для своей силы. Пока он залечивал раны, нанесённые ему Одиннадцать в «битве разумов», он раздумывал над тем, кто станет такой жертвой. В прошлый раз он нацелился на Максин Мейфилд не специально — она просто попалась под руку, оказалась слишком доступной, слишком ранимой, чтобы ею не воспользоваться. Но на этот раз у Генри было достаточно времени подумать, у него была возможность выбрать, и он так и поступил. Чьё исчезновение заставит Одиннадцать испытать муки, хотя бы отдалённо похожие на те, что испытал он, когда она выкинула его сквозь пространство? Чьё отсутствие сломит дух всей так называемой команды, которую люди на Внешней стороне собрали для борьбы с ним? Майкл Уилер. Мальчишка, посмевший вмешаться в их с Одиннадцать битву. Генри не сильно вслушивался в ту чушь, что нёс мальчишка, пока Одиннадцать была обездвижена его чарами, он был занят убийством Максин. Но у него было достаточно времени проанализировать случившееся после битвы. Майкл верещал что-то о героизме, всесилии и любви, и эти пустые, ничего не значащие слова каким-то образом дали Одиннадцать силы почти его победить. Не то, чтобы Генри были совсем чужды чувства, нет, всё-таки он тоже когда-то был одним из представителей несчастного человеческого рода. Но он бы никогда не подумал, что Одиннадцать, так похожая во многом на него, может настолько поддаться глупым страстям. Что ж, он просто обязан был это использовать. Майкл Уилер так Майкл Уилер. Тем более, Генри обещал его сестре, что ним случится нечто страшное. Похитить парня проблемы не составило — Генри просто сыграл грязно, как давно должен был. Посланный им демогоргон открыл портал ночью посреди комнаты, схватил едва успевшую проснуться цель и вернулся в Изнанку. К сожалению, демогоргоны (как и демопсы, и демо-летучие мыши, чёрт побери детей, так их обозвавших) не отличались сообразительностью, и в самый последний момент по радиоволнам успело пронестись отчаянное «Код красный!». Впрочем, Генри был уверен, что даже если команда и Одиннадцать узнают о похищении быстрее, чем он бы того хотел, то всё равно не смогут ничего сделать. Более того, по его расчётам, люди на Внешней стороне должны были бы некоторое время теряться в догадках, зачем спустя столько времени Генри понадобилась живая жертва, и содрогаться от мыслей, что на самом деле их драгоценного друга уже нет в живых. Конечно, он знал, что Одиннадцать ищет его, но, если бы она могла его найти, то уже давно пришла бы. Не в её характере было сдаваться, она слишком похожа на него и сама ему это показала, тогда, восемь лет назад, в лаборатории. Генри упивался мыслью, как отчаянно и безнадёжно она будет искать своего возлюбленного в Изнанке, не зная, что его там нет, что он находится в совсем другом измерении. Он даже рассказал об этом своему пленнику — специально оставил в сознании, чтобы тот имел возможность оценить всю глубину и размах мысли Генри. Парень оказался не в силах понять великий замысел, вместо восхищения выкрикивая оскорбления и проклятия. Генри не рассчитывал, что прямо посреди разговора, когда его приготовления к слиянию миров ещё не окончены, вдруг появится Одиннадцать. Не физически, скорее её мысленная оболочка, но даже так она не должна была быть способна найти его. И вё же она справилась, каким-то неведомым ему образом, и, лёгким движением освободив Майкла из пут, встала между ним и Генри. Схватка, быстрая и жестокая, окончилась её победой. Перед смертью Генри ещё пытался вывести её из себя, заявляя, что она никогда не найдёт своего парня физически, но на самом деле знал, что это не правда: Одиннадцать была слишком похожа на него самого, словно его недостающая часть. Вряд ли бы ей понадобилось много времени, чтобы понять, как заставить демогоргона вернуть Майкла обратно на Внешнюю сторону. *** Для того, чтобы объединить миры, Генри нужна была жертва, кто-то, кого он использует как «проводника», как «резервуар» для своей силы. Пока он залечивал раны, нанесённые Одиннадцать в «битве разумов», он раздумывал над тем, кто станет такой жертвой. В прошлый раз он нацелился на Максин Мейфилд не специально — она просто попалась под руку, оказалась