Горько!

Эти глаза напротив — два бушующих океана. В них тонули сотни кораблей, тысячи моряков, пытавшихся выплыть с предсмертным криком. В них однажды потонул Джон. Его заколдовала ведьма — обладательница этих глаз. Но он был счастлив, он клал к её ногам ромашки и разыгрывал дурацкие фокусы. Она заливисто смеялась, вино лилось рекой, стекало по её шее на дорогое розовое платье, туфли врезались в ножки стола, а с него падали на пол тарелки с креветками. Ей всегда больше нравилась картошка фри. И вот перед ним уже не ведьма, а обычная девочка-хохотушка. Очаровательная. Он был первым из «моряков», кто разгадал её. Через полгода у них свадьба. Она счастлива. Буря в её глазах сменилась штилем. На медовый месяц они поедут на море, будут жить в миленьком маленьком домике, накупят всяких безделушек, подарков для многочисленных родственников и будут спасаться от загара под зонтиком на пляже. Только вот… — Чел, ты долбаёб, каких даже гугл по запросу «любимые герои Джона Эгберта» не отыщет, — Дейв как-то театрально скинул свои очки на диван и, не заметив, сел на них. Послышался отвратительный треск. Может быть, это не очки, а что-то в душе сломалось, — ты понимаешь, у меня даже оборота нет, чтоб сказать тебе, какой это пиздец. — Понимаю. Прости. — И как давно твоя жопа поняла, что ты выбираешь не «пики точёные»? — Эй! Я не гей! — Конечно, ты не гей. Ты дебил. — Я не знаю, как так получилось… — Вариантов немного: твои родители ебались под треки ДжоДжо Сивы или ты работал на радиоактивном производстве. И так, как ты, ебанат, решил выбрать засовывать руки в жопу корове, вариант первый подходит намного больше. — Я влюбился не так давно. Может быть, месяца два назад… А может быть раньше или это было всегда… Да не знаю я, короче! Это просто необъяснимо. Никогда такого не было. Дейв с нечитаемым взглядом ушёл на кухню. Вернулся с яблочным соком и выпил его залпом, словно рюмку водки. — Как его зовут? — Такое дело, — Джон издал нервный смешок, — ты его знаешь. Дейв снова выпил соку. — Это Каркат? — Как ты угадал?! — Вы с самого пиздючества были как кулак и плюшевая задница — созданы друг для друга, только ты, как единственный в нашей компании, кто засунул голову в жопу, так, бля, этого и не понял. Он же такой же отбитый, как и ты, чел, он буквально картошку с мороженым ест, не знаю, бля, может, он беременный, конечно, но тогда и ты беременный, потому что ты делаешь то же самое. Я чувствую себя в такие моменты блядским итальянцем из тех видео, где они реагируют на всякие тупые рецепты пиццы. Я даже подумываю записать такое, чтоб их заиронизировать, но вообще не суть. Китикэт тебя как только не пытался охомутать, даже подушкой душил, чтоб в твоей башке хоть что-то изменилось, но там пусто, как всегда, он смотрел на тебя таким взглядом, как будто перед ним появился, как минимум, бог рэпа. А ты на него — как на самое очаровательное существо в мире, типа, как Джейд на щенят в интернете или как Роуз на карты таро. Чувак, Джейн сделала вам торт на прайд, и мы все стояли с радужными флагами, пока Киткат не принял решение запихать их нам в глотку. — Это была не шутка?! — Чувак, ты думаешь, Джейд бы согласилась в такой шутке участвовать? Я люблю иронию, но скажу неиронично — ты долбаёб, Эгберт. Ты выбрал путь «я-не-гей» и мою сестру. И это пиздец вдвойне, понимаешь? Как я могу вообще это комментировать, — Дейв вздохнул, включил на телевизоре какой-то из режиссёрских хитов своего недопонятного брата-авангардиста. Он иногда делал так, чтобы успокоиться. — Как ты собираешься вылезать из этой