Заброшенная котельная

Добравшись домой, он закрыл дверь и наконец-то мог выдохнуть расслабленно. Тепло. Однако ликование длилось недолго — мама, заметившая возвращение сына в девять вечера, обомлела с кружкой в руках. Глаза за секунду вспыхнули привычной для Мэтта яростью. Но сейчас в них проблескивало нечто иное — разочарование с изнеможённой усталостью. — Где ты был? — в её голосе читалась смесь волнения и твёрдой суровости. Юноша склонил голову вниз, стараясь избегать этого пронзительного взгляда. Эти родные глаза всегда могли безошибочно развидеть лжет сын или нет. — Ходил... — бормочет он. — Где? Один? — Ээ... — его загнали в угол. Мало того, что он поплёлся один, не сообщив матери, да и в придачу забрел неизвестно куда. — Один... У набережной! — он старался всеми силами сделать правдоподобный, уверенный голос, чтобы его перестали доканывать. — Во-первых, набережная в центре города. Если бы ты собрался туда пешком, то только бы дошёл до неё. И то, маловероятно. Во-вторых, я звонила учительнице, та мне ответила, что ушёл ты в сторону многочисленных заброшек. Зачем? Ещё и удумал лгать мне. Услышав сверху откровенную правду, уши стыдливо покраснели. Вся ложь разрушилась крахом. По коленкам пошла дрожь. — Я... Хотел побыть один, — дал честный ответ Мэтью, уходя от разговора. — Куда ты пошёл?! — всполыхнула женщина, схватив грубо парня за кисть. Тот её резко отдёрнул, будто коснулся тока. Оставив её без ответа, ноги сами поволокли парня в свою комнату. Хотелось спрятаться под одеялом, закрыться и лишиться слуха. А лучше заодно зрения. Сердце каждый раз разрывалось, когда он осознавал, что к другим детям отношение у родителей совсем иное. Они их целуют на прощание, а вечером с порога крепко обнимают, давая возможность отдать взрослому всю усталость. Они интересуются их самочувствием, поддерживают, разделяют уныние с счастьем. Всё это у Мэттью отобрали. Изъяли из жизни, словно последний красивый цветок на поляне среди множества сорняков. И теперь заросток рос среди грязи, мусора, вьюнов.