слишком доступной, слишком ранимой, чтобы ею не воспользоваться. Но на этот раз у Генри было достаточно времени подумать, у него была возможность выбрать, и он так и поступил. Чьё исчезновение заставит Одиннадцать испытать муки, хотя бы отдалённо похожие на те, что испытал он, когда она выкинула его сквозь пространство? Чьё отсутствие сломит дух всей так называемой команды, которую люди на Внешней стороне собрали для борьбы с ним? Майкл Уилер. Мальчишка, посмевший вмешаться в их с Одиннадцать битву. Генри едва не восхитился собственной задумкой, но затем обрывки воспоминаний стали разрезать его сознание, словно осколки разбитого стекла. Он уже планировал ровно то же самое, и по какой-то причине план провалился, но вместо смерти от рук Одиннацать Генри ухитрился вернуться обратно, в момент «до». Понять, каким именно образом он сумел повернуть время вспять, быстро не получилось, но сейчас не это было главным. В конце концов, Генри всегда сам писал собственные правила. Ключевым было вычленить ошибку, допущенную в прошлый раз, и исправить её. После размышлений Генри пришёл к выводу, что ошибок было две — демогоргон дал Майку возможность связаться с командой, а сам Генри оставил его в сознании, позволив Одиннадцать выйти с ним на связь. Видимо, вся та чушь, что парень нёс в «битву разумов», про первую встречу, любовь и невозможность жизни без неё, действительно что-то значила для Одиннадцать. Тем лучше, потому что в этот раз он не сможет отозваться на её зов, она не сможет найти его и будет в отчаянии, а к моменту, когда Генри, используя парня как инструмент, объединит миры, девчонка уже будет разбита и лишена сил. Реализация плана прошла идеально. Генри, на этот раз полностью управляя демогоргоном, сначала уничтожил рацию, затем погрузил парня в транс и только потом вытащил в Изнанку, не производя лишнего шума. Всё шло как по нотам, и к моменту, когда Одиннадцать только узнала бы об исчезновении своего возлюбленного, процесс объединения миров уже был бы запущен. Уже доставив Майка в тайное измерение, Генри вдруг понял, словно что-то ему подсказало, что для реализации его великого замысла одного «резервуара» мало. Видимо, у возвращения в прошлое были свои правила, поэтому пришлось отправлять демогоргона на Внешнюю сторону ещё раз. Долго размышлять над тем, кого выбрать, он не стал — ему показалось забавным использовать того, кто был его первым «инструментом», кто помог ему добраться до Хоукинга и разрушить мирную жизнь жителей города. К тому же, по удобному стечению обстоятельств Уильям Байерс спал в подвале того же дома, откуда чуть раньше была похищена первая жертва. Во второй заход, правда, пришлось пошуметь — там же спал и старший брат парня, не пожелавший отдавать того без боя, и к моменту, когда демогоргон сбежал со своей добычей, истекающего кровью Джонатана Байерса уже услышала Нэнси Уилер. Генри думал, что у него ещё полно времени, когда Одиннадцать всё-таки появилась, озлобленная и готовая к битве. Вид двух парней, лежащих без сознания, только добавил её гневу силы, и битва окончилась, едва начавшись. Умирая, Генри думал о том, какие ошибки совершил на этот раз, и сможет ли он повернуть время вспять снова. *** На третий раз Генри пообещал себе быть умнее. Если Одиннадцать всегда находила Майкла Уилера, то он просто должен разобраться с ним сразу, на месте, сделав так, чтобы она не смогла с ним связаться. С мёртвыми связаться невозможно. На сей раз Генри не утруждал себя соблюдением тишины — зачем, если весь смысл был в том, чтобы лишить Одиннадцать мотивации и воли ещё до битвы. Пока демогоргоны вытаскивали в Изнанку Уильяма и Джонатана Байерсов, сам Генри проник в сон Майкла. Он рассчитывал легко пройтись по неуверенности парня в себе и в отношениях с Одиннадцать, но вера того во взаимность и неизменность их чувств оказалась слишком сильной. Впрочем, она же обернулась его уязвимостью. Генри было не очень понятно, как страх потерять другого человека может сделать кого-то настолько слабым, но стоило показать Майклу смерть Одиннадцать, как воля его была практически сломлена. Если бы не лишние экскурсии в память — пришлось продираться через всю надрывную «историю любви», от чёртовой встречи в лесу до обжиманий по тайным тоннелям, — Генри бы не упустил время на похищение третьей жертвы (Лукас Синклер; в конце концов, должен был Генри попытаться выманить Максин, имеющую наглость прятаться от него в его же собственном сознании). Тем не менее, он успел подготовить почти всё к процессу объединения. Дело оставалось за малым — разбудить «резервуары», вмешаться в их мысли и заставить служить себе. Он «обработал» двоих из троих, когда Одиннадцать прервала его. Он понятия не имел, как она добралась до него, но она была зла и, как показалось Генри, не вполне в здравом уме — по крайней мере, убийство его на этот раз отличалось большей жестокостью, чем в предыдущие два. Зато теперь он точно был уверен, что у него будет шанс всё изменить. *** Генри действовал осторожнее, собраннее. Сначала он убил Майкла Уилера — быстро, пропустив все ненужные части и сразу перейдя к переживаниям парня о судьбе Одиннадцать. Выламывая ему руки, Генри не мог не думать о том, что на самом деле Одиннадцать была последней, о ком стоило бы переживать. Затем он отправил демогоргонов и перетащил к себе обоих братьев Байерсов, Лукаса Синклера и Дастина Хендерсона, потому что цена за новую попытку была предельно ясной. С последними двумя возникло немного проблем, «резервуары» нужны были живыми и должны были действовать в целом по собственной воле, через силу убеждения Генри, но они оказались слишком рациональными, чтобы быстро подчиниться. К моменту, когда Генри решил, что быстрее будет просто убить Дастина и привести новый «резервуар», Одиннадцать снова нашла их, свирепее, чем в предыдущий раз. Наблюдая, как она разрывает на части его и так почти мёртвое тело, Генри подумал, что, вероятно, доктор Бреннер был не прав, изолируя свои «проекты» от мира. Стоило дать им возможность жить нормальной жизнью и любить, а потом отнять это. Тогда бы папа увидел ту мощь, к которой стремился. *** Майкл Уилер должен жить. Генри удивился, очнувшись с этой мыслью, но воспоминания быстро вернулись к нему, восстановив цепочку, заставившую его поверить в столь нехарактерную для него идею. Смерть парня делала Одиннадцать слишком сильной, бесконтрольно сильной, и возможно, Внешней стороне она в перспективе не принесла бы ничего хорошего, но Генри не собирался дарить власть над миром отвернувшейся от него девчонке. Править вместе с ней — возможно, но умирать, будучи разодранным на куски, пока она упивается мощью, он был не согласен. Значит, пусть Майкл спокойно доживёт до объединения миров и погибнет после, вместе с остальным человечеством. А ещё стоит держать всю нечисть подальше от него, чтобы этот слабый человек ненароком не пострадал раньше времени и не спровоцировал всплекс сил Одиннадцать. Он тщательно продумал список «резервуаров». Управлять братьями Байерсами оказалось в разы легче, чем Синклером и Хендерсоном, поэтому Генри заменил двух последних Эрикой Синклер и Холли Уилер — они младше, а значит, легче поддаются воздействию. Пятой он выбрал Нэнси Уилер, он уже бывал в её сознании, найти в нём лазейку не казалось трудным. Небольшая проблема возникла, там, где Генри ждал её меньше всего — в его тайном измерении. Видимо, ценой возвращения в прошлое было не только увеличение «резервуаров», но и уменьшение количества его инструментов-монстров. Демогоргоны начали пропадать, но их всё ещё было более чем достаточно для одновременного нападения. Исчезновения демопсов и демо-летучих мышей его не волновали, они нужны были бы для физической защиты, но здесь, в тайном измерении, добраться до Генри ни у кого возможности не было. Так что он просто вытащил пятерых человек в своё логово, обработал четверых — кто бы мог подумать, что Эрика Синклер окажется куда упрямее своего старшего брата, — когда снова, в очередной чёртов раз появилась Одиннадцать. Генри не знал, как она это сделала, но свой исход он мог предугадать. Одиннадцать не обладала такой мощью, как в те разы, когда он убивал Майкла Уилера, но всё ещё была достаточно сильной, чтобы после тяжёлой битвы уничтожить его. Поэтому Генри попытался