Змей, кусающий себя за хвост

— Мне предначертано в битве последней, славной, с злом превеликим биться: змей мировой Ёрмунганд, в океане живущий, телом своим опоясал он землю, в хвост свой зубами вцепился… Отчего ты не слушаешь, Зимний Воитель? Неужто скучны тебе сказанья о доблести Тора?! Асгардская медовуха прочищала мозги, наводила колесикам резкость, как микроскоп. Баки напряженно смотрел в одну точку. Точка эта была далека от великого асгардского принца, и что-то в ней крылось неясное, смутно знакомое. Так бывало иногда, когда что-то задевало зарытые под слоем времени воспоминания, к которым он позабыл дорогу. Обнуления стерли тропинки, но каждый камень так и лежал на месте, и иногда, плутая в этом темном лесу, Баки спотыкался обо что-то — и вдруг чувство узнавания переполняло его, возвращая звуки, запахи, будто машина времени катапультировала его прямиком в «тогда». — Мне интересно, Тор, — отозвался он задумчиво. — Я просто… Это странно. Я испытываю неуместное возбуждение. Тор приосанился. Прочие Мстители изваяниями застыли над пиццей. Даже Старк, для которого их ужин был завтраком, в момент взбодрился, отодвинул свой пафосный кофе из слоновьих какашек и поерзал ближе к краю дивана. Один только Стив невозмутимо продолжал жевать, что само по себе было немного подозрительно. Когда дело касалось его дорогого друга Баки, Стив бурно реагировал на каждое слово. Когда Баки вспоминал что-то из нескончаемого кошмара своего гидровского прошлого, глаза Стива наполнялись слезами. Когда неумело улыбался — Стив смотрел на него, как мать на первые шаги родного чада. — Стив, ты случайно не знаешь, почему Мировой змей Ёрмунганд, кусающий себя за хвост, вызывает у меня эрекцию? — спросил Баки с нажимом. Романова, не выдержав, стрельнула глазом под стол. Старк фыркнул. Стив держал покерфейс. — Ни малейшего представления, Бак, не иначе как мы проглядели очередной гидровский триггер. Передайте, пожалуйста, кетчуп, кто-нибудь хочет еще пиццы? — Стив. Я ведь все равно вспомню. Лицо Капитана Америки, весьма убедительно лишенное малейшего проблеска выражения, медленно наливалось густым свекольным румянцем. *** Стива не было видно весь день, и Баки уже начинал всерьез беспокоиться. Он обошел все злачные места, все подворотни, где сопляка регулярно колотили, но ни следа не нашел. Только пуговицу от его бежевого плаща, но ту оторвали в драке три дня назад. Стив еще вчера жаловался, что придется переставлять их все, потому что в галантерейной лавке не нашлось точно такой же на замену. Сдув с находки пыль, Баки сунул ее в карман и побрел вдоль по улице. На всякий случай он заглянул в окно писчебумажного магазина, где продавали карандаши, хотя прекрасно знал, что денег у Стива — кот наплакал, потому что все, что он заработал на карикатурах для газеты, он отдал матери на хозяйство. В старом пабе ему тоже делать было совершенно нечего, но Баки сунул нос и туда. Никого, кроме пары забулдыг за липкими столами, там, конечно, не нашлось. Оставался последний вариант: что Стив сидит дома, а это почти наверняка означало, что он снова заболел. Стив, в отличие от Баки, домоседом не был. Жизнь в целом распорядилась совершенно несправедливо: Стив, у которого мама работала медсестрой и приходила домой на сутки через двое, торчал на улице целыми днями, даже рисовал на коленке, а Баки с радостью сидел бы, обнявшись с книжкой, часами, вот только дома вечно царил бедлам. Тазы, пеленки, сестренки, — где уж тут присядешь. Здоровьем их природа одарила тоже неровно: Стиву с его норовом отсыпала болячек щедрою рукой, а Баки мог хоть в проруби купаться, никакая зараза к нему не липла. Во дворе мальчишки гоняли мяч, чьи-то простыни сушились на веревке, переброшенной между домами. Баки поднялся по узкой