Killer with the Cross

Дым плавно поднимался к потолку и, подхваченный воздухом, растворялся в солнечных лучах. Где-то, точно он уже и не вспомнит где, говорили что раньше в церквях дым создавали специальне лампочки, да кто ж из брал с собой на этот проклятый корабль, и тем более кто их восстанавливал бы на этой богом забытой планете. Сигарета предательски быстро дотлевала, всполохами отсчитывая время. До конца передышки. До конца миссии. До конца… всего? Вольфвуд устало потер лицо ладонью, отгоняя наваждение. Слишком много мыслей начало лезть в голову, разрушая с болью встроенную схему убей или будешь убит. Это же, в конце концов, его работа. Убивать. Во имя… опять картина, ранее целостная, не им построенная на религиозном обожании и подчинении, пошла трещинами. У бога оказалось два лица, и пока одно заставляло повиноваться, второе солнечно улыбалось. Один возомнил себя богом, пока второй старался слиться с людьми. У людей бывает столько боли в никогда не смеющихся глазах? Этого всего, вопросов, отсутствующих ответов, напоминаний, что у него вообще-то цель есть, задание, и задание это своё он ведёт на смерть, было слишком много. Он не справлялся. Не справлялся, и образ, выжигаемый со времён, как его забрали из приюта, начинал плыть перед глазами. Тон волос менялся, родинка под глазом (она была у того, мертвенно-бледного?) отчётливо вырисовывалась под левым глазом. Может стоило бы перестать мыслить в этом шаблоне, но детские установки было так просто из головы не выкинуть. Вольфвуд сложил руки в замок и уперся в них лбом, на манер молитвы шепча тихое “боже блять за что мне всё это”. Ладно, что Вэша приказали доставить к его, как оказалось, братцу. Ладно, что они оба явно не люди. Ладно даже, что это пахнет последним заданием в его короткой никчемной жизни. Не ладно, что работа, его миссия, задание, его блять цель, вызывает стойкое желание встать перед ним на колени и – – и на очередной нервной затяжке сигарета дотлела до пальцев, вынуждая досадливо зашипеть, и отправилась в насыпи песка. Не планета, а одна большая пепельница. За месяц? больше? он так и не смог понять этого лохматого дурака. В жизни до этого все люди делились на две категории: тех, кто мог его убить и тех, кто не мог. Таких, кто мог, но не хотел, не встречалось. Слишком вообще многое было вновинку. Вольфвуд старательно не думал, сколько он на самом деле прожил и насколько это разнится с его внешним видом, но. Но что часть его жизни была сожрана тренироваами и свалившейся слишком рано работой, свои следы оставило. И стоило хоть немного отпустить контроль, хоть немного выдохнуть, как оказалось, что внутри осталось ещё что-то, не поглощенное мерцающими инъекциями и дрессурой Ока. И это что-то требовало в городах попытаться найти пончики. Поделиться одеялом. Прикрыть спину в перестрелках не потому что задание, а потому что страшно не за себя. И оправдывать это всё только лишь добросовестным выполнением работы уже не выходило, во всяком случае с момента, когда сонный, уставший мозг стал подкидывать картинки. Разного содержания. Сборная солянка, что-то смутно-похожее на содержимое журналов, тихонько листаемых в приюте, пока не видят воспитательницы. Что-то неминуемо с алым плащом и металлической рукой, так причудливо смотрящейся на смуглой коже. В заповедях Ока не было ни слова о том, что в таких ситуациях делать. *** Вольфвуд достадливо стянул рубашку, оценивая полученные повреждения. Рукав порвался, резаная рана могла бы быть, но уже зажила. Жаль одежда не восстанавливается. Через дыру практически посередине спины виднелись стёршиеся