вонючей кучи дерьма, которую сам себе в штаны и наложил? — Я не знаю, — Джон смущённо отвёл взгляд. — Как она вообще могла на такое согласиться. У тебя же на лбу написано «я совершенно точно, абсолютно все с этим согласны (нет), никогда не пойду в радужное путешествие по хуям с Каркатом Вантузом, ага, да». Но Роуз меня учила тому, что жертва пиздеца никогда не виновата в пиздеце, и в целом, я могу понять Рокси, отстрапонить тебя желает каждый. Наверное, Каркат сидит в своём подвале и дрочит на тебя каждое утро, а потом представляет себя принцессой в башне, а тебя ебучим принцем из долины голубых мечт, а потом ты его спасаешь, у вас свадьба, где все завистники, хотя, кто вам, бля, завидует, рыдают, а потом у вас с помощью диснеевской магии появляется тонна детей. — Ты думаешь, он может, ну, эм… Как-то… Быть влюблён в меня? — он неловко посмеялся. — Мой охуенный спич до этого для тебя шутка, да? Чел, он был влюблён в тебя лет с двенадцати. И я уверен, ты тоже. Просто до тебя доходит пиздец медленно. Настолько медленно, что даже виндоус виста грузит быстрее. Настолько, что теперь у меня на игровом компе за дохуилиард тысяч долларов стоит симс по просьбе моей потрясающей девушки, Дирк умотал с Джейком покорять горбатую гору или где они там щас, в джунглях. А Роуз делает расклады на то, удастся ли Канайе получить докторскую степень по дизайну шмоток. Бля, я единственный натурал здесь, обосраться можно. — Я такой идиот… Но хей! Вообще-то, — он попытался приобрести хоть какую-то уверенность, — я пришёл за советом, а не за оскорблениями. — Какой ты, блять, совет хочешь от меня? Рокси — моя сестра. Каркат — мой бро. И ты мой бро, несмотря на кашу из мозгов, которая находится в твоей черепной коробке. Бля, почему я начал звучать как твой ненаглядный? Бля, а сейчас я звучу как Роуз. Пиздос. — Ну, я просто не знаю, что делать. Я же разобью ей сердце. — Чел, ты в любом случае разобьёшь кому-то из них сердце. Он сразу после вашей свадьбы хотел уехать из города, — подумав немного, будто что-то вспоминая, он добавил, — или до свадьбы. Не сказал куда, но я ставлю на то, что он полетит в Африку учить детишек. — Каркат уезжает?! Джон быстро накинул на себя пальто, взял в руки шапку и в одних носках поскакал на улицу, крича Дейву вслед что-то вроде «Прости! Прости за всё!». Страйдер выкинул его ботинки через окно, закрыл дверь. Джон никогда не увидит, как он мягко уставше улыбнулся, как со второго этажа вышла заспанная Джейд, как он приобнял её, кивнул, и как она неодобрительно глянула на него. Джон бежал. Запыхавшись, останавливался на секунду, протирал запотевшие очки и бежал дальше. От страха он забыл, что вообще-то приехал на машине. Щёки его порозовели, шапка выпала где-то по дороге, ноги застревали в сугробах по колено, в лицо летели снежные хлопья. На ходу он попытался нащупать телефон в кармане, но, увы, безуспешно — наверняка оставил у Дейва. Позже заберёт. Увидев рядом прохожего, он буквально наскочил на него. — Сколько время, не подскажете? — пытаясь отдышаться, выпалил он. — Правильно не «сколько время», а «который час», — педантично заметил молодой человек. — И вообще, я считаю, что это неэтично так налетать на прохожих. Вдруг у меня психологическая травма, и это может меня триггернуть? Это может стать причиной… — Извините, пожалуйста! Я очень тороплюсь! — Джон перебил его. — Необходимо думать о встрече заранее, чтобы не торопиться, а идти размеренным шагом. Так намного лучше для вашего здоровья и для общественного тоже. Представьте, вдруг вы на дорогу выбежите, а там