выяснить, как ей удалось до него добраться. Пожертвовав возможностью наносить и парировать удары, он потратил все силы, чтобы проникнуть к ней в сознание и узнать подробности. Как оказалось, проход в Изнанку с Внешней стороны охранялся военными, и Одиннадцать не могла бы так просто попасть туда незамеченной, но столь любезно оставленные Генри в живых Майкл и компания разработали план. Пока часть команды отвлекала военных, Одиннадцать и её приёмный отец проникли в Изнанку через ближайшие к лаборатории ворота, умудрившись не привлечь к себе внимания. И всё для того, чтобы девчонка воспользовалась депривационной камерой папы. Какая ирония, думал Генри, умирая, Одиннадцать снова в этом проклятом баке, и снова с отцом. *** К шестому разу с Генри было достаточно. Шесть случайных, абсолютно не связанных с Одиннадцать или её друзьями людей — вот то, что было ему нужно. Ещё лучше, если это будут дети, ведь справиться с Холли Уилер оказалось проще, чем со всеми остальными, кого он похищал до. Проводить предварительную работу, выбирать и выяснять, где живут шесть школьников, заняло бы слишком много времени, поэтому Генри просто отправил демогоргонов в среднюю школу Хоукинса за добычей. К его несчастью, на пути снова оказался Майкл Уилер, пришёл забрать сестру или что-то такое. Демогоргоны получили чёткие указания не трогать парня, но он кинулся спасать детей и стал сопутствующей жертвой. Хуже всего было то, что с ним вместе за Холли явился и Уильям Байерс (спустя столько успешных попыток «обработать» разум парня, Генри знал, почему, и даже безуспешно пытался использовать это знание в одной из стёртых из реальности битв с Одиннадцать), который, наблюдая за смертью Майкла, обнаружил свою связь с «коллективным разумом», возникшую благодаря множественным вмешательствам Генри в его сознание. Чёрт бы побрал человеческие чувства, думал Генри, когда Одиннадцать при поддержке Уильяма вломилась в его тайное убежище ещё до того, как он успел начать подготовку к объединению. Она была разъярена, и Генри был уверен, что в этот момент она могла бы, воспользовавшись помощью одного только Уильяма, с лёгкостью объединить миры, а потом править ими с ним вдвоём. *** Вновь возвращая воспоминания, Генри впервые подумал, что, будь он на самом деле тем, кто пишет правила, то не стал бы усложнять их для себя. Увеличение количества «резервуаров», исчезновения монстров (их осталось вполовину меньше, чем было после «битвы разумов» с Одиннадцать) — всё это было создавало слишком много препятствий для плавной реализации его великого замысла. Генри не хотел в это верить, но мысль напрашивалась сама собой. Кто-то — он не знал, кто — был кукловодом в этой истории, а сам Генри выступал в качестве марионетки, раз за разом проваливающей возложенную на неё задачу. Самым логичным было предположить, что серым кардиналом был симбиот Генри, его второе я, тот, кого Одиннадцать и её друзья называли «Истязатель разума». Но Генри был уверен, что Истязатель разума не мог сделать ничего, о чём бы ему не стало в тот же миг известно. В конце концов, они давно срослись, стали единым целым. Кто-то другой, кто-то неизвестный использовал Генри как «резервуар», как «инструмент» в своих руках. Он не мог понять, в чём именно заключался план неизвестного врага, но две вещи были ему ясны. Во-первых, кукловод не собирался ему помогать, иначе не усложнял бы условия для слияния миров. А во-вторых, сам Генри не собирался подчиняться непонятной силе и должен был выяснить, кто осмелился бросить ему столь нахальный вызов. По крайней мере, это была точно не Одиннадцать. Он выяснил это, выбравшись в Изнанку и выманив её туда же. Он даже пытался объяснить глупой девчонке, что они только пешки в чужой игре, но она, конечно, не послушала. Её друзья не сильно задержались с появлением и вступили в схватку со значительно поредевшими рядами монстров, так что Генри, помимо прочего, приходилось тратить силы ещё и на то, чтобы никто из его демо-помощников случайно не задрал Майкла. В целом его усилия оправдались — из всех его смертей эта была самой лёгкой. *** На восьмой раз Генри решил исследовать лабораторию, в