от времени ступеньки, поднимавшиеся в месту, где когда-то был алтарь, и до безобразия длинные ноги, беспардонно влезшие в кадр. – Тебя не зацепило? – Вольфвуд закинул рубашку на поставленный рядом крест и придирчиво осмотрел Вэша. На красном, как обычно, ничего не видно. – Сними его уже наконец, и так жарко. – Ты прикрыл, спасибо, – Вэш улыбнулся и все-таки начал возиться с пуговицами. – Зачем вообще стрелять было, они же- – Не начинай, я никого не убил. – Спасибо. В повисшей тишине было слышно, как плащ соскользнул с плеч и тяжело упал рядом. Вольфвуд краем глаза проследил за траекторией, зацепил в кадре ремешки и холодный блеск металла. Водолазку Вэш не снял, как и всегда. Через так и не зашитую с прошлого раза дыру виднелась только только подзажившая кожа, ещё слишком розовая, не успевшая стать очередным стянущим кожу рубцом. Вэш потянулся и устало сел на верхнюю из ступенек. Как обычно, даже если и задели, он не скажет. Даже виду не подаст, не поморщится, если кто-то его видит. Взгляд невольно остановился в одной точке, картинка поплыла. Не было ни единой причины, на которую можно было списать то, что спустя время Николас обнаружил себя сидящим на нижней ступеньке, неотрывно смотрящим в удивленно округлившиеся глаза Вэша. Не было ни единой причины, ни единой предпосылки наклониться и уткнуться щекой в чужую острую коленку. Как и у Вэша не было ни единой причины не оттолкнуть, а осторожно, будто он фарфоровый, провести рукой по волосам, слегка, еле заметно надавить на затылок. – Ник? Вольфвуд не отстранился, не сделал ровным счетом ничего, оставаясь в прежнем положении. – Николас? – Вэш взволнованно наклонил голову, всматриваясь. – Тебя задело? – Нет, – щека отчаянно отказывалась отлипать от давящих застежек ремней. – Можно я так… ещё немного. Вэш завозился, но быстрее, чем Вольфвуд успел напрячься, на плечо мягкими касаниями опустились теплые, не металлические пальцы, аккуратно выводящие плохо читаемый узор. *** Они не обсуждали произошедшее. Ни одного вопроса что это было, ни одной попытки объясниться. Да и что тут объяснять. Николас не должен был всего этого не то что себе позволять, но даже и думать о Вэше не как о задании. Однако не выходило. Не выходило не ловить на себе долгие взгляды, не выходило не задерживать прикосновения. Вольфвуд специалистом в области отношений между людьми не был, но что происходило что-то, выбивающееся за привычные рамки, ощущал до пугающего ясно. *** До пугающего четко перед глазами стояла картинка вгрызающихся в тело пуль, дернувшегося по инерции тела рядом. Вэш что-то говорил, просил не убивать стрелявших, и Вольфвуд даже старался, но не сильно усердно. Умрут напавшие сразу, от потери крови от перебитой бедренной артерии, от сепсиса от тут же засыпающегося в раны песка, или от кары господней, его волновало мало. В голове красной табличкой тревоги пульсировала необходимость защитить подозрительно посеревшего Вэша, дотащить его до любого относительно безопасного места, и уже там разбираться. Очередная рана, полученная в очередной раз в очередной перестрелке. Они были вынуждены остановиться в каком-то захолустном мотеле, и, пока Вэш валялся в полубессознательном состоянии, у Николаса появилось непривычно много свободного времени. Чтобы трижды начистить и смазать все детали карателя, четырежды чуть не нарваться на драку в местных закоулках и несчетное количество раз одёрнуть свой взгляд от мирно посапывающего Вэша. Они не поговорят. Что он ему скажет, хей, меня подослал твой брат, но что-то пошло не так и я сменил религию, теперь хочу встать перед тобой на