автомобиль? Это породит целую моральную дилемму в суде! — Извините-извините. Время-то, — он запнулся, — час который? — Этикета вы не знаете, молодой человек. Джон не выдержал. Схватил за руку незнакомца, приподнял рукав его красной куртки — слава богу, под ним были наручные часы на запястье. Половина пятого. Значит, скоро у Карката закончится рабочий день. Надо срочно бежать в школу. Незнакомец моргнул. Посмотрел на Эгберта. А потом поднялся такой визг, что, казалось, люди из соседних домов повыглядывали в окна и собрались вызывать полицию. — Маньяк! Нет, так не этично. Вор! Грабитель! Нет, так тоже не совсем хорошо. Вы нанесли мне непоправимый психологический вред! Вот, так лучше. Это можно считать домогательством, я уверен! Да вы хоть знаете, как сложно поддаются лечению… Джон его уже не слышал. Он удирал, что есть мочи, от странного прохожего, выкрикивая извинения и обещания обязательно попытаться загладить свою вину, если они встретятся ещё раз. Дорога в местную школу заняла минут десять, но на пути показалась ещё одна преграда — охрана. Как пройти через неё, когда ты уже не школьник и ещё не родитель? Под кого лучше закосить? Джон поправил очки, набрался смелости и попытался вспомнить кого-то из своего окружения, кто был бы хоть немного похож на школьника. Дейв. Точно, надо скопировать Дейва. Он прошёл через ворота и зашёл в дверь. Школа встретила его строгим взглядом вахтёра — старичка в сереньком жилете. — Йоу, предок, — Джону сразу же стало неловко. — Я тут это, своего бро малого забрать пришпёхал. — Разговоры! — старичок встал по армейской выправке. — Поуважительней! — Простите, — весь запал тут же пропал. — Мне к мистеру Вантасу надо. Пропустите? — Я вас здесь не видывал раньше. Документы ваши? Разрешение? Где? И на что он надеялся? Почему не притворился учителем? Может, стоит объяснить честно? Да как такому что-то объяснишь! Объяснишь — ещё хуже наделаешь! — Слушайте, мне очень нужно увидеть мистера Вантаса. По личному вопросу. Я его знаю, честно. Могу сказать что попросите, документов, правда, нет. Но я его знаю! Фильм любимый могу назвать там, возраст, день рождения… Имя отца. — Как быстро про то, что брата забрать хотел, забыл! Все личные вопросы после работы. — Так это как раз работы и касается. Нужно мне очень, понимаете? Или он сегодня не на работе? Четверг же, вроде. — Шёл бы ты отсюда, парнишка, — охранник встал и пошёл на противника. Ой, начнётся! Сейчас же ещё полицию вызовут, а Джон сегодня вдобавок прохожего оскорбил, кажется. Эх что ж любовь делает с людьми! Страшно представить! Осталась последняя, самая отчаянная попытка и, наверное, самая действенная. — Каркат! Выйди на минутку! — заорал он, что есть мочи. Тут же почувствовал, как больно резануло горло и как очень крепкая старческая рука взяла его за воротник пальто и резво вышвырнула на улицу, как провинившегося котёнка. Кубарем скатившись по лестнице, он оказался в каком-то заснеженном сугробе. Отряхивая пальто, он пытался выискать глазами окна класса «мистера Вантаса». Он улыбнулся — забавно было называть Карката так, а ещё забавнее было представлять его, вечно недовольного, рядом с кучкой резвящихся детей. А он даже как-то был на его уроке — рассказывал про профессию ветеринара. Тогда он заявился самостоятельно — просто не мог проигнорировать рассказ Карката о неком «дне профессий». В конце концов, в школе веселее всего не учиться, поэтому под гневный взгляд и губы, что явно прошептали «я-убью-тебя-после-этого», Джон весь урок рассказывал про лягушек, спрашивал про любимые породы собак