которой, как оказалось, военные продолжали программу папы и даже поймали ради этого Восемь, одну из его сестёр. Интересно, думал он, как ей удалось спастись много лет назад, он ведь должен был перебить их всех, кроме Одиннадцать. Он быстро выяснил, как, когда уничтожил военных, их оборудование и женщин, которым они вливали ядовитую кровь Восемь. У неё не было тех же сил, что у Одиннадцать, но она владела малой толикой его сил, умела создавать иллюзии. Жалкое подобие его мощи, не спобное даже в своих самых смелых мечтах быть кукловодом. Он убил её без лишних размышлений. Наблюдая, как умирает Восемь, а вокруг рушится иллюзия, которую она тщетно пыталась использовать против него, Генри решил, что, возможно, не нужно вычислять кукловода — надо просто его убрать. Это должен был быть кто-то, знающий о его существовании и о похищениях «резервуаров», что естественным образом сужало круг подозреваемых до окружения Одиннадцать. Он действовал быстро, натравливая своих монстров на её друзей — всех, кроме Майкла Уилера, конечно, было бы крайне неприятно убить кукловода и умереть самому от рук свихнувшейся девчонки. Нэнси Уилер, Лукас и Эрика Синклер, всё семейство Байерсов, Стив Харрингтон, Робин Бакли, даже Мюррей Бауман и всё ещё находящаяся в коме Максин Мейфилд — демогоргоны задрали их всех прямо в кроватях. Повозиться пришлось только с приёмным отцом Одиннадцать, и то, потому что она оказалась рядом. Генри этого ждал, поэтому в домик в лесу (его расположение он подглядел в сознании Майкла уже давно) явилась значительная часть его некогда огромной армии. На то, что им удастся убить и Одиннадцать, он особенно не рассчитывал, но потрепать её получилось достаточно сильно. На восстановление у девчонки должны были уйти месяцы, которых у неё не было, а это значило, что реализации великого замысла Генри теперь ничего не мешало. *** Или он так считал. Хорошая новость была в том, что Генри, без сомнения, удалось найти кукловода и даже убить его. Впрочем, плохая её перечёркивала — это ничего не меняло. Он не знал, откуда у обычного человека, кем были все друзья Одиннадцать, такая сила, но этот некто раз за разом переписывал мир словно в тщетной попытке подстроить его под себя. Честно говоря, Генри оценил по достоинству саму идею выстраивать историю в нужном русле, стирая неудачные заходы, вот только быть марионеткой он не соглашался. Поэтому вместо поиска «резервуаров» и воплощения великого замысла Генри решил не делать ничего. Истязатель разума оказался не в восторге от такого плана, но ему пришлось согласиться. Несмотря на то, что они были едины в двух обличиях, Генри не был уверен, что его второе "я" хоть как-то страдало от происходящего. Это Генри с его человеческим началом оказался уязвим перед петлёй времени, в которой невольно очутился, и которую, как он решил, он осознал случайно из-за своего единения с Истязателем разума. Пассивная тактика выиграла Генри время, но не спасла, как он надеялся, от встречи с Одиннадцать. Жаль: в своём тайном измерении он мог просто дождаться, пока её прикончат военные или она просто умрёт от старости. Но умные друзья Одиннадцать всё-таки сумели догадаться, что на самом деле Изнанка была червоточиной, и девчонка, уже понимая, где его искать, пришла к нему и вступила в битву. Генри не удержался от вопроса, зачем она рискует собой, когда он, по сути, отступил от дел и оставил Хоукинс в покое, а она в ответ разразилась слащавой тирадой о дружбе, верности и любви. Умирая, Генри думал о том, как плохо на Одиннадцать повлияли Майкл Уилер и его окружение. *** Сколько бы Генри ни пытался, он не мог понять конечную цель кукловода. Друзья Одиннадцать, насколько ему было известно, хотели его смерти, но смерть Генри только заканчивала очередной цикл, а не разрывала временную петлю. Значит, за всем этим стояло что-то иное. Истязатель разума хотел продолжать реализацию великого замысла, и, поразмыслив, Генри всё же с ним согласился — кукловод тоже наверняка был не всесилен, в его пьесе должны были быть изъяны, и он должен был их найти. Мысль использовать детей казалась правильной, с ними легче было справиться и легче