лестнице и постучал в дверь. Изнутри не доносилось ни звука. Миссис Роджерс была, видно, на дежурстве, а вот Стив мог и спать, если температурил. Баки отодвинул цветочный горшок — под ним Роджерсы прятали ключ. Не от него, конечно — миссис Роджерс сама показала Баки незатейливый тайник. Как раз на такой вот случай: если ее нет, а со Стивом неладно. Ключ скрежетнул в замке, и дверь послушно впустила Баки внутрь. Квартира хранила безмолвие, только часы-ходики тикали в комнате. Впрочем, стоило Баки переступить порог, как в спальне Стива послышалась возня, и от сердца отлегло: дома, поганец белобрысый, а Баки уж измучился, представляя его на дне Гудзона, куда рано или поздно его вполне могло завести абсолютное неумение держать язык за зубами. — Стив! — окликнул его Баки, вытирая ноги, и из комнаты зашуршало активнее, но ответа не последовало. До тех самых пор, когда Баки взялся за дверную ручку и повернул ее. — Не входи!!! — задушенно вскрикнул Стив по ту сторону двери. Голос дал петуха, что случалось со Стивом крайне редко с тех пор, как он осилил пубертат, и исключительно в моменты полного душевного раздрая. Баки хмыкнул и покачал головой. Вот же шельмец, да он там, никак, набалдашник полирует? Баки выпустил дверную ручку и, подумав, потопал на кухню. Воды в ведре не было, только на дне, он вылил ее всю в жестяную кружку, из которой лили на руки, и повесил ведро дужкой на сгиб локтя. Пары минут Стиву должно, пожалуй, хватить, чтобы привести себя в порядок. Не торопясь, Баки спустился во двор и поставил ведро под колонку. Свежая вода хлынула, брызгая ему на штанину. Закрутилась в холодный маленький водоворот. Поднялась до самого края, порываясь плеснуть за борт, но Баки вовремя закрыл кран. После бурого металла пальцы пахли железом. Ухватив ведро за дужку, Баки понес его обратно, держа на отлете свободную руку и стараясь не облить себе ботинки. Стив со своим сколиозом носил по полведра, бегал до колонки по три раза на дню. А в новых домах теперь был водопровод. Своя колонка в каждой кухне! Это же надо, в какое интересное время посчастливилось жить! Будущее наступало буквально на глазах! Стив уже, пожалуй, покончил с рукоблудием, если он, конечно, не засмущался и не свернул это дело совсем. Баки фыркнул. Вот же сопляк. Живет и не знает, что Баки б ему протянул руку помощи в любой затее, даже такой щепетильной. — Стив, ну ты уже в пристойном виде? — спросил он через дверь, поставив на пол ведро. В комнате зашуршало. Вздохнуло. Всхлипнуло?.. — Нет, — ответил Стив обреченно. — Мне пойти еще принести вам угля, что ли? — рассмеялся Баки. — Баки, я застрял, — сказал Стив таким жалким голосом, что стало ясно: Баки стоит на пороге невероятного открытия. — Я войду? — Подожди!!! Истерические нотки в его голосе были редкостью. Баки помедлил, держась за дверную ручку. — Если я не знаю, что стряслось, как же я тебе помогу? — спросил он. Стив сердито засопел. — Это унизительно, Бак… — Более унизительно, чем тот раз, когда ты провалился в нужник и тебя целый год называли Мистер Гудбар? Или когда тебя размазал в армреслинге десятилетка? — Он был выше меня на голову и в полтора раза тяжелее, и он вырос на ферме! Ты обещал никогда не вспоминать про это! Я тоже, между прочим, много чего могу тебе припомнить, чего стоит хотя бы тот раз, когда ты через весь Бруклин улепетывал голым от папаши Мюриэл Браун! Поежившись от воспоминания о тумаках мистера Брауна, Баки улыбнулся: — Стив, если меня не отпугнуло от тебя все то, что я повидал за эти годы, ты вряд ли удивишь меня настолько, чтобы я всерьез изменил о тебе мнение. Стив ничего не ответил, и Баки повернул дверную ручку. В первое мгновение он даже не понял, что видит. Показалось, что Стив в постели не один, потом