Система «Спаси-себя-сам» для дочери главного злодея

Три года пролетели как по мановению руки. Ло Хуньян много чего сделала за это время и очень собой гордилась. По сути, ничего она и не сделала, но что-то она сделала. То есть, если смотреть с одной стороны, то она что-то сделала, а если смотреть с другой стороны, то она ничего не сделала. А если посмотреть с обеих сторон, то она ничего не сделала... Она была рада, что оставила традицию, утром воскресенья проводить ученикам пилатес, не за бесплатно, конечно, но брала она довольно мало. Да, какой к чёрту пилатес?! А она отвечала: обычный. Однажды Ло Хуньян просто заскучала и подумала, а почему бы и не тряхнуть стариной? Ученики пика Цинцзин так и не поняли, что это, поэтому называли просто воскресной тренировкой. Ну, ладно. Воскресная тренировка так воскресная тренировка. Хоть у них и было много других тренировок, эта им однозначно пришлась по вкусу. Иногда, когда Шэнь Цинцю находился не в своих странствиях, а на пике, то тоже заходил на воскресную тренировку. Но держался вдалике, не желая показываться ученикам, чтобы, видимо, не разрушить свой образ "крутого мужика" перед учениками. Ло Хуньян не особо понимала, как это связано, но раз тот хочет заниматься где-то вдалике, то пусть стоит. Кстати, о Шэнь Цинцю. Иногда тот звал её с собой в странствия. Фраза - "Не хочет ли эта ученица отправиться в путешествие вместе с учителем, чтобы повысить свои навыки?". Означала - "Соль, го бухать со мной и Самолётом?". А девушка и не отказалась. Отказывалась она только от алкоголя. Просто не хотела. Да и к тому же, тогда бы Шэнь Цинцю приходилось бы тащить два пьяных тела. Одно - на Аньдин. Другое - на Цинцзин. А так после таких пьянок, им с Шэнь Цинцю, чаще всего, приходилось тащить пьяного в стельку Шан Цинхуа на пик Аньдин. Но не смотря на это было довольно весело. Так они и встречались раз в месяц. Но вот с последней их пьянки прошло точно больше двух месяцев. — Шисюн Лэи, выше грудную клетку поднимай, я знаю, что ты можешь! — крикнула на парня Цзюэши Хуньян. Он тяжело вздохнув, действительно поднялся чуть выше, а после плюхнулся лицом прямо на плед. Девушка ударила себя по лицу, горестно вздохнув — Закончили! Встаём. Руки вверх, вниз, вверх, вниз. Правая рука, левая рука. Всем, спасибо, за занятие! Послышались слабые хлопки на ладоши, а после ученик начали складывать свои пледы и расходиться по своим делам. — Так шимэй говорит, от куда знает всё это? — спросил ту Мин Фань после занятие. Он, Цзюэши Хуньян и Нин Инъин прогуливались около ворот. — В моей родной деревне проводили такие занятия, поэтому, соскучившись, я тоже решила их устроить — ответила Цзюэши Хуньян, а после замерла. Зрачки моментально сузились, пытаясь понять, правда ли то, что она видит. По ступенькам медленно взбирался Шэнь Цинцю. Это точно он! Взгляд её никогда не обманывает! Девушка ярко улыбнулась, а после кинулась по ступенькам вниз — Учитель! — Где? — звонко спросила Нин Инъин, а после тоже заметив учителя, побежала вслед за Цзюэши Хуньян — Учитель! Вскоре на крики девушек сбежалось пол пика. Ученики поспешили к Шэнь Цинцю, обступив его со всех сторон. Едва завидев наставника, Нин Инъин и Цзюэши Хуньян подбежали к нему и, схватив за руки, потащили вверх по Лестнице в Небеса. — Учитель, вы совсем не бываете на своём пике, ваши ученики ужасно соскучились! — в наигранной обиде говорила Нин Инъин. — Как так можно, учитель? — подхватила Цзюэши Хуньян. — Этот учитель тоже скучал по всем вам — благосклонно отозвался Шэнь Цинцю и высвободив руку из хватки Цзюэши Хуньян, пару похлопал ту по голове. Девушка улыбнулась ещё ярче и раз учитель не хочет, чтобы его держали на руку, то его буду держать за тело. Тот слегка удивился, но сильно сопротивляться не стал. Ученики не отставали от Шэнь Цинцю до самого Главного зала пика Цюндин. Прочие главы уже успели занять свои места, за их спинами застыли доверенные ученики. Кроме, конечно, Лю Цингэ. Поприветствовав остальных глав пиков, Шэнь Цинцю чинно опустился на второе по значимости место главы пика Цинцзин, а за его спиной замерли Цзюэши Хуньян, Мин Фань и Нин Инъин. Хоть секунду назад Цзюэши Хуньян ярко улыбалась, уже сейчас её лицо заметно потуснело. Она знала, что всё это значит. Девушка пропустила мимо ушей долгий разговор глав пиков, желая как можно скорее удалиться и, по возможности, закрыться в своей комнате и не выходить из неё ближайшие пять лет! Ибо же она просто не знала, чем можно будет себя занять на протяжении всех этих пяти лет траура на пике Цинцзин, но лучше об этом позже. У них с Шэнь Цинцю, к счастью, выдалось пару минут поговорил о том о сём, прежде чем он отправится в путешествие в Цзиньлань. «И не вернётся, пхаха...» — горько подумала Ло Хуньян, смотря на учителя. — Ну, рассказывай, сестрица Соль, что происходило пока меня не было? — обмахиваясь веером, беззаботно проговорил Шэнь Цинцю. У того точно было хорошее настроение. — Ну, Пинг Сию и Тао Бао успели тридцать три раза передраться-пересраться из-за Чао Юна, а он ещё и думал, что они это из-за его сестры, которая несколько раз приезжала навестить брата. Мин Фань чуть не спалил