ими управлять. Стоило также чем-то отвлечь Одиннадцать, чтобы она тратила драгоценное время на что-то несущественное вместо поисков Генри. Её друзья были проблемой, необходимо было их разделить, но не убивать, иначе кукловод мог снова вернуть всё к началу. И, конечно, нужно было держаться подальше от Майкла Уилера, потому что посягательства на него имели ошеломляющий эффект на силы Одиннадцать. С другой стороны, подумал Генри, это могло сыграть и в плюс, можно было не убивать парня, но заставить Одиннадцать беспокоиться за него и искать по всей Изнанке, пока демогоргоны перетаскивают детей в тайное измерение. Для этого пришлось отказаться от грязной игры и провести первое похищение публично. К удобству Генри, команда как раз устраивала очередную вылазку в его поисках, так что он просто отправил демогоргона на наблюдательный пункт, где скрывались Майкл и Лукас. Монстр с задачей справился: оглушил первого, отбросил второго, дав ему возможность связаться с друзьями по рации, и скрылся в Изнанке, не закрывая портал за собой до тех пор, пока Одиннадцать не примчалась играть роль спасателя. После этого оставалось только отправить демогоргонов за детьми. План казался идеальным, и Генри почти закончил обрабатывать последнего ребёнка, как снова явилась Одиннадцать, как всегда, без приглашения, зато на этот раз с группой поддержки в лице Восемь. Подавив разочарование, он приготовился к битве, когда заметил, что Восемь не собирается бороться с ним — она как будто пришла в роли наблюдателя. Отражая первый удар, Генри понял, что правильнее было бы назвать её «надзирателем» — Одиннадцать снова была в своей самой яростной фазе, а это значит, Майкл всё-таки умудрился каким-то образом умереть. Сдаваясь перед неминуемым, он подглядел в сознании Восемь, что именно произошло: демогоргон, спасаясь от Одиннадцать, ворвался в лабораторию, где солдаты, защищаясь, открыли по нему огонь. К моменту, когда Одиннадцать добралась и вырвала Майкла из его лап, по пути практически случайно освободив Восемь, парень уже был изрешетен пулями. *** Одиннадцать детей. Одиннадцать детей и не ребёнком больше, как бы иронично это ни было. В этот раз Генри решил действовать тоньше. Он заранее втёрся в доверие к детям. Он распланировал их появление у него одного за другим, потому что демогоргонов в тайном измерении оставалось всё меньше. Он отказался от идеи использовать Майкла Уилера как приманку (этот парень норовил умереть на пустом месте), вместо этого нацелившись на его сестру. Он даже придумал, как сделать её «резервуаром» — задачей демогоргона было только заманить Одиннадцать в Изнанку и привести поближе к военным, а затем вернуться в тайное измерение. От экскурсии в сознание Восемь он знал, что у армии было оружие против неё, а значит, и против Одиннадцать, они бы сделали за него всю работу. Первая фаза плана прошла без изъянов, но дальше события стали выбиваться из сотканной Генри канвы. Военные не справились с Одиннадцать, вместо этого она каким-то образом спасла Восемь из их рук. Не стоило слишком рассчитывать на представителей рода человеческого, напомнил себе Генри. Растянутые по времени похищения детей дали возможность Уильяму понять, что его видения отражают предстоящие события — когда Генри проводил похищения одновременно, такой возможности у него не было, — и уже на втором ребёнке возникла осечка. Впрочем, она же позволила сократить время по сбору «резервуаров», потому что глупые люди удобно собрали всех их в одном месте. Всё едва не пошло прахом, когда забывшийся демогоргон напал на Майкла, но Генри удалось удержать того достаточно, чтобы Уильям успел пробудить силы и не дать демогоргону разорвать парня. Заодно Генри получил возможность снова использовать свой самый первый «резервуар» в качестве шпиона. Намерения команды оказались столь же отчаянными, сколько и смелыми, и Генри не мог не отдать им должное. И всё-таки когда они появились в тайном измерении, он удивился, ведь до последнего не мог поверить, что это возможно. Он бросил против них последних монстров, стараясь не ранить никого слишком сильно, чтобы не спровоцировать кукловода стереть историю