колени? Бред. Если долго копить раздражение, в какой-то момент оно выплескивается. Вольфвуд был благодарен себе и всем имеющимся высшим силам, что очередной спор на тему убить или умереть выпал на ночевку в абсолютно заброшенном поселении, в абсолютно заброшенной местности и ещё и в абсолютно не располагающий к путешествиям вечерний час. Потому что иначе, возможно, кто-нибудь и наведался бы на голоса. – …и ты опять полез, блять, под пули, – Николас недовольно ткнул пальцем в сторону Вэша. – В очередной, блять, раз, я тебе швея что ли каждый раз зашивать? А если в голову попадут? В сердце? Ты вообще хоть на секунду о себе подумать пробовал? – Они бы не попали! Можно было просто у- – Я видел как они раньше не попадали! – Вольфвуд приблизился на шаг и провел рукой по водолазке, где он знал, что находятся самые большие рубцы. – А это что, с крыши упал? Да какой толк в их жизнях- – Не говори так, – Вэш внезапно резко толкнул в плечи, что Николас от неожиданности покачнулся и уперся в стоявший за спиной стол. – Ты не знаешь вообще ничего, и если в их жизнях нет смысла, то зачем вообще- Дальше звук для Вольфвуда отключили. Это бы не первый такой разговор и явно не последний. Что поменялось? Поменялось что Вэш в порыве объяснить, чем там так важна жизнь каждого ублюдка, стоял почти вплотную и что-то недовольно доказывал. Взмахнул рукой. Пощелкал пальцами перед носом. – Николас? – То есть нет такого человека, которого ты бы захотел убить? – Что? Вольфвуд зажмурился. В конце концов, а что он теряет? Даже если жизнь, стоит она копейки, и умереть за него – даже не обидно. Вэш, судя по замершей неподвижности, не ожидал, что его резко завалят на себя и прижмутся губами к губам. Вольфвуд под ним замер в ожидании хоть какой-то реакции. Получить пулю в сердце было бы милосерднее, чем ждать растянувшиеся в вечность секунды, пока Вэш ответит и агрессивно углубит поцелуй. Ещё не все аргументы в споре исчерпал? – Вэш, - в паузе, пока оба пытались отдышаться, Николасу всё не хватало ясности. – Если ты не хочешь или- – Хочу, – Вэш положил теплую руку на щеку, нежно проводя пальцем по скуле. Холод металла коснулся колена, подтягивая ближе к краю стола и давая ещё теснее вжаться друг в друга. – да и ты, насколько я чувствую, – ухмылка, – тоже. – Не ожидал от тебя, – Вольфвуд закинул ноги за чужую поясницу, инстинктивно прижимаясь ближе, до побелевших костяшек цепляясь за сминающуюся под пальцами черную водолазку. – Чего ты хочешь? – улыбка проскользнула не на губах, но во взгляде. Николас с трудом оторвал взгляд от и без того растрепанных соломенных волос, пытаясь сосредоточиться на комнате, в которую их занесло. Несколько низких лавочек, смазывающихся в темноте, сгустившейся за спиной. Что-то это всё напоминало. – Ник? – Вэш шепотом прошелся вдоль шеи. – Уже передумал? Трудно было не запрокинуть голову, гася внезапно пробежавшую по телу дрожь. Взгляд наконец зацепился за центральное место сходящейся геометрии помещения - за висящий ровно над, казалось, светящимися во тьме волосами, крестом. Церковь, конечно же. Перед глазами моментально возник образ - и тут же растаял, поддавшись теплой обеспокоенности лица напротив. К черту. Даже если Найвз лично после этого придет чтобы убить его, Николаса, за феерично проебанное задание, оно того стоит. – Вопросов глупее от тебя не слышал, Спайки. – Вольфвуд подался вперед, оставляя легкий поцелуй на родинке под глазом. – Можно? – пальцы несмело коснулись края водолазки, приподнимая ее совсем немного, в готовности оставить всё как есть. – Снимай, – Вэш прикрыл глаза, глубоко вдыхая. – Только