кухню, желая приготовить "лепёшку с мясом". Одним словом, братец Огурец, ты самое интересное пропустил — смеясь, ответила та. — А с чего ты взяла, что они подрались именно из-за Чао Юна? — зацепился лишь за первое Шэнь Цинцю. Ло Хуньян уже долго наблюдала за этим "любовный треугольком" и уже давно прожжужала с ним все уши Шэнь Цинцю. — Ты же знаешь, для меня не проблема узнать чьи-то секретики. Вот и разузнала всё... — А потом бежишь выдавать все эти секретики своему учителю? — тот сузив глаза, взглянул на девушку. — Не просто учителю, а моей лучшей подружке-сплетница, от которой у меня нет секретов — хитро подмигнув, сказала Ло Хуньян. Шэнь Цинцю не сдержал улыбки, а после откинувшись на стуле, произнёс: — Путешествовать конечно хорошо, но одному скучно. — Тогда почаще берите свою любимую ученицу и идиота с пика Аньдин. — Ты же сама иногда "отказываешься", потому что тогда ты не сможешь проводить моим ученикам воскресную тренировку — широко лыбясь, сказал учитель. — Бе, я так чисто по приколу говорю. И я уже давно могу легко доверить это дело Нин Инъин или Мин Фаню. Кстати, о пилатесе. Если бы ты прибыл пораньше, то смог позаниматься с нами. — Зачем ты мне это говоришь? Я даже не хожу на него — Шэнь Цинцю задумчиво отвёл взгляд. — Да, что ты говоришь? После того, как я начала вести для них пилатес, обязательно, на каждом занятии я вижу либо твоё лицо, либо твою жопу! — надменно произнесла девушка. — Чем тебя моя жопа не устраивает?! — А тем, что она всегда в кустах где-то! А не на нормальном месте на поляне на пледе. — Подожди... Так ты всё это время видела меня?! — не на шутку заголосил Шэнь Цинцю, привстав со стула. — А ты думал, нет?! — выпалила Ло Хуньян. Мужчина пару раз обмахнулся веером, а после сел обратно и, взяв чакру с чаем, немного отхлебнул. — Вот вернусь с Цзиньланя и тогда ты мою жопу увидиль не в кустах, а на поляне с другими учениками. — Клянись! — Клянусь! Двое вызывающе с азартом смотрели друг на друга, но после учитель вернулся к своей чакре с чаем. Девушка же не прикасалась к своей, просто потому что не особо любила чай, особенно без сахара. — Налить тебе воды? — спокойно спросил Шэнь Цинцю, заметив это. — Не нужно — горько ответила Ло Хуньян, уже погрузивщаяся в свои мысли. Ей было сложно смотреть на Шэнь Цинцю; веки невольно тяжелели, а взгляд становится тусклее. Девушка взяла свою чакру и немного взбултыхала немного остывший чай. — По папаше скучаешь? Ничего, пройдёт два года и вернётся он. А потом меня убьёт, но ничего... Не зря мы столько времени выращивали этот злосчастный гриб! — обмахиваясь веером, пропарировал Шэнь Цинцю. Ло Хуньян всё же смогла взглянуть на него. Тот совсем не выглядел обеспокоенным. «Ну, конечно, он-то думает, что у него ещё два года. Жаль будет его разочаровывать, ведь времени до его "смерти" остаётся всё меньше и меньше...» — жаль, что она не могла это сказать. — Думаешь, к этому времени гриб успеет созреть? — сухо произнесла Ло Хуньян. — Надеюсь, что Цинхуа всё правильно сделал — учитель допив чай, встал с места и двинулся к двери. Обернувшись, тот кратко взглянул на ученицу и всё же решился спросить: — С тобой всё в порядке? — Да — ответила Ло Хуньян, слегка улыбнувшись, и, кивнув головой, пошла за учителем. Она долго смотрела на отдаляющуюся фигуру Шэнь Цинцю, пока тот совсем не скрылся из вида. Внезапно она почувствовала чью-то руку на своём плече. Обернувшись, она увидела стоящих рядом Мин Фаня и Нин Инъин. — Не волнуйся, шимэй. Учитель скоро вернётся — поддбадривающе произнёс Мин Фань. По правде говоря, тот сильно изменился за эти три года. Девушка и заметить не успела как из макаки или бабуина, он давно перерос в симпатичного парня. — Я знаю, что учитель вернётся, просто... Странное предчувствие — сказала Ло Хуньян, сжимая одежду в районе груди. — Тебе стоит отдохнуть, шимэй. Ты довольно много на себя берёшь, так что позволь нам позаботиться о тебе — мило улыбнулась Нин Инъин. Та тоже успела измениться. Из ноющей девочки она выросла в благоухающую девушку. — Разве я много на себя беру? — удивилась девушка, вспоминая все свои достижения, за прошедшие три года. Только ничего важного не нашла. — Конечно! Кто нас поднимал после смерти А-Ло? Несмотря на то, что именно тебе было хуже всех, после его гибели, именно ты поднимала нас и помогала сохранить настрой! Ты ведь даже смогла развеять печаль учителя! Поэтому пойдём уже! — воскликнула Нин Инъин и, схватив Цзюэши Хуньян, которая успела заметно засмущаться от слов девушки, потащила в сторону столовой. — Пора обедать! И, нет! Ты не будешь готовить обед! На этот раз предоставь это мне! — гордо произнёс Мин Фань, уже ожидая, как его похвалят за приготовленную еду — Уроки готовки от шимэй явно пошли мне на пользу. — Посмотрим насколько — улыбнулась Цзюэши Хуньян. * * * Шэнь Цинцю был заключён под стражу в Водной тюрьме. Весь пик Цинцзин пребывал в шоке. Одна лишь Ло Хуньян, знающая об этом с самого начала, ни капельки не удивилась. Она лишь отправила срочное письмо на пик Аньдин его главе, надеясь, что оно дойдёт до Шан Цинхуа раньше, чем тот захочет передать своё кривое письмо Шэнь Цинцю. Ло Хуньян оставила