Часть 1
Это был обычный вторник в Пальметто, что означало лишь одно: Кевин Дэй был в ярости. Его крик эхом разносился по полю отражаясь от оранжевых стен и вбиваясь в барабанные перепонки вымотанных Лисов.
— Траектория! Ты промазал на три дюйма, Джек! Ты что, ослеп? Мы играем против «Троянцев» через неделю, а ты ведёшь себя так, будто вчера впервые взял клюшку! — Кевин метал громы и молнии, его лицо покраснело, а жилка на шее опасно вздулась. — Вся команда! Живо! Еще пятьдесят кругов, и если я увижу, что кто-то замедлился — добавим еще пятьдесят!
Лисы застонали. Дэн Уайлдс, которая официально передала капитанскую повязку Нилу всего пару недель назад, сочувственно поморщилась, но промолчала. Теперь это была не её зона ответственности. Все взгляды невольно обратились к парню с рыжими волосами и яркой «С» на джерси.
Нил Джостен спокойно наблюдал за истерикой Кевина. Он подождал, пока Дэй наберет в легкие воздуха для новой порции оскорблений, и сделал шаг вперед.
— Кевин, хватит, — негромко, но твердо произнес Нил.
— Что «хватит»? — взвился Кевин. — Ты видел их темп? Они ползают как улитки! Ты капитан, Нил! Сделай что-нибудь! Заставь их работать!
Нил едва заметно усмехнулся. В его глазах промелькнул холодный расчет.
— Ты прав. Я капитан. И я решу, как именно мы будем работать.
Он повернулся к команде, которая замерла в ожидании очередного круга ада.
— Кругов не будет. Вместо этого — парные упражнения на выносливость и блокировку. Прямо сейчас. Встали по парам. И Кевин... ты встаешь в пару с Эндрю. Отрабатываешь ближний бой и уклонение.
По стадиону пронесся изумленный шепот. Ники Хэммик едва не выронил клюшку. Все знали: последние две недели Эндрю Миньярд был в режиме абсолютного отрицания. Дэн почти умоляла его просто надеть шлем, а Кевин сорвал голос, пытаясь выгнать вратаря на поле, но Эндрю лишь меланхолично рассматривал свои ногти или курил на трибунах.
Но сейчас произошло нечто невозможное. Эндрю, до этого подпиравший стенку у ворот, медленно выпрямился. Он не спеша пошел к центру поля, на ходу снимая перчатки.
— Начинай, Дэй, — бросил Эндрю, останавливаясь перед Кевином.
Лисы замерли, наблюдая, как Миньярд — тот самый Эндрю, который никого не слушал — добровольно приступил к упражнениям по приказу нового капитана. И не просто приступил: он начал теснить Кевина с такой пугающей эффективностью, что тот едва успевал отскакивать, моментально растеряв весь свой командный тон.
Дэн подошла к Нилу не понимая что происходит
— Как? — прошептала она. — Я полгода пыталась заставить его хотя бы пробежать милю.
Нил поправил повязку, его взгляд был прикован к Эндрю.
— У каждого свои методы мотивации, Дэн.
Лисы не знали, что за десять минут до тренировки в раздевалке состоялся короткий разговор. Эндрю тогда сказал: «Если этот идиот еще раз закричит мне в ухо, я сломаю ему челюсть». Нил предложил сделку: «Я дам тебе легальное право вытрясти из него всю душу на глазах у команды, а ты взамен покажешь им, что мои приказы — закон».
*
Когда тренировка закончилась и вконец измотанные Лисы покинули раздевалку, обсуждая случившийся на поле .
Нил стоял у своего шкафчика, чувствуя, как адреналин все еще пульсирует в венах. Тихий щелчок замка входной двери подсказал ему, что они одни. Эндрю подошёл со спины — бесшумно, как тень.
— Я выполнил свою часть, — прохрипел Эндрю. Его голос был низким и слегка дерзким— мой Капитан.
Нил обернулся, его губы тронула улыбка.
— Да или нет, Нил ?
— Да.
Эндрю толкнул его назад, прижимая к ряду металлических шкафчиков. Удар был ощутимым, но Эндрю придержал его за затылок, оберегая от боли. Это была его особенность: за внешней резкостью скрывалась абсолютная точность. Он никогда не причинил бы Нилу вреда, которого тот не хотел бы сам.
Эндрю жадно впился в его шею, оставляя яркие, горячие отметины. Он метил его, показывая, что никакая капитанская повязка не меняет их сути. Нил запустил пальцы в светлые волосы Эндрю, притягивая его ближе, отвечая на этот натиск своей собственной страстью.