тебе… ничего, ладно. – Точно? – Снимай. Черная, заштопанная со всех сторон ткань медленно поползла вверх, вынуждая Вэша поднять руки, чтобы полностью избавиться от ощущавшейся второй кожей водолазки. Вольфвуд замер взглядом на металлической пластине напротив сердца. Она очевидно проглядывала под тканью, в отличии от карты шрамов поменьше, накладывавшихся друг на друга орнаментом перенесенной боли, списком всех тех, кого, будь они в другой обстановке, Вольфвуд уже отправился бы выслеживать, в качестве их личного воздаяния за грехи их никчемных жизней. В другой ситуации. С тихим “боже” Николас наклонил голову, легонько проходясь губами по идущему от шеи на плечо шраму, перескакивая на рубец от пули над ключицей, и чуть ниже и вбок, останавливаясь на металлической пластине, проводя языком на стыке кожи и металла. Аккуратно положив руки на талию Вэша, где шрамы уходили под пояс брюк, он уперся щекой в грудь, слушая дыхание. Ему хотелось так много, фантазии были так до стыдливого красочны, что на деле всё, на что ему хватило смелости, так это на водолазку и робкие поцелуи. – Ник? Передумал? – Нет, – прозвучало приглушенно и уже в некоей степени робко. Вместо ответа по и без того глубокому вырезу скользнули холодные металлические пальцы, ловко расстегивая несколько сохранившихся пуговиц. Рубашка распахнулась, обнажая перед ночной прохладой кожу, и мягко, не без помощи упала с плеч. – Можно? – пальцы блондина переместились на пуговицу брюк, замерев в ожидании ответа. – Ты можешь не спрашивать, – Вольфвуд ухмыльнулся, отмирая. Крест над головой Вэша снова бросился в глаза, но о том, чтобы хотя бы повернуться в другую сторону, речи не шло. Пальцы потянулись наугад к застежкам на чужих штанах, казавшихся слишком мудрёными, чтобы с ними справиться даже в ясном уме и при свете дня. – Я сам, оставь, – Вэш перехватил пальцы и плавно надавил на смуглую грудь, задерживая взгляд на контрасте сверкающего в скудном свете металла и кожи. Подцепил пальцами пояс чужих штанов и, отступив на полшага, стянул их, отбрасывая куда-то в сторону. Вольфвуд не успевал за происходящим. Дыхание сбилось окончательно, когда Вэш, ещё наполовину одетый, наклонился над ним, вынуждая откинуться на спину и обхватить его талию ногами. – Чего ты хочешь? – Вэш в очередной раз повторил почти шепотом, в самое ухо, вынуждая остатки крови из мозга оттечь в куда более заинтересованные части тела. – Боже, Вэш. Что угодно. Чего хочешь ты. – Что угодно? – блондин прикусил кожу на шее, вырывая приглушенный стон из чужих губ. – Говори, если что-то будет не так. Вольфвуд судорожно кивнул, преводя взгляд между отстранившимся в поисках чего-то в кинутой сумке кем-бы-он-для-него-ни-был и скудным интерьером церкви. Просить Бога о чем либо будет совсем глупо, да? В реальность вернуло прикосновение скользких пальцев, плавно проникающих через сжавшиеся от неожиданности сфинктеры, вглубь. Не резко, но и недостаточно медленно чтобы успеть обрабатывать все поступающие ощущения. – В порядке? – Продолжай, – Вольфвуд резко выдохнул, почувствовав холодное прикосновение под коленкой, подтягивающее ближе к краю стола. Взгляд с трудом сфокусировался на теплых всполохах в глазах, проскакивающих синхронно со становящимся все более неровным дыханием. Увлекшись игрой электрических искр за полуопущенными ресницами, он пропустил тот момент, когда к первому пальцу плавно присоединился второй, плавно растягивая не сопротивляющиеся мышцы, и словно бы ненарочно проезжаясь по заставляющей вздрагивать точке. Вэш плавно наращивал темп, раздвигая пальцы и так же без особых