мозг, скрипя, состыковал части тела друг с другом. Голова Стива была на подушке. Рядом, по обе стороны, лежали ноги. Две. В вязаных носках со штопкой на пятке. Поросшие весьма умеренным светлым пушком, который летом всегда золотился на солнце. Все остальное скрывалось под одеялом, нахлобученным сверху как попало, но геометрия подсказывала, что костлявый зад Стива торчит кверху, а все его мужские причиндалы свисают где-то в районе подбородка. Стив лежал на спине и был сложен пополам. — Роджерс, матерь божья, ты как умудрился?! — присвистнул Баки, опускаясь на пол у кровати. — С твоим ли сколиозом заниматься такой акробатикой? Стив яростно шмыгнул носом: — Не смей надо мной потешаться, лучше помоги! Баки хотел было сдернуть мешающее одеяло, но тут обнаружил несколько прежде незамеченных деталей. Во-первых, Стив под одеялом был голым. Его боксеры болтались на худых ляжках, практически у него под подбородком. Во-вторых, лицо Стива украшали непонятные потеки, а в промежутках между ними оно было абсолютно багровым. В комнате стоял густой запах юношеской несдержанности, и именно он стал последним осколком мозаики, сложившейся наконец в более-менее понятный рисунок. Это был фантасмагорический уроборос. Змей, глотающий собственный… ну пусть не хвост, но очень близко. — Стив, — сказал Баки вкрадчиво, — я правильно понимаю, что ты пытался… — Если ты мне друг, Баки Барнс, ты замолчишь и не станешь заканчивать эту фразу, — прорычал Стив. — Если б я не был твоим другом, ты б тут лежал до утра, — отбил Баки и максимально деликатно заглянул под одеяло. Стив дернулся и пихнул его кулаком, куда дотянулся. — Да не дерись ты, малохольный, я пытаюсь понять, как тебя развернуть, мокрица ты эдакая! — Найди булавку и смочи чем покрепче! Там, в шкафу, должна быть бутылка виски. — Это не та ли бутылка виски, которую мы раз двадцать доливали чаем, пока виски не превратился в разбавленную бурду? — хмыкнул Баки. — А булавка зачем? — Рот тебе зашить! — огрызнулся Стив. — У меня мышцу защемило, тупица, надо в нее воткнуть, она тогда сразу расслабится. — Да погоди ты, кровожадный. Никто еще не расслаблялся от того, что ему делали больно. Дай я разотру. Баки сунул руку под одеяло и нащупал в суповом наборе, который представлял собой Стив, ряд острых позвонков. Они загибались так, что страшно было и тронуть. То растирая ладонью, то осторожно пощипывая мышцы, он продвигался вдоль тела. Сориентироваться в таком скрученном теле вслепую было непросто, и он даже не сразу понял, когда уже стал мять Стиву задницу, но именно там, судя по сопению Стива, и находилась проблема. — Можешь поднять ноги? — Если бы я мог поднять ноги, — начал было Стив, но Баки поддержал его под колено, потом со всей осторожностью приподнял в березку, перекатывая Стива с лопаток на спину, и вуаля — Стив со стоном развернулся, как армадилло. Одеяло оказалось под ним, и да, конечно же Стив был под ним не просто голым, а непристойно раздетым: приспущенное исподнее сдавало цель его обнажения с поличным. Стив поерзал, натягивая боксеры, и, кряхтя, сел. Потер поясницу, потом пихнул Баки коленом: — Если ты кому-нибудь расскажешь… — Ты как-то странно произносишь «спасибо, что выручил, дружище», — хмыкнул Баки. — Что ты вообще себе думал? Ты пытался… — Баки, — предупреждающе прорычал Стив. — …попробовать свой хот-дог? — неумолимо закончил Баки. — Но как тебе такое пришло в голову? Это ведь совершенно очевидно невозможно! — Чтоб ты знал, у меня все получилось, — с достоинством ответил Стив. — У меня достаточно длинный… хот-дог. Дотянуться я смог, но потом чертову спину защемило. — Ты дотянулся, — повторил Баки. — То есть, на лице у тебя… Стив потупился: — Да. …Соус. От хот-дога. — Матерь божья, Стив. Стив победно ухмыльнулся и добавил: — Двойная порция. Картинка сложенного пополам Стива вспыхнула под веками, как клеймо, навсегда врезавшееся в память. Баки потер щеки ладонями. Он всякого видел в этой жизни, и в плане разнообразного опыта оставлял Стива далеко позади, но иногда Стив совершенно искренне отчебучивал что-нибудь настолько запредельное, что рядом с ним Баки чувствовал себя мальчиком из церковного хора. — Зачем? — спросил он. Стив дернул плечом: — Это все из-за тебя, между прочим. Ты вчера весь вечер щебетал с Долли Гэмбл, зубоскалил, заливался, как соловей. А про Долли все знают, что она… Стив никогда не говорил о девушках дурного, замялся и теперь. Баки, впрочем, все сплетни их квартала знал не хуже него. — Любит хот-доги? — подсказал он. — Не отказывается, если ее угощают, — с облегчением выдохнул Стив, благодарный за щадящую формулировку. — Ты ушел с ней, и я подумал… Стив приревновал его к Долорес Гэмбл. Баки расплылся в улыбке, которую не смог бы скрыть, даже если бы съел лимон и сел голым задом на муравейник. Ничего более умилительного он не слышал за всю свою жизнь. — Я ее просто проводил домой, Стив. А ты подумал, что я… Угостил ее своим хот-догом? — Разве это так уж невероятно? Ты постоянно путаешься с девушками, которые… — И ты что же, делал это с собой… и представлял, как я даю в рот Долли? Стив пожал плечами, насупился. — Я просто хотел узнать, каково это. — Стиви, — выдохнул Баки и притянул его к себе, вжался лицом в белобрысую макушку. Вдохнул его запах, разбавленный греховным мужским мускусом. — Мог бы просто сказать. Мы же друзья, я ради тебя все, что хочешь, сделаю. Даже такое. — Честно? — спросил Стив, шумно сглотнув. — Клянусь. — Сейчас? — уточнил Стив осторожно, и по его голосу стало понятно, что вопросы перестали быть праздными. Сладкое томление волной промчалось под кожей. Баки звонко чмокнул его в макушку и вскочил на ноги. Торопливо расстегнул штаны, почти вырывая ремень из шлевок, приспустил, выпуская на волю уже слегка напряженный прибор. Лицо Стива было очень близко, но Баки замер в дюйме от его губ, давая возможность исследовать и не торопя. — Баки, — сказал Стив вкрадчиво, разглядывая вплотную предложенное, — вот почему астма и сколиоз у меня, а больной у нас ты? Я совершенно не это имел в виду!!! Баки вспыхнул. Ледяная лапа ужаса сдавила его внутренности. Он все не так понял? Он только что вывалил свои причиндалы лучшему другу под нос и объявил, что готов сунуть их ему в глотку, и он ошибся? Промахнулся? Баки подтянул исподнее и затолкал в штаны все, чему там надлежало быть, еще быстрее, чем достал, и плюхнулся обратно на кровать, пунцовый, как лобстер. — У тебя какое-то неожиданное отношение к содомскому греху как для человека, который весь день лежал со своим хот-догом во рту, — буркнул он. — Я имел в виду, чтобы пососали мне! — рявкнул Стив и тут же опомнился, с беспокойством покосился на стену, за которой жили соседи. Баки облизнул губы. В сущности, после такого мощного промаха цена была невелика. Они со Стивом были и без того повязаны общими тайнами, и опасаться, что Стив разболтает, не было причин. Да и кому? Кроме Баки, он не больно-то с кем-то находил общий язык. Что до самого Стива — учитывая, в каком виде Баки его застал сегодня, потерять его уважение Баки тоже вряд ли светило. Он сполз на пол и органично вклинился Стиву между колен. — Ладно. — Ты не шутишь? — спросил Стив вмиг севшим голосом. Баки покачал головой. Накрыл ладонями угловатые, вечно сбитые колени, повел вверх по бедрам, пока кончики пальцев не зарылись в ткань боксеров. Стив наблюдал, разинув рот. Если вдуматься, он никогда и не был, ну, ни с кем. Он бы рассказал. Хоть он и не любил сплетен, которые могли испортить девушке репутацию, но тут уж точно бы не удержался, пусть