и в этот раз. Он вышвырнул из своего сознания Максин Мейфилд, чтобы Одиннадцать бросилась её спасать, и выиграл себе немного времени для реализации великого замысла, которому не суждено было случиться. Теоретически Генри всё ещё мог сопротивляться, даже когда Одиннадцать насадила его тело на шип. Он мог бы попробовать вмешаться в её разум, или в разумы её друзей, попытаться сыграть на их страхах. Но на самом деле он знал, что в конечном итоге всё это было бесполезно. Ему оставалось только умереть, не зная точно, закончатся ли со смертью его страдания, или временная петля останется замкнутой. Суматоха ли была причиной тому, слишком большое количество людей или в целом нереальность ситуации, но Одиннадцать даже не удосужилась проверить, точно ли он умер. Его жизнь была на исходе, но до смерти ещё оставалось время, поэтому Генри не издал ни звука, пока команда не удалилась достаточно, а потом просто зацепился за разум одного из детей, чтобы попытаться увидеть, чем всё закончится. Глубоко внутри он надеялся, что эта информация ему больше не понадобится. Глупая девчонка, думал он чуть позже, глядя на то, как Одиннадцать стояла в Изнанке и готовилась умереть. Обладая неимоверной силой, она могла бы царствовать в мире, а вместо этого выбрала отказаться от собственной жизни, погибнуть в одиночестве ради эфемерной свободы и спасения других. Посреди бушующего хаоса надрывался Майкл, выкрикивая имя Одиннадцать и пытаясь освободиться от удерживающих его солдат. Поддавшись непонятному порыву, Генри из последних сил полностью овладел разумом ребёнка-проводника и заставил его кинуться на одного из военных. Это дало Майклу шанс, которым он воспользовался, вырвавшись из хватки и бросившись прямиком к порталу в Изнанку. Последним, что успел увидеть Генри перед взрывом, были объятия Одиннадцать и Майкла. *** Двенадцатый раз ненамного отличался от одиннадцатого. Генри пришлось увеличить количество детей — далеко не впервые. Он попытался убить Максин, чтобы не дать ей стать проводником для Одиннадцать в своём сознании, но провалился. Из-за этого ему не удалось уничтожить депривационную камеру папы — монстров просто не осталось. Потому и прогулка команды в тайном измерении оказалась слишком лёгкой. Раскрытие приёмному отцу Одиннадцать их с Восемь плана умереть тоже вышло менее эффективным, чем он рассчитывал. Она всё-таки добралась до него и снова насадила на тот же самый шип. Готовясь к смерти и, возможно, новому витку повторов, Генри встретился глазами с Уильямом. Тот улыбался улыбкой истинного победителя, зловеще, словно разгадал тайны мироздания, и глядя на него Генри сложил наконец воедино всю картину, понял, в чём заключалась цель кукловода, почему он раз за разом возвращал его к жизни и заставлял снова и снова проходить один и тот же путь. Уильяму Байерсу было недостаточно уничтожения Генри и спасения мира, если Одиннадцать при этом оставалась жива. Истязатель разума, тут же догадался Генри. Они всё ещё были единым целым, но какая-то его часть ухитрилась остаться в Уильяме, врасти в него и измениться вместе с ним. Поэтому Генри, даже подчиняя парня, на самом деле не видел всех его мыслей. Истязатель разума открыл самые тёмные уголки души Уильяма, развратил его сознание, а потом даровал силу менять мир. И Уильям ею воспользовался. Не желая идти на поводу у того, кто был его собственным «инструментом», Генри попытался привлечь внимание Одиннадцать, раскрыть ей правду, но руки не слушались и не указывали, куда он хотел, а вместо слов вырывались только булькающие звуки. Всё закончилось, когда Джойс Байерс отрубила Генри голову. Одиннадцать должна была умереть в одиночестве, никто больше не помог бы Майклу Уилеру вырваться от солдат, и Уильям мог наконец-то оставить его себе. *** Генри очнулся в тайном измерении, не понимая, что происходит. Дарованное ему на коротких восемнадцать месяцев спокойствие подошло к концу. Воспоминания, свои и чужие, заполнили голову, заставив кричать от боли. Чёрт бы побрал Майкла Уилера с его безумными теориями. Да здравствует очередной перезапуск реальности во имя безнадёжной неразделённой любви Уильма Байерса.