— В угол, — выдохнул Эндрю, увлекая Нила в самую темную часть раздевалки, скрытую стеллажами.
Там, скрытые от мира, они отдались друг другу с неистовством, которое копилось всю тренировку. Эндрю был напорист, его движения были четкими и сильными, но в каждом из них читалось глубокое, почти болезненное доверие. Нил не просто подчинялся — он был равноправным участником этой бури, отвечая на каждое движение Эндрю своим теплом и силой.
В этом полумраке не было капитана и вратаря. Были только двое парней, которые нашли друг в друге спасение. Эндрю вел ладонями по телу Нила, его поцелуи были требовательными и страстными .
Когда они, тяжело дыша, наконец отстранились друг от друга в полумраке раздевалки, Нил увидел на губах Эндрю тень довольной, почти хищной ухмылки. Это не было выражением жестокости — это было торжество человека, который только что получил именно то, чего хотел, на своих условиях.
Эндрю медленно провел большим пальцем по нижней губе Нила, стирая влажный блеск. Его прикосновение было твердым, но в нем не было ни капли желания причинить боль. Для всего остального мира Эндрю Миньярд был воплощением опасности, но здесь, за рядами железных шкафчиков, он был хирургически точен в своей нежности.
Нил оперся спиной о холодную стену, пытаясь заставить свои легкие работать нормально. Джерси было смято, волосы превратились в полный беспорядок, а на шее, прямо над ключицей, уже начинал расцветать яркий багровый след — личная печать Эндрю.
— Лисы думают, что я нашел на тебя управу, — выдохнул Нил, глядя в темные глаза напротив. — Кевин весь вечер будет смотреть на меня как на мессию, который совершил невозможное.
— Пусть смотрят, — Эндрю едва заметно пожал плечами, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. — Им полезно бояться. А Кевину полезно знать, что его голос — не единственный, который имеет значение на этом поле.
Эндрю снова прижался к нему, но на этот раз мягче. Он уткнулся носом в изгиб шеи Нила, вдыхая запах пота, экси и того едва уловимого аромата, который принадлежал только Джостену. В этом жесте было столько собственничества, что у Нила перехватило дыхание. Это было безмолвное заявление: «Ты можешь носить капитанскую повязку, ты можешь вести их в бой, но в конце дня ты возвращаешься ко мне».
Нил запустил руки под футболку Эндрю, чувствуя кожей жар его тела и перекаты мышц.
— Ты ведь понимаешь, что завтра они будут ждать от меня того же? Дисциплины. Контроля.
— Завтра, — Эндрю приподнял голову, и в его взгляде мелькнула насмешка, — я буду сидеть на трибуне и курить, пока они нарезают круги .
Нил улыбнулся. Ему нравилась эта игра. Ему нравилось, как они использовали правила, чтобы создавать свои собственные. Он знал, что Эндрю никогда не станет «послушным», и это было последнее, чего бы он хотел. Сила Эндрю, его независимость и его готовность идти на такие сделки ради Нила — вот что делало их связь неразрушимой.
— Да или нет, Абрам? — прошептал Эндрю, и его рука легла на затылок Нила, заставляя того смотреть прямо в глаза.
— С тобой — всегда да, — ответил Нил.
Они провели в раздевалке еще какое-то время, упиваясь этой тишиной и близостью, пока адреналин медленно не сменился приятной усталостью. Когда они наконец вышли к парковке, Эндрю уже снова был в своей обычной манере холодный немного отсранёным по мнению других и без прежнего огонька в глазах
Кевин ждал их у машины, выглядя так, будто по нему проехал грузовик. Он посмотрел на Нила с какой-то новой смесью ужаса и уважения, а затем перевел взгляд на Эндрю, который даже не удостоил его кивком.
— Нил, — хрипло начал Кевин, — завтрашняя тренировка... мы можем обсудить тактику?
Нил открыл пассажирскую дверь, чувствуя, как горит кожа под воротником, где Эндрю оставил свой след. Он посмотрел на Кевина, затем на Эндрю, который уже заводил мотор.
— Завтра, Кевин. Сегодня капитан занят.
Эндрю нажал на газ, оставляя Кевина стоять в облаке выхлопных газов. В салоне играла негромкая музыка, и Нил знал: что бы ни принес завтрашний день, в этой машине и в этой жизни он никогда не будет один. А капитанская повязка... что ж, это был приятный бонус, который открывал очень интересные перспективы для их будущих «сделок».