без имен, но похвастался бы. Про парней бы, впрочем, молчал, наверное. Тут Баки не знал. Он вслепую нащупал верхнюю кромку боксеров и подсунул под нее пальцы. Потянул. Не отрывая взгляда, будто кролик перед удавом, Стив приподнял бедра, помогая убрать последнюю преграду между Баки и его падением в греховную пучину. И, черт побери, Стив не соврал: у него действительно был внушительный шланг, настолько, что тот шлепнул Баки по подбородку, спружинив, как только его выпустили из тесного плена белья. Баки, стараясь не слишком много думать, приоткрыл рот и облизнул навершие чужой плоти. Стив шумно втянул воздух сквозь зубы. — Докуда ты доставал сам? — спросил Баки хрипло, и Стив аккуратно отчертил ногтем линию поперек головки. Его руки слегка дрожали, и Баки его очень понимал. Он и сам трясся, как осиновый лист. — Да ты ничего толком и не распробовал… — Покажи мне, — прошептал Стив. Его зрачки разнесло, и шепот, похоже, был уже не во имя тонких стен и соседей за ними: голос покинул Стива, пожалуй, впервые за всю его жизнь. Баки пососал головку, собирая вкус недавнего удовольствия Стива, добытого им самим. Вобрал в рот, сколько сумел, сжимая губы плотно и стараясь не царапнуть зубами. Стив над ним шумно задышал и всплеснул руками, будто не зная, куда их деть. Отчего-то это грело самолюбие. Хотелось сделать с ним такое, чтоб сопляк запомнил на всю жизнь. Баки двинул головой, посасывая и вылизывая, и Стив заерзал, сдавленно вскрикнул, и прямо в рот Баки плеснуло мужское семя. Баки закашлялся, брызги полетели Стиву на живот. Хоть этот финал был очевиден и предсказуем, Баки не ожидал его так скоро. Впрочем, он был благодарен Стиву за такую оперативность: мир немного пошатывался под ногами, все казалось… чрезмерным. Совладав с собой, он поднялся и сел на кровать рядом со Стивом, вытирая рот тыльной стороной ладони. Колени дрожали. Стив молча обнял его за шею и прижался теплым боком. Мир покружился немного и плавно приземлился, как снег. Дыхание выровнялось. Стив был как якорь, держал надежно. Баки потерся щекой о его плечо и улыбнулся. — Эй, Бак, — сказал Стив ему в ухо совсем тихонько, — а я соврал тебе, если хочешь знать. Я и вправду хотел наоборот, ну… тебе. Только струсил. — Да? — Ага. И теперь хочу. Очень. — Чего только ни сделаешь ради друга, — притворно проворчал Баки, откидываясь на кровати. Стив помог ему расстегнуть брюки, погладил выпуклое сквозь тонкую ткань. Отчего его прикосновения так били по нервам? Будто электрический ток бежал по венам, а ведь Баки не был совсем уж новичком в подобных делах. Стив вынул его прибор и прижался губами. Лизнул, будто целуя самый кончик. Баки поплыл. То ли этот негодник где-то успел потренироваться в порочном искусстве, то ли оказался способным учеником, но он давал фору многим дамочкам, с которыми Баки имел счастье нагулять свой опыт. Когда Стив осмелел и протолкнул игрушку в рот, Баки погладил его по волосам. Жаркая волна знакомого блаженства поднималась изнутри, пока Баки наблюдал, как светлая макушка качается, будто поплавок. — Возьми рукой, — попросил он хрипло, и Стив немедленно задвигал кулаком по стволу в такт с посасыванием. Стало совсем прекрасно, и Баки, сладко постанывая, впутал пальцы в светлые пряди, игриво потянул. Короткие волосы непривычно выскальзывали из рук. Стив ускорился, и Баки шепнул ему: «Стиви!» — прежде чем удовольствие переполнило его и вырвалось на свободу. Стив оказался лучше подготовлен к этому исходу — он не упустил ни капли, сглотнул и вылизывал головку до тех пор, пока не затухла последняя дрожь. Только тогда выпустил то, что было ему доверено на время, и втиснулся на кровать рядом с Баки. — Что ж, если нам дорога в ад, то мы там, по крайней мере, будем вместе, — сказал он, обняв