послание и для Шэнь Цинцю. Ничего особо важного она там не написала, просто слова, которые хотелось бы ему сказать, но она не успела... «Ты лох.» Спустя несколько дней, Нин Инъин предложила спуститься с гор и немного развеяться. Некоторые ученики согласились, а другие остались. День и правда проходил вполне хорошо, только бы не одно очень противное "но". Молодая госпожа Дворца, которая, только зайдя за порог закусочной и увидев учеников пика Цинцзин, выкатила огромную тираду о том, какой у них "Хуёвый пик, хуёвые ученики и вообще вся ваша школа полная параша! С мы ахуенные-невъебенные, поэтому склонитесь к моим ногам!". «Она как-то поприличнее выражалась? Похуй. Я поняла только так, так что ей лучше уже самой завалить своё ебалом, пока это не сделала моя боевая шицзе!» — сжав кулаки, подумала Цзюэши Хуньян. — А с чего мне вдруг нельзя об этом говорить? Ничего удивительного, что этот мерзавец Шэнь Цинцю вышел из вашей школы Цанцюн! Все вы, в особенности те, что с пика Цинцзин, только и думаете о том, как бы заткнуть людям рот! Вот только к вашему глубокому сожалению, теперь всему миру известно, что он за сволочь! Неужто вы всё ещё надеетесь, что вам удастся всё замять? — прыснув ядом, на упрёк Нин Инъин, ответила молодая госпожа Дворца. — Такой человек, как наш учитель, не способен на подобные злодейства! — сказала ей Нин Инъин. — А ты, мелкая шавка, не смей даже и слова говорить о нём! — указав на молодую госпожу Дворца, возразила Цзюэши Хуньян. К сожалению, это меньшее, что та сейчас могла сказать. Мин Фань не замедлил поддержать подруг: — Мы были с тобой вежливы лишь из почтения к старому главе Дворца, так что и тебе не повредило бы соблюдать приличия и хоть немного следить за языком! — Такой человек, как он? — усмехнулась молодая госпожа Дворца. — Тогда скажите-ка мне, почему он бежал от справедливого наказания? И почему он... он... делал такие вещи! — при этих словах она стиснула зубы, а глаза покраснели от переизбытка чувств. — Приговор ещё не вынесен! — возразила Нин Инъин — Что же ты имеешь в виду под «справедливым наказанием»? Если уж об этом зашла речь, истинный виновник преступления до сих пор не установлен! Мы, ученики хребта Цанцюн, не спешим заклеймить ваших из дворца Хуаньхуа за то, что вы перешли все границы дозволенного в своей подозрительности и предвзятости! Это вы настояли на заточении главы нашего пика в Водной тюрьме – если бы не это, события не приняли бы столь скверный оборот! — Хочешь сказать, что мы сами навлекли на себя все беды? Что ж, похоже, хребет Цанцюн в своём непревзойдённом величии возомнил, будто ему всё дозволено. Вместо того чтобы принести извинения, вы пытаетесь переложить вину на пострадавших! И с такими-то моральными принципами вы претендуете на звание первой школы совершенствующихся! Подумать только! Губы Нин Инъин дрогнули. — Хребет Цанцюн носит звание первой школы совершенствующихся по всеобщему признанию, принимаешь ты это или нет – дело твоё. К тому же ты не можешь отрицать, что первой нарывалась на ссору! Мы, ученики пика Цинцзин, мирно перекусывали – ты же, едва переступив порог, принялась оскорблять нас, требуя, чтобы мы всем пиком встали на колени и, земно кланяясь, покаялись перед тобой! Договорилась до того, что всю нашу школу следовало закопать живьём вместе с жертвами, – и кто после этого проявляет неслыханную дерзость? Город Хуаюэ – это тебе не твой задний двор! Или ты почитаешь таковым весь белый свет? — Пик Цинцзин славится учтивостью своих адептов, — больше не в силах молчать, Цзюэши Хуньян тоже решила, слегка выплюнуть свою желчь — и мы твёрдо следуем заветам учителя. Он наставлял нас, что не подобает пререкаться с невоспитанными детишками – лишь поэтому мы до сих пор терпим твоё хамское поведение. Надеюсь, что ты уже всё высказала. Если, да, тогда поди прочь, с глаз долой и не мешай нашей трапезе, а то у меня аппетит пропадает от одного твоего вида! — внезапно заметив чашку и тарелку с лапшой с ближайшего стола, она, будто в бреду, выплеснула чашку с чаем под ноги девушке. Молодая госпожа Дворца отпрыгнула, но всё же не успела увернуться, и несколько капель чая попали на подол её одеяния. — Ах ты, мерзавка! — взвизгнула она. «Мерзавка?» — быстро пронеслось в голове Цзюэши Хуньян. Мин Фань больше не мог притворяться, будто увлечён едой. Швырнув палочки на стол, он угрюмо усмехнулся: — Не думай, будто мы тебя боимся только потому, что ты – дочь старого главы Дворца. Ты – всего лишь избалованная папенькина дочурка. Ни твоё старшинство, ни уровень совершенствования не достойны уважения – единственное, чем ты можешь похвалиться, так это умением выводить людей из себя. Думаю, что тут есть только одна ведьма, и она стоит прямо перед нами. Ты позоришь свою школу подобным поведением! Молодая госпожа Дворца побледнела от гнева. Ненависть, круто замешанная на зависти, окончательно затмила ей разум, и в воздетую руку молодой госпожи Дворца скользнула чёрная тень, подобная выползшей из рукава ядовитой змее. «Ёпта! Плётка! Стоп... На меня?!» — не сразу осознав ошибку своих действий, Цзюэши Хуньян достала Бинцяо, чтобы отбить удар плети, как вдруг по залу раскатился