проблем добавляя третий. Перед глазами плыло, отчаянно хотелось большего, хотя до конца в голове Вольфвуда не укладывалось, чего именно. Мысль ускользала за задворки сознания, оставляя только граничащее с мучительным желание почувствовать больше, и то ли получить всего Вэша, то ли отдать всего себя в руки его. – Давай уже, – Николас подтолкнул пяткой в поясницу Вэша к себе поближе, одновременно приподнимаясь на локтях. Вэш легко улыбнулся, так же плавно выскальзывая пальцами из кольца пульсирующих от напряжения мышц и щелкая пряжками своих многочисленных ремней. – Как скажешь. Тело напряглось, почувствовав твёрдую замену пальцам, плавно упершуюся в растянутый сфинктер и, без особого сопротивления, начавшую входить. Вольфвуд не был уверен, что не забыл как дышать, пока движение чужого члена, вошедшего до конца, с его просящего стона не началось, плавно наращивая скорость и амплитуду. В конце концов, он был ни капли не хрупким, не нежным, он определенно точно не заслуживал всей той нежности, с которой Вэш к нему относился, будто он значил для него хоть что-то, хоть что-то большее чем все его любимые люди на этой планет- Холодные пальцы обхватили его собственный, изнывающий от отсутствия хоть какого-то внимания, член, выбивая из головы разом все мысли, не относившиеся в отчаянной попытке нервной системы уловить все поступающие импульсы. – Боже, – Николас выдохнул, выгибаясь в спине. – Боже блять. Взгляд запнулся за светлые волосы, за крест, почему-то окрасившиеся в золотистый цвет, и закатился куда-то вверх, не в силах ни на чем сфокусироваться. Вольфвуд цеплялся пальцами за края стола, урывками ощущая придерживающие его бедро теплые прикосновения, вызывающие все настойчивее и настойчивее накатывающее тепло толчки внутри и почти агрессивное скольжение чужой руки по его члену. Улавливал сбитое дыхание Вэша, словно издали слышал собственное стоны. Ощущением собственной распятости под _ним_ и на _нём_ накатило, когда в очередную из попыток сфокусировать глаза на закусившем губу Вэше, его лицо вспыхнуло узорами, разбежавшимися под кожей, плавно подсветившими бездонные радужки широко открывшихся глаз и всполохами разбежавшимся по темным углам. – Хочу… – Николас чувствовал неминуемость подступающей разрядки, плавно накрывающей с головой, – твоим… Вэш, затуманенным взглядом скользнув по груди Николаса, распластанного под ним, наклонился, вжимая его в стол ещё сильнее, и впился в губы, войдя заметно глубже прежнего и толкая застонавшего в поцелуй Ника через край. *** Николас тихо, стараясь не скрипеть ступеньками, поднялся на второй этаж, бегло осматриваясь по сторонам. Вэш перетащил уцелевшую в полуразрушенном здании кровать ровно под обвалившуюся крышу и задумчиво смотрел на звёзды. Вольфвуд никогда до конца не понимал, что он такого в них видел, но аккуратно, чтобы не потревожить, лёг рядом, запрокинув голову к россыпям созвездий. Они снова находились неизвестно где, среди бесконечных песков пустошей, под всё одним и тем же бескрайне далеким звездным небом, не обещавшим ни тепла, ни спасения, ни чего там ещё предполагается ждать от сил свыше. Вольфвуда вообще не учили, что эти самые силы свыше могут ниспослать что либо, кроме праведной смерти. И то ли падре ошибались, то ли богов оказалось двое. Он слегка улыбнулся, переворачиваясь на живот и перекидывая одну руку поперек груди Вэша. Мысли наконец встали на свои места, упорядочиваясь и принося непривычный покой и уверенность. Что если у него и была череда неверных выборов в его жизни, то в этом, самом главном, он точно не ошибся. Чего бы это ему ни стоило.