Баки поперек груди. Баки фыркнул и повернул к нему лицо. Стив был до сих пор перепачкан в собственных соках, губы покраснели и влажно блестели. Он пах тем, откуда вернулся, и Баки справедливо полагал, что сам он тоже не выглядит свежим, как майская роза. Он нерешительно потянулся навстречу и поцеловал эти порочные губы. — Кстати, я нашел твою пуговицу, — сказал он, отвлекая ошарашенного Стива от лишних мыслей. — Я так рад. Вот спасибо! — Ты даже пуговицу потерять и то неспособен. — Я никогда ничего не теряю. А если теряю — то потом обязательно нахожу. — Ну, невинность ты успешно потерял. Стив поднял голову, потрясенный озарением: — А ведь ты прав! То есть, на всю жизнь я запомню вот этот вот день, когда… — …ты пытался ублажить сам себя и застрял. Щеки Стива пылали. — Баки, это же немыслимо! Нет, нет! Мы не будем говорить об этом. Никогда! И если ты хоть раз вспомнишь об этом… — Да что ты мне сделаешь, сопляк? — хохотнул Баки, и они завозились, пыхтя, в шутку мутузя друг друга. — Я тебя в бараний рог скручу! — Ногами к ушам? — прыснул Баки, но тут Стив, не иначе как на силе чистой ярости, спихнул его на пол и прихлопнул сверху всем своим цыплячьим весом. — И не сомневайся, — прошипел он на ухо Баки. *** Тор нашел себе благодарного слушателя в лице Старка, сверлившего что-то в шумоизолирующих наушниках, из тех, которые используют на стрельбище. Тор про наушники вряд ли знал, а энтузиазм на лице Старка охотно принимал на свой счет, поэтому в конечном итоге все были довольны. Из кухонной части лофта доносился звон тарелок — Беннер загружал посудомоечную машину. Романова сидела на столе рядом и поигрывала поясом короткого халатика, под которым, Баки мог бы побиться об заклад, она была одета лишь в духи и многолетний опыт соблазна. Стив стоял у окна. Снизу вечерний город проснулся, раскрыл тысячи желтых глаз. — Мы спали вместе еще до войны, — сказал Баки. — Да, родной, — отозвался Стив нежно, но немного печально, как всегда, когда гидровское прошлое влияло на настоящее. То есть, практически все время. — Как это случилось в первый раз? Стив улыбнулся: — Моя мама ушла на дежурство. Я постелил чистые простыни. Ты остался на ночь. Мы выпили для храбрости… Вот прохвост. И ведь не то чтобы врал: это был другой первый раз, но к тому времени они уже давно и прочно сожительствовали во грехе! — Стив, ты не голоден? — спросил Баки, поглядывая на него искоса. Стив моргнул, озадаченный вопросом. — Мы же только что поужинали. Ты не наелся? Хочешь, закажем еще одну пиццу? — Лучше хот-дог. С двойной порцией соуса. Стив обернулся к нему молниеносно, разинув рот. — Ты!.. — Кажется, кто-то еще грозился что-то грозное со мной сотворить, если я вспомню. Загнуть меня ногами к ушам?.. — Баки! — Что, ты уже не готов отвечать за свои слова? Губы, давно забывшие, как улыбаться, дрогнули, но Стив в последние месяцы смотрел на него постоянно и уже научился читать даже такую скупую мимику. Заулыбался в ответ, как расцвел. Сказал весело: — Не знаю, Баки. Вряд ли удастся согнуть тебя, как надо, ты все ж не мальчик уже, погрузнел, раскачался… — Глупости. Мы улучшенные люди, Стив, мы на пике физической формы, на которую способен человек. У меня прекрасная растяжка. Стив облизнул губы, розовея на глазах. Момент, когда он представил себе Баки, согнутого пополам, легко считался по расширившимся зрачкам. — Ты хочешь попробовать?.. — С одним условием, Роджерс. Ты расскажешь мне, что еще приходило тебе в твою безумную голову. — Однажды я загнул свой… хобот… Прямо совсем назад… — выпалил Стив, не давая себе времени на раздумья. — Слоник подошел вплотную к водопою. Пчелка запустила хоботок в цветочек. «Я должен это видеть», — хотел сказать Баки, но не мог: он впервые за семьдесят лет хохотал в голос.