оглушительный грохот, будто от столкновения камня с металлом. Поначалу молодая госпожа Дворца не придала этому значения, но вскоре ощутила, что ладонь между большим и указательным пальцем руки занемела. Плеть выпала из ослабевшей кисти и отлетела в сторону. Цзюэши Хуньян долго не понимающе смотрела на молодую госпожу Дворца, а после в её голову, будто пришло осенение. Она, не успев ничего обдумать, начала быстро мотать головой в поиске спасителя. Наконец, найдя нужную фигуру вдалике, девушка остановила взгляд там. Он тоже смотрел на неё, но его взгляд был нечитаемым, в то время, пока по взгляду девушки можно было увидеть многое. То ли обеспокоенное, то ли почти разрыдавщееся - от чего? - лицо, слегка бегающие зрачки глаз и поджатая губа. Перед глазами могла бы и дальше летать белая пелена, если бы фигура Шэнь Цинцю не изменилась в лице. Ло Хуньян всё поняла, но было слишком поздно, ибо же лень. Раздался оглушительный хлопок, голова девушки дёрнулась в сторону, и она схватилась за щёку. Раздувающаяся от гордости молодая госпожа Дворца, потирая запястье, со злорадным смешком вздёрнула подбородок: — Раз твой учитель так и не научил тебя ничему путному, прими первый урок от этого мастера Дворца: следи за языком! «Стоп! Я опять всё испортила! Система, разве я не нарушила какой-то особый ход событий, за который ты и баллы можешь снять?!» — как не в себя, пищала про себя Цзюэши Хуньян. [На данный момент, в задачи пользователя входит: присматривать за родителями, чтобы никто не помешал их любовной линии. Это событие никак не вредит отношениям Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ, поэтому баллы списываться и не будут.] «То есть, я могу вмешиваться во всё, что не касается моих родителей и мне ничего не будет? Вот прям совсем?» [Наш ответ: да.] Увидев выражение лица девушки, молодая госпожа Дворца слегка замялась. Её лицо ничего не выражало; ни печали, ни гнева. Ничего! Только лишь в лазурный глазах был виден еле заметный огонёк. — Ах ты дрянь! — выхватив меч из ножен, во всеуслышание завопил Мин Фань — Это уже переходит все границы! Братья, к бою! Терпение остальных учеников пика Цинцзин также давно было на пределе: как могли они вынести, чтобы их шимэй избивали у них на глазах?! С воодушевлёнными криками они выхватили ослепительно сверкающие мечи. Мин Фань, который к этому времени уже ввязался с кем-то в схватку, улучил мгновение, чтобы среди звона скрещивающихся мечей полным сочувствия голосом вопросить: — Как ты, сяо шимэй? «Этот удар предназначался не для меня...» — горестно думала Цзюэши Хуньян, смотря на Мин Фаня — «Но, раз уж мне далт флаг в руки, то почему бы не воспользоваться этим?» — С этой шимэй всё в порядке — проговорила девушка и начала искать того, на ком так хотела выплеснуть всю свою злобу. Цзюэши Хуньян услышала истошный вопль кота, после чего драка слегка утихла. Уже с кулаками и мечом, собираясь идти на молодую госпожу Дворца, девушка почувствовала, как кто-то подхватил её под локоть, подталкивая в плечо, и меч девушки принялся танцевать в воздухе практически без какого-либо участия с её стороны, рассыпая серебристые блики по залу. Один за другим раздались два хлопка, и молодая госпожа Дворца закрыла лицо, замерев на месте, будто деревянная курица. Цзюэши Хуньян врезала молодой госпоже Дворца сперва по одной щеке, потом по другой. В то же мгновение все, не сговариваясь, прекратили сражение. — Отличный удар, сяо шимэй! — возликовала Нин Инъин. — Я? — слабым голосом отозвалась Цзюэши Хуньян, она не особо хотела разбираться с тем, что это сказала Нин Инъин. Удар, кажется, был слабее того, что она хотела нанести, но по лицам остальных она поняла, что и это было довольно сильно. «Так ещё и с обеих сторон. Туда! И пусть только попробует попасться мне на глаза! За отца и пик эээ... Всех без разбора! Вот как!» — Не робей! — подбодрил её Мин Фань — Врезала – и правильно сделала! Все свидетели, что она первая начала! Подумать только - так подло ударить того, кто боялся поранить её из великодушия! Это послужит ей хорошим уроком! — все ученики пика Цинцзин один за другим поддержали его ободрительными выкриками. В глазах молодой госпожи Дворца заблестели слезы. — Ты... вы... да как ты посмела меня ударить! Даже мой отец ни разу меня не бил! — Серьёзно?! Ты первая на меня набросилась, чертовка с плёткой! И что-то ещё смеешь мне говорить о том, как я посмела тебя ударить?! В следующий раз будешь иметь ввиду, что если кто-то осмеливается притеснять адептов пика Цинцзин, то наш долг — Цзюэши Хуньян указала на учеников пика Цинцзин — ответить ему тем же в двойном размере! В противном случае мы даже преступим заветы нашего учителя! Моложая господа Дворца застыла в немом то ли шоке, то ли гневе. Она знала, что Цзюэши Хуньян - хорошая подруга Ло Бинхэ с пика Цинцзин - боевая девушка, но знала, что настолько. Однако, какой бы недалёкой ни была молодая госпожа Дворца, она и её товарищи не могли не заметить, что тут что-то нечисто. Прикрывая уродливо раздувшиеся, побагровевшие щеки ладонями, молодая госпожа Дворца уставила на некую фигуру негодующий взгляд: — Эй! А ты ещё кто такой? Шутить со мной