и кошек, а потом рассказал, что у их учителя дома живёт самый настоящий карманный тролль. Да, кажется, в тот день Каркат лишился парочки нервных клеток от детских расспросов о том, есть ли у троллей рога, и чем их нужно кормить. Вдруг окно на втором этаже распахнулось, и из него показалась знакомая макушка. Осмотрев территорию школы пару секунд, его взгляд задержался на Джоне, который, задумавшись, развалился в кустах. Сначала уголки его губ растянулись в мимолётной улыбке. Но стоило Джону его заметить и начать радостно махать рукой, попутно вставая на ноги, запинаясь и снова падая, лицо Карката приобрело серьёзное выражение, а пальцы правой руки сложились в красноречивом жесте, означающем «сударь, прошу вас удалиться». В переводе с каркатьего это значило, что он выйдет минут через десять. — Привет, Каркат! — стоило Джону подойти к нему, как Вантас начал кричать на него шёпотом, чтоб никто из родителей или, не дай бог, учеников, не услышал, что он собирается сказать: — Ты, долбаёбище, нахуя припёрся сюда позорить меня перед всем коллективом? У тебя в мозге вместо серого вещества кока-кола? Да ладно бы ты ждать пришёл — нет, тебе надо зайти, заорать так, чтоб все оглохли, да ещё и лежать в сугробе, как ебучий алкаш с синькой! Тебе дико повезло, что в школе сейчас нет детей, иначе я бы вышел и самолично запихал твой язык тебе в жопу! — Ну, зато теперь все будут думать, что у тебя есть поклонник! Почти рыцарь, ну, типа, я тебя как будто из башни спас, даже с драконом сразился, — Каркат отчего-то смутился. — На, — он подал ему термос с чем-то горячим внутри, — а то заболеешь, сдохнешь, и я приду танцевать фламенко на твою могилу. — Я бы посмотрел на это, — хихикнул Джон. — Где твоя машина? — Эм, я сегодня не на ней. И телефон не с собой, не мог позвонить, вот. Поэтому… — Поэтому ты ещё больший ёбаный идиот. Серьёзно, Эгберт? Каждая наша встреча — открытие новой грани твоей тупости для меня. Тебя от общества надо изолировать, как особо опасного дебила. Повисла пауза. Каркат выжидающе смотрел на него, Джон никак не мог отважиться и что-то сказать. А о чём говорить? Как произнести чувства вслух? С чего начать? Горячий термос приятно жёг руки. Вантас всегда делал что-то милое, ворчал, но делал. Мог ли Каркат… До сих пор любить его? Знать, что он женится на другой, а всё равно быть рядом, просто наблюдать и вынужденно молчать? Он открыл термос, сделал глоток. Чай. Вкусный, с мёдом и долькой лимона. — Господи, ты бог! — Я знаю. Каркат всегда вкусно готовил, отчего-то желая накормить Джона. В студенческие времена они жили вместе пару месяцев — у него были проблемы с жильём, а Эгберт буквально притащил его к себе в квартиру: покупал продукты и всё необходимое, открещивался от любых денег. Он шутил, называя их мужем и женой, ведь, приходя с учёбы, Каркат всегда брался за домашние дела и орал, когда Джон пытался помочь (но он всё равно помогал). Муж и жена… Вспомнились глаза-океаны. За свои мысли стало дико совестно, но были ли у них с Рокси такие воспоминания? Было что-то приятное, лёгкое в их общении, но никогда — такого же глубинно-домашнего, семейного. Её веселящийся взгляд, аккуратная причёска, макияж — они встречались месяц, и он сразу же сделал ей предложение. А через неделю, объявляя о помолвке, вдруг встретил Карката, что-то пронзило его душу, и голова пошла кругом. И вот уже два месяца он мечется. Рокси, казалось, ничего не замечала или делала вид, что всё хорошо. В конце концов, делать вид — это основа её профессии, эдакая профдеформация. Но он пообещал ей, как же теперь он может предать её? Если верить Дейву, то их отношения с Каркатом уже давно превысили рамки «нормальных дружеских». Ну, зачем же он так поторопился! От кого бежал? А, может, всё это — бред? Может, такое случается, и он это перерастёт? В конце концов, он станет мужем, потом, вероятно, отцом и забудется? А Каркат? Он уедет в Африку… И что дальше? Что же с ним будет? — Так и будешь молчать? Я трачу на тебя драгоценное время отдыха. Если ты не помнишь, то ко мне приехал мой «драгоценный» брат, который готов ебать мне мозги по любому поводу. Вы все, видимо, сговорились — но скоро мои нервы сдадут, и я улечу в неебическое путешествие в стратосферу, а вы все пойдёте нахуй. — Каркат, — собственный голос показался неестественным, — ты уезжаешь? — Что? — Я узнал, что ты уезжаешь сразу после моей свадьбы. — Ага, — он закатил глаза, а всё его тело сжалось, — в медовый месяц с вами свечку держать. — Я серьёзно. — Ну, даже если так, что с того? Какое тебе дело? Я взрослый человек, могу уехать куда угодно, хоть в Африку. — Не надо! Не надо в Африку, там же… — Джон запнулся. — Там же жарко! — Охуеть, какая новость! — Я забочусь о тебе. — У тебя есть невеста — о ней заботься, а меня оставь в покое. Вы все заебали меня! Заебали! Один приехал и начал говном меня поливать, не виделись три года — лучше б столько ещё не виделись, другая ебанутая пишет мне среди ночи «карты говорят, что тебя ждёт любовная встреча», третий, блять, советы мне любовные раздаёт, анкеты, сучёныш, из тиндера скидывает. Я, блять, не нуждаюсь ни в чьей помощи. Вы счастливы, вы в отношениях. Охуенно, поздравляю. Мне этой хуйни не нужно! Настрадался! — по его щекам вдруг потекли слёзы, он смотрел вниз, делая всё, чтоб собеседник их не заметил. Джон обнял его. — Хей, дурашка, ты же мой друг. Я же люблю тебя, — Эгберт замер. Случилось что-то непоправимое. Признание само слетело с губ. Нужно как-то всё поправить. А нужно ли? Он же часто говорил ему, что любит его по-дружески. Но сейчас как-то не так… Всё должно быть не так. — Любишь? Идиотина, не надо меня жалеть! — он, отчаянно брыкаясь, пытался вывернуться из объятий. — Вы, бляди ёбаные, нихуя не понимаете. Особенно ты, у тебя в голове одна извилина, которой ты не можешь пошевелить. — Я, может быть, и не могу, но за меня ей шевелят! Дейв сказал, что мы всегда были, как плюшевая жопа и кулак. — Если ты жопа, то я согласен быть в этой формуле кулаком. — Он сказал, что мы, типа, ну, всегда были влюблены друг в друга, только я, эм, не замечал этого, — Каркат дёрнулся. — И ты поверил? Господи, слушай больше этого идиота. Если и есть кто-то тупее тебя — это определённо Страйдер. Если бы я когда-то влюбился в такого придурка, как ты, я бы сдох раньше, чем успел бы это понять. — А я вот не сдох! И… В общем, уже как два месяца думаю кое о чём… — Блять! Нахуй иди! Не надо! Я не буду это слушать! — он вырвался и посмотрел Джону в глаза. — Я, наверное, правда влюбился в тебя. Типа, не два месяца назад, а давно. — Охуеть! Очнулся, блять! Скажи это своей невесте, которую ты тоже, видимо, так безумно любишь! С которой ты, наверняка, все эти два месяца трахался, и думал: «Ох, как же я хочу, чтобы сейчас здесь вместо неё был Каркат»? Так ты думал? Блять, бедная женщина. Поверить не могу… — Я не «трахался»! — Ну, конечно, приличный мальчик Джон Эгберт. Если бы ты сказал мне это год назад, я бы расплакался, кинулся тебе на шею, и мы вместе уехали бы слюняво целоваться в Вегас. Да, я имбецил, Страйдер прав — ещё со школы тебя люблю. Но, нет, нахуй, такой трюк сейчас не прокатит! — Послушай! — Нет, это ты, блять, послушай. Я уже наслушался. Я слушал, как ты счастливо рассказывал, что вы с Рокси встречаетесь. Я слушал, как ты счастливо рассказывал ваш свадебный план. Я слушал про все твои свидания. А ты видел меня? Ты, блять, когда-нибудь видел меня? Думал, что я чувствую? «Ох, Каркат, почему тебе грустно?». Хоть что-то в твоей башке откликалось? Я чувствовал себя таким ничтожеством. А ничтожество — это ты. Ты помолвлен, долбаёб! У тебя медовый месяц по дням расписан. И тут ты приходишь и говоришь «Ой, как давно я был влюблён в тебя». Что я должен сделать? Поцеловать тебя? Зачем ты мне это говоришь? Чтобы оставить меня возле себя? Что ты будешь делать? Женишься, а я на стороне? Заебись! Охуенный план, буду нянчить ваших детей, а на семейном ужине под столом тебе дрочить. Иди домой. Проспись, что ли. И, кстати, передай Рокси мои соболезнования. Таких извращенцев ещё поискать надо, — он быстро пошёл в сторону школы. Джон нагонял его. — Прости! Я правда не знаю, что делать. Я… Я люблю тебя. — И что? Что дальше? — он обернулся. — Я стану очередным? Тоже пообещаешь на мне жениться, а потом вдруг поймёшь, что я ошибка и вернёшься к ней? Или пойдёшь петь серенады Дейву, Гамзи, Терези, Вриске, не ебу, кто у тебя там в топ-листе. Я не хочу быть «экспериментом». — Да не будет других! Я же правда… Давно это чувствую. Только понял сейчас. Мы же… Мы же даже на дружеские свидания ходили. Да мы же жили вместе! Я с тобой всю жизнь… Я поторопился! — Да? Тогда сними кольцо, — Джон снял, — а теперь выкинь. Пару секунд ожидания. Кольцо осталось в руке. — Так я и думал. — Подожди! Я ей всё скажу, я выкину его, я забуду про него, кину в печь, но сейчас, не объяснившись, не могу. Я виноват перед ней, но перед тобой ещё больше. — А кольцо-то всё ещё в руке. Ты её не отпустишь? — Да не в этом дело! Давай я сегодня всё скажу ей, и мы будем вместе? Давай мы уедем, куда хочешь? Хочешь, вместе сейчас пойдём, и я сразу ей всё скажу? Хочешь, всем скажу, что люблю тебя? Хочешь, на всю улицу закричу? Хочешь… — Не утруждай себя и больше не приходи, — и он исчез за дверью. Джон был разбит. Что-то с треском поломалось где-то в груди. Он сжал кольцо в руке, но обратно не надел — положил в карман. Ещё немного, и он сам заплачет. Из школы вышел охранник. Встал рядом, медленно закурил, смотря вдаль и о чём-то думая. — Будешь? — он протянул ему пачку. Эгберт помотал головой. — Да уж… Свадьба-то когда? — Что? — Да вы б ещё громче отношения выясняли. Свадьба у тебя когда? — Через полгода должна быть. — И что, всё готово? — Только в планах. На следующей неделе должны были ехать в ресторан. — Поедете? — Нет. Свадьбы не будет. Даже если он не согласиться — не будет. Не смогу быть с ней больше. Не люблю я её, наверное. Просто, знаете, вроде надо было быть устроенным в жизни, и я как-то через месяц, сразу… Дебил я, в общем, почти тридцать лет, а ума нет. Ну, «почти тридцать» — это двадцать шесть. Вот, встречался с разными девушками, они все хорошие, но всё не то. А с ним — всё то, и правильно себя чувствуешь, уютно, я ему даже говорил как-то: «Если бы ты был девушкой, я бы на тебе ещё в восемнадцать женился». А тут подумал: «А зачем ему быть девушкой? Я же и так его люблю. Большего не надо». — Ну, а ему ты это объяснил? — Бля… Ой, извините, блин! — Ну вот, нашёл счастье — значит попытайся его поймать, пацан, — охранник похлопал его по плечу. — Я обязательно попытаюсь. Кажется, я теперь знаю. Спасибо вам, дедушка! Спасибо! Джон, приободрившись, побежал. Охранник, смотря на стремительно