Моя новая жизнь

Сначала не было ничего. Только вязкая, абсолютная темнота, похожая на затяжной осознанный сон. Мой разум, который в прошлом никогда не затихал ни на секунду, вдруг превратился в чистый лист. Никаких мыслей, никаких звуков — только пугающая, звенящая пустота. Это было так ново, что я не сразу поняла, что я всё еще жива и существую. Затем пришло ощущение ритма. Мерное покачивание, едва слышный гул мотора и мягкая вибрация. Я ехала. Пытаюсь пошевелить рукой — тело кажется чужим, слишком легким и непослушным. Веки как налитые свинцом, но когда мне всё же удалось их разомкнуть, реальность ударила по глазам мягким светом автомобильного салона. Я действительно ехала в машине, удобно устроившись на чьих-то коленях. — Коё, котёнок мой, ты проснулась? — ласковый женский голос прозвучал совсем рядом. Ударение мягко упало на «о», превращая имя в нежный выдох. — Похоже, нет... Ну и соня, — раздался в ответ мужской голос, в котором слышалась теплая, усталая улыбка. «Они говорят на корейском...»— вспыхнула мысль в голове. Чистый, благородный выговор, без малейшего акцента. Какое счастье, что мама в той, моей настоящей жизни, настояла на изучении языка, иначе я бы сейчас ничего не поняла. Я заставила себя сесть и потянулась, расправляя затекшие плечи. Салон дорогого автомобиля пах кожей и едва уловимым парфюмом. Рядом со мной сидела женщина редкой, изысканной красоты — в её чертах угадывалось смешение корейской и японской крови. Мике. Это имя всплыло из глубины подсознания само собой. «Она очень похожа на мою маму, только глаза другие...» С другой стороны сидел мужчина, чей взгляд выдавал в нем человека, привыкшего нести груз огромной ответственности. За рулем неподвижно замер водитель — ничем не примечательный азиат, чья спина казалась продолжением кресла. Внезапная вспышка боли в висках заставила меня зажмуриться. В подсознании что-то кольнуло, и чужие воспоминания хлынули ледяным потоком, смешиваясь с моими собственными. Я — семилетняя девочка. Моя фамилия — Хван, как у матери. Но мой отец... мой отец носит другую фамилию. Ким Дже Соб. Чрезвычайный и полномочный посол Республики Корея. Мы ехали из аэропорта. За окном мелькали серые пейзажи осеннего леса, начавшего преображение в зимний. Я смотрела на свои маленькие ладони и не могла поверить: взрослая женщина из эпохи квантовых скачков заперта в теле ребенка, чей отец — ключевая фигура в политических играх прошлого. — Тебе приснился плохой сон? — Мике нежно коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными. Я не успела ответить. Краем глаза я заметила, как водитель резко взглянул в зеркало заднего вида. Его спокойствие сменилось напряжением хищника, почуявшего опасность. Сзади, разрезая сумерки агрессивным светом фар, к нам стремительно приближался темный автомобиль. — Господин посол, за нами хвост, — коротко бросил водитель. Воздух в салоне мгновенно стал тяжелым. Дже Соб не вскрикнул, не запаниковал. Он лишь крепче сжал подлокотник, и в этом жесте я увидела всё: и его страх за нас, и его готовность идти до конца. Через секунду тишину разорвал первый хлопок. Пуля ударила в стекло, и мир, который я только что обрела, начал разлет аться на осколки. Второй хлопок был громче — пуля ушла в корпус, и машину повело. Мике мгновенно среагировала, накрыв меня своим телом. От неё пахло дорогим кремом и, внезапно, острым, металлическим запахом страха. — Вниз! Коё, не поднимай головы! — её голос больше не был ласковым, он превратился в ледяной приказ. Дже Соб что-то кричал водителю, но звуки начали тонуть в хаосе. Трасса была пуста, лишь серые бездушные сосны безмолвными свидетелями неслись мимо. Машина преследователей ударила нас в бок. Скрежет металла о металл пронзил барабанные перепонки. Удар, еще один. Мир перевернулся. Помню лишь жуткое чувство невесомости, а затем — оглушительный грохот. Стекла взорвались миллионами искр. Когда вращение прекратилось, воцарилась тишина, нарушаемая только шипением выходящего пара и капающим топливом. Я лежала на потолке перевернутой машины. Моя голова гудела, а лицо заливало чем-то теплым. — Мике... — прохрипел Дже Соб. Он не двигался. Его рука, еще недавно сжимавшая подлокотник, безжизненно свисала под неестественным углом. Водитель уткнулся лицом в сработавшую подушку безопасности, которая медленно окрашивалась в красный. Они погибли мгновенно. — Коё... — послышался судорожный шепот. Мике была жива. Её ноги были намертво зажаты искореженным металлом переднего сиденья, а на светлом пальто расплывалось огромное пятно крови. Она дышала тяжело, со свистом. Из последних сил она дотянулась до дверной ручки, которая чудом поддалась, и вытолкнула меня наружу, в холодную грязь обочины. — Беги, Коё! В лес! Не оборачивайся! — её глаза, полные нечеловеческой боли и любви, замерли на мне на долю секунды. Я едва успела отползти на несколько метров, как за спиной раздался тяжелый «ух». Машина вспыхнула. Жар ударил в спину, освещая лес зловещим оранжевым светом. Я замерла, глядя на этот костер, в котором сгорала моя только что обретенная семья. Разум взрослой женщины кричал от ужаса, а детское тело сковал паралич. Рядом, хрустя гравием, затормозил черный автомобиль. Из него вышел мужчина. В свете пожара его лицо казалось маской — недобрый оскал, холодные глаза. Он прижал к уху телефон, равнодушно глядя на догорающий остов. — Объект «Ферзь» ликвидирован. Водитель и женщина мертвы, — голос его был будничным, как у клерка. — Что делать с девчонкой? Дочь Ким Дже Соба выбралась. Он замолчал, слушая ответ. Я затаила дыхание, сжавшись в комок за обгоревшим кустом. — Понял. Убрать свидетеля. Живой она не нужна. Вердикт был вынесен. У меня не было времени на скорбь. Взрослый опыт из 2036-го подсказал: если я останусь здесь — я труп. Я сорвалась с места прежде, чем он успел опустить телефон. Маленькие ноги утопали в глубоком снегу и осенней грязи, ветки били по лицу, выбивая слезы, но я бежала. Сзади послышался хруст — наемник не спеша пошел следом. Он был уверен, что семилетняя девчонка не уйдет далеко. — Эй, Ким! Или как тебя там? — его голос доносился из-за деревьев. — Выходи, так будет быстрее. Он не знал моего имени. Дже Соб победил даже после смерти: для этого убийцы я была лишь анонимной «дочкой посла». Я бежала, пока легкие не начало жечь огнем. В какой-то момент топот позади стих. Наемник, видимо, решил, что в таком лесу и при таком холоде ребенок долго не протянет, а светиться лишний раз у горящей машины посла — плохая идея. Я упала в овраг, зарываясь в сухую листву. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас сломает ребра. В 2036 году я была добровольцем, испытателем будущего. Теперь моё будущее — это холодный лес , 2005 год, и клеймо дочери человека, которого только что стерли с лица земли. Моя «новая жизнь» началась. И она была вкуса крови и пепла.