вздумал? Её собратья мигом окружили фигуру, перекрикивая друг друга: — Молодая госпожа задала тебе вопрос! Присмотревшись, Цзюэши Хуньян смогла понять на кого те сейчас бычат. Неторопливо наклонившись, Шэнь Цинцю выпустил кота, а затем разогнулся и указал на маячившего за их спинами понурого ученика: — Почему бы вам, ребята, вместо этого не поинтересоваться, кто он такой? Все взгляды тотчас переместились на таинственного адепта. Сперва молодая госпожа Дворца, света белого невзвидевшая от злости, удостоила эту личность лишь косого взгляда, однако чем дольше она на него смотрела, тем более странным он ей казался. Временно оставив Шэнь Цинцю в покое, она уставила подозрительный взор на внезапно сделавшегося центром всеобщего внимания ученика. — Ты кто такой? Почему ты так одет? Ты точно из дворца Хуаньхуа? Отчего же я тебя никогда прежде не видела? Ученик растерянно шевелил губами, не в силах вымолвить ни слова. Так и не дождавшись от него ответа, молодая госпожа Дворца обернулась к сотоварищам: — А как насчёт вас? Кто-нибудь его знает? Видя, что обстоятельства обернулись не в его пользу, таинственный ученик испустил пронзительный вопль. На него тотчас же нацелился лес мечей. — Отойдите от него! — опомнившись, выкрикнула Цзюэши Хуньян, предостерегая других учеников, которые вряд ли послушают её. В то же мгновение в пальцах Шэнь Цинцю оказался один зелёный листок, который он тут же запустил ловким движением запястья. Скользнув к подозрительному ученику, он сверкающим, как лезвие меча, краем вспорол его одежду, выставив напоказ голое тело. Все, кто стоял рядом, тут же попятились, словно увидели привидение; некоторые, вскрикнув с перепуга, опрометью бросились вон из лавки. Багряно-красная кожа! Видя, что сеятель вот-вот накинется на одного из учеников пика Цинцзин, Шэнь Цинцю бросился наперерез, ударив демона ногой в грудь. Разбив два стола в щепки, сеятель принялся отчаянно харкать кровью. — Почему вы до сих пор здесь?! — оглянувшись, раздосадованно крикнул Шэнь Цинцю. Однако Нин Инъин уже вцепилась в него, одновременно заливаясь слезами и смехом: — Учитель, это правда вы? Цзюэши Хуньян молча улыбаясь уставилась на учителя, легко вздохнув, хоть и понимала, что это облегчение ненадолго. Тем временем сеятель с недюжинным упорством вновь устремился в атаку. Одной рукой - Шэнь Цинцю оттолкнул из-под удара Нин Инъин, другой же – послал сгусток огня в противника. Но пламенный шар не достиг цели. Вернее, он даже не вылетел! Мужчина ещё пару раз щёлкнул пальцами – и хоть бы искорка вылетела. Пока Шэнь Цинцю кипел от праведного гнева, сеятель уже хотел налететь на него, но Цзюэши Хуньян, на этот раз, успела это заметить и одним ударом меча отослала сеятеля куда подальше в стену. Не успев осознать, что только что произошло, Шэнь Цинцю со всей силы послал в сеятеля пламенный заряд. Тело вопящего сеятеля в мгновение ока скрыла огненная завеса. Нин Инъин и Мин Фань тотчас ринулись к Шэнь Цинцю с двух сторон, со слезами на глазах восклицая: — Учитель! А Нин Инъин, заметив, что Цзюэши Хуньян до сих пор просто стоит перед учителем, схватила и сама прижала её к нему. Девушка сначала застыла в немом шоке, но не стала долго сопротивляться, обняв Шэнь Цинцю. Удивительно, но за эти три года, она не была так близка к нему, как сейчас. Вздохнув, Цзюэши Хуньян наконец-то, будто вновь почувствовала знакомый запах, который она не слышала уже много лет. Пять лет уж точно. Цзюэши Хуньян невольно потёрлась носом о лохмотья, что сейчас были на Шэнь Цинцю, пытаясь запомнить этот запах надолго. Остальные ученики пика Цинцзин были явно не прочь присоединиться к этому празднику жизни, однако их остановил красноречивый взгляд Шэнь Цинцю, словно говорящий: «А ну марш на улицу и наверните сотен пять кругов!» Поскольку в его маскировке больше не было никакого смысла, Шэнь Цинцю с силой провёл руками по лицу, возвращая себе истинную внешность. — Кто-нибудь заразился? — первым делом спросил он, после чего, будто упрекая, произнёс: — Немедленно примите лекарство! Не переставайте принимать лекарство! Цзюэши Хуньян невольно улыбнулась, помня, как за эти несколько лет, Шэнь Цинцю успел возненавидеть эту фразу. Но двое из оставшихся трёх учеников и не желали слушать упрёки учителя. — Учитель, наконец-то мы нашли вас! — Учитель, эта ученица ужасно по вам скучала! Но только Шэнь Цинцю собрался ответить на их стенания, как ощутил пробежавший по спине холодок. Он успел оттолкнуть своих учеников как раз вовремя: вылетевший из складок верхнего одеяния Сюя со звоном блокировал удар железной плети молодой госпожи Дворца. — Совсем из ума выжила? — выругался Шэнь Цинцю — И где ты только получаешь такой заряд злости каждый день? — Подлый предатель! — завопила в ответ она — Верни жизни моих шисюнов и шицзе! Шисюн Ма провинился разве что тем, что был не слишком учтив с тобой, заключая тебя под стражу, а ты... ты... Его постигла столь трагическая кончина, столь ужасная... «Ну, во-первых, это сделал не мой папаша. А во-вторых, иди нахуй! Советую сначала разобраться в ситуации, а потом уже обвинять всех и всё!» — Покидая дворец Хуаньхуа, этот Шэнь не навредил ни единому живому существу — отозвался Шэнь Цинцю — Так к чему вещать мне о его ужасной кончине? — Оглянувшись, он шёпотом обратился к своим ученикам — Он что, правда умер? И насколько же трагично? — Да, и очень, очень трагично — шепнул в ответ Мин Фань — Всё тело посинело и раздулось. — Поговаривают, что это сильный демонический яд — прошептала Цзюэши Хуньян, сделав акцент на последних словах. — Здесь никто не купится на твои уловки! — прервала их молодая госпожа Дворца — Сегодня я заставлю тебя заплатить за жизни адептов дворца Хуаньхуа твоей собственной! — Сказать по правде, этот Шэнь никогда не был сведущ в ядах — невозмутимо отозвался Шэнь Цинцю — Существуют тысячи, вернее, десятки тысяч других способов расправиться с твоими сотоварищами из дворца Хуаньхуа, так зачем бы мне прибегать к самому хлопотному из них? Я признаю, что бежал из тюрьмы, но где доказательства, что при этом я кого-то убил? Один из учеников дворца Хуаньхуа выкрикнул: — А где доказательства, что ты никого не убивал? — А где доказательства, что убивал?! — воскликнула Цзюэши Хуньян, но получив укоризненный взгляд наставника, виновато замялась. Поразмыслив пару мгновений, Шэнь Цинцю осторожно поинтересовался: — А что на этот счёт говорит старший адепт вашей прославленной школы Гунъи Сяо? Цзюэши Хуньян мигом передёрнуло, как и многих к других. К примеру: глаза молодой госпожи Дворца широко распахнулись, отчего унявшиеся было слёзы вновь хлынули по щекам. — И у тебя ещё хватает наглости поминать шисюна Гунъи? — уставив плеть на Шэнь Цинцю, молодая госпожа Дворца вопросила: — Думаешь, что, раз он погиб, ты можешь безнаказанно чернить его имя? Шэнь Цинцю словно громом поразило. Он переспросил, всё ещё надеясь, что неверно расслышал: — Что ты такое говоришь? Гунъи Сяо умер? Когда это произошло? Кто это сделал? — Кто это сделал? — злобно процедила молодая госпожа Дворца — И как у тебя ещё язык поворачивается об этом спрашивать? Все ученики дворца Хуаньхуа мигом окружили Шэнь Цинцю, повинуясь приказу госпожи: — Уничтожьте этого гнусного предателя, отомстите за шисюна Гунъи, а также шисюнов и шицзе, которые стерегли Водную тюрьму! Заставьте его сполна заплатить по счетам! — В твоём крохотном мозгу вообще ни одна извилина не может напрячься, чтобы хоть чуть-чуть смогла подумать? — не выдержав, воскликнула Цзюэши Хуньян — Не видишь, что наш учитель впервые об этом слышит? — Ученики пика Цинцзин мигом присоединились к заварушке. Из страха, что кто-нибудь пострадает, Шэнь Цинцю уже не мог как следует продумывать свои действия. Чувствуя, что всё это добром не кончится, он выскочил из лавки, походя выкрикнув: — Эй, вы, за мной! Расчёт оказался верным: обе стороны тотчас позабыли о сражении, спеша протиснуться в двери. Однако оказавшись на улице, мужчина нос к носу столкнулся с большой группой совершенствующихся в одеяниях разных школ – наставив на него мечи, они мерили его одинаково хищными взглядами. «Близко. Уже совсем близко! Что же делать?!» — верещала про себя Цзюэши Хуньян, пока боковым зрением не заметила, как какой-то ученик дворца Хуаньхуа, наставил на неё свой меч. Девушка молниеносно, достав Бинцяо из ножен, отбила удар ученика — «Точно. Борьба между пиком Цинцзин и дворцом Хуаньхуа. Ну, эти гады сами нарвались.» Она не знала сколько прошло времени, прежде чем услышала странные крики заклинателей. — Казнить демона! — Справедливость превыше верности! Цзюэши Хуньян мигом застыла на месте. Найдя взглядом Мин Фаня, она подбежала к нему и желая привести их на место действия, крикнув: — К чёрту, всё это! Там что-то происходит! — Мин Фань прислушавшись, вскинул меч и крикнул: — Братья, долой сражение! Снаружи что-то происходит! — Вы идите, а мы задержим этих уёбков! — крикнул Тао Бао. Цзюэши Хуньян не пожалела, что рассказала ученикам пика больше матерных слов, хотя те до сих пор не всегда понимали, когда какое слово будет уместно. Переглянувшись с Мин ФАНОМ, девушка нашла Нин Инъин и схватив ту, выбежала из виной лавки. Цзюэши Хуньян, будто чувствовала, куда надо идти, напрявляла своих шисюна и шицзе. Растолкнув нескольких заклинателей зевак, троица пришла к месту событий. Нин Инъин уже довелось слышать о том, что Ло Бинхэ жив, поэтому она была одновременно удивлена и обрадована неожиданной встречей, но затем её взгляд упал на смежившиеся, будто во сне, веки учителя, и вместо слов приветствия она дрожащим голосом произнесла: — А-Ло... Учитель... что с ним? Подошедший Лю Цингэ, из уголка рта которого стекала струйка крови, отрубил: — Он мёртв! «Это ненадолго.» — слегка утешила себя Цзюэши Хуньян. Остальные ученики застыли словно громом поражённые. — Кто убил его?! — выкрикнул Мин Фань. Все взгляды тут же обратились на Ло Бинхэ. Мин Фань со товарищи обнажили мечи, изготовившись к битве, но Лю Цингэ остановил их: — Вам его не одолеть. Глаза Мин Фаня стремительно краснел. — Шишу Лю, вы же сможете убить его, отомстив за учителя?! — И я тоже не смогу — блёклым голосом отозвался тот. Мин Фань задохнулся от нахлынувших чувств. Стерев кровь с губ, Лю Цингэ произнёс: — Он не убивал Шэнь Цинцю. Но, хоть ваш учитель и не был им убит, он умер из-за него. И хребет Цанцюн воздаст ему за это! Казалось, Ло Бинхэ вовсе утратил способность воспринимать то, что творится вокруг. Всё, на что он смог решиться – это медленно повторить: — Учитель? — Прекрати называть его учителем! — выкрикнул Мин Фань — Не оскорбляй его этим хотя бы сейчас! Братья, что нам за дело до того, что мы не сможем его одолеть? По крайней мере, умрём с честью рядом с учителем! Услышав это, инстинктивно Цзюэши Хуньян первая перегородила ему дорогу. Хоть и знала, что это сделает и Нин Инъин, хоть и знала, что Ло Бинхэ ничего не будет. Она сама не особо понимала, что делает, просто... Просто она была зла! Объятый яростью Мин Фань решил, что Цзюэши Хуньян сделала это из былой привязанности к Ло Бинхэ. — Сяо шимэй, ты только посмотри, чем всё кончилось! — упрекнул её он — Неужто ты до сих пор так ничего и не поняла?!... — Завали ебало!... — оборвала его Цзюэши Хуньян, но опомнившись, проговорила: — Что сказал бы учитель, видя, как тебе не терпится свести счёты с жизнью? Он дал сеятелю заразить себя, чтобы защитить нас, и так-то ты чтишь его жертву? Такая твёрдость характера и злоба, что источала девушка, заставила Мин Фаня застыть от изумления. Он так и стоял словно громом поражённый, пока по лицу не покатились слёзы. — Но... как можно стерпеть подобную несправедливость?... — горестно всхлипнул он — Учитель не сделал ничего дурного, а его обвинили в том, что вступил в сговор с демонами, убивал людей, заклеймили злодеем, заточили в Водной тюрьме... Ему ведь не дали ни единого шанса оправдаться! — Его голос заглушили новые всхлипы, и он не сразу смог выговорить: — А всё потому, что он так любил этого мальчишку... Он даже поставил на него пять тысяч духовных камней на собрании Союза бессмертных, так он в него верил! Он так искренне радовался, когда другие хвалили его… А потом он отказался возвращать Чжэнъян на пик Ваньцзянь, вместо этого настояв на том, чтобы устроить могилу меча на заднем склоне горы... Он так долго горевал, так безутешно... И теперь, после всего этого, встретить подобный конец?! «Давай! Ему и так хреново, так надави на больное, сделай ему ещё хуже!» — подумала Цзюэши Хуньян, мысленно ударив себя ладонью по лицу. Нин Инъин сделала шаг вперёд. Несмотря на то, что глаза девушки были не менее красны, чем у Мин Фаня, её голос звучал ровно. — А-Ло, хоть мы и не присутствовали на судилище, затеянном в городе Цзиньлань, мы все о нём наслышаны. Не знаю, почему, выжив, ты не пожелал вернуться на хребет Цанцюн, не возвратился к нам на пик Цинцзин, и тем паче не могу понять, почему не заступился за учителя. Мне ещё меньше известно о том, что случилось во время собрания Союза бессмертных, но ты мог бы, по крайней мере, воздать учителю за всё, что он для тебя сделал за годы твоего обучения, – его поддержка и желание защитить тебя были искренними, это подтвердит любой из моих товарищей — помедлив, она продолжила: — Если ты до сих пор держишь на учителя обиду за то, как он обращался с тобой многие годы назад, то вспомни тот день, когда ты потерял свою нефритовую подвеску. Когда кто-то внезапно напал на шисюна и остальных, ты тоже должен был кое-что заподозрить: кто ещё на пике Цинцзин способен столь искусно применять листья бамбука как оружие, чтобы тайком проучить провинившихся учеников? Ло Бинхэ бессознательно притянул тело Шэнь Цинцю ближе к груди. — Я так ошибался, учитель... — слабым голосом произнёс он — На самом деле я... я знаю, что кругом неправ. Я... я не хотел убивать тебя.. — Всё, что должно было быть сказано, уже сказано — решительно прервала его Нин Инъин — Даже если учитель в чём-то виноват перед тобой и ты не смог исцелиться от этой обиды, сегодня он сполна с тобой расплатился, верно? Так что отныне... — Тут голос всё-таки изменил ей, и она вынуждена была отвести глаза — Я прошу тебя... больше никогда не называй его учителем. — Я вовсе не хотел, чтобы ты заплатил мне за это... — произнёс Ло Бинхэ вслух, обращаясь к самому себе — Я.. Я просто не мог обуздать свой гнев, потому что всякий раз, видя меня, ты менялся в лице, словно встретил призрака... Ты как ни в чём не бывало болтал с другими и улыбался им так же, как прежде мне одному! А со мной даже словом перемолвиться не желал, обвинял во всех грехах... Я... я так ошибался — запинаясь, повторил он, стирая кровь с лица Шэнь Цинцю — Ты ведь обвинил меня в том, что я – демон, потому я и не явился на хребет Цанцюн – я боялся, что ты вновь прогонишь меня прочь. Я думал, что если заполучу власть во дворце Хуаньхуа, став таким же, как ты, главой праведных совершенствующихся, то ты снова сможешь мною гордиться... — с трудом справляясь с собой, он закончил дрожащим голосом: — Учитель... я... я... на самом деле я... — Долой твоей пустой болтовни! Он не услышит тебя! — не терпеливо крикнул Лю Цингэ, проходя ближе к Ло Бинхэ. — Шишу Лю... — остановила его Цзюэши Хуньян. Тот недоверчиво покосился на неё, но почему-то остановился. Девушка подходила всё ближе и ближе к Ло Бинхэ, наблюдая, обратит ли он на неё внимание. Но тот оставался непоколебим, смотря на учителя. Девушка села перед другом на колени и, достав из мешочка цянькунь маленький платочек, она начала вытерать кровь с лица Ло Бинхэ. «Что-то это мне напоминает...» — подумала Цзюэши Хуньян, но после отмахнулась от этой мысли. — Ло Бинхэ... — тихо позвала его та. Парень, будто наконец вернувшись из собственного забытия, посмотрел на девушку, что сидела перед ним. Его зрачки резко сузились, а руки задрожала ещё сильнее. — Прости, шимэй... — проговорил Ло Бинхэ. Только сейчас Цзюэши Хуньян заметила насколько сильно изменился за эти три года её отец. Он стал больше похож на того Ло Бинхэ, каким она его запомнила, когда только переселилась в свою Ос. Девушка невольно улыбнулась, глядя ему в глаза — Прости... Я не хотел... — Я знаю, Ло Бинхэ. Знаю. А теперь, пожалуйста, отпусти учителя — она знала, что он вряд ли послушает её, но попытаться хотя бы надо. Ло Бинхэ, услышав её слова, отодвинулся назад, сильнее прижав учителя к себе. — Нет! — Что значит "нет"?! — взъелся Лю Цингэ, тот начал стремительно подходить к Ло Бинхэ, но уже Нин Инъин переградила ему дорогу. — Бинхэ, прошу... Мы должны закопать тело учителя на пике Цинцзин, где ему и место... — тихо начала уговаривать Ло Бинхэ Цзюэши Хуньян. — Нет! Я верну учителя к жизни... Обещаю! — упрямо заголосил тот. — Вернёшь к жизни?! Это невозможно! Отпусти его, по хорошему! — обойдя Нин Инъин, Лю Цингэ начал доставать Чэнлуань из ножен. Когда он был уже совсем близко, Цзюэши Хуньян быстро встала, заслоняя Ло Бинхэ собой — И ты туда же? Двое любимых учеников Шэнь Цинцю идут по одному пути! — Мы не на одном пути! Я просто хочу решить всё словами, пока вы, шишу Лю, хотите решить всё кулаками и мечом! — грозно воскликнула та. — Эта сволочь не понимает слов! Поэтому прочь с дороги! — Лю Цингэ уже замахнуться, чтобы отбросить девчонку, как вдруг, мигом вставший, Ло Бинхэ схватил его за запястье. — Не позволю, причинить ей боль — прорычал он сквозь зубы, а после ожидающе посмотрел на Цзюэши Хуньян. Он отпустил запястье Лю Цингэ и протянул руку девушке. Она, примерно, понимала, что он от неё хочет. Отрицательно покачав головой, Цзюэши Хуньян тихо проговорила: — Прости... Не держи на меня зла. «А то мне же потом и будет жопа...» — Не буду — мягко ответил Ло Бинхэ. А после, взглянув на Лю Цингэ, ногой пнул его прямо в живот. Цзюэши Хуньян ошарашенно подскочила на месте, наблюдая как Лю Цингэ улетает куда-то далеко. «Вуиииии... Полетела птичка далеко-далеко...» — подумала девушка, а когда вновь взглянула на Ло Бинхэ, тот уже скрылся из виду — «И что это только что было?» * * * Мало ей было предложения Ло Бинхэ, так ещё и не пойми откуда взявшийся Шан Цинхуа, на глазах у многих, забрал её у однокашников со словами: — Могу ли я, на пару мгновений, одолжить у вас вашу шимэй? Можно? Можно. Хорошо... — тот чуть ли не за шкирку потащил её подальше от чужих ушей. Он почти впечатал её в дерево, крича: — Что это только что было?! — Да, я тоже не особо поняла, зачем Бинхэ протянул мне руку... — сделав вид, будто ничего не понимает, задумчиво проговорила Цзюэши Хуньян. — Да я даже не только про это! Нет, я конечно давно понял, что с ним что-то не то, но что он тут устроил? — уже спокойнее спросил автор. — Вероятно, драку и истерику — пожав плечами, ответила девушка. — Хватит притворяться, будто ты ничего не знаешь! Лучше скажи правду, что с гаремным жеребцом Ло Бин-гэ? — Почему ты вообще у меня спрашиваешь? — А у кого ещё?! Ты тут единственный попаданец, который знает будущее! — Пхах, говоришь так, будто я гадалка какая-то ха-ха — но заметив злобный взгляд Шан Цинхуа, Ло Хуньян тяжело выдохнула — Ладно-ладно... Но будущее я рассказывать тоже не буду. Так, что ничего особо дельного ты не услышишь. И всё именно так, как ты видишь. Шан Цинхуа тяжело вздохнул. — Значит, гарем отменяется? — Ло Хуньян одобрительно кивнула. Шан Цинхуа ещё долго стоял потирая вески, а после до того, будто дошло — Подожди... — Я по съёбам... — хотела уже улизнуть девушка, но мужчина схватил её за плечо и развернул к себе. — Если гарема нет, то... Ты... Как?... А... Аа... А! — всё быстрее и быстрее до него доходило. За пару мгновений его лицо, кажется, успело поменяться уже сто восесьдесят раз. Оно то бледнело, то кранело. Ло Хуньян же глупо улыбаясь, смотрела на него — Так ты дочка Ло Бинхэ и... — Да! — не дослушав, проговорила девушка. Шан Цинхуа ударил себя по лицу. — А я то думал... А я то думал!... Пиздец. Пиздец! — он до сих пор пребывал в шоке и Ло Хуньян полностью его понимала. — Наматерился? Теперь я могу идти? — Я думал, что ты только рада поболтать. — Ты много думаешь, но всегда того. Сейчас, как ты видишь, у всех траур! И у меня он должен быть в том числе! — но если честно, то предверие бедствия было страшнее, чем само бедствие — Как-нибудь можешь заскачить к нам на пик, если твоя ревнивая жёнушка тебя отпустит. Обещаю, я и по человечески отвечу на некоторые твои вопросы и шэневское вино открою, который тот припрятал, специально для встречи с тобой, но, прошу, позже!... — Да... Да, конечно — в задумье ответил Шан Цинхуа, а после, когда девушка уже убежала, он вдруг опомнился — Стоп. Какая ещё ревнивая жёнушка? — Цинхуа — от ледяного голоса Мобэй-цзюня, Шан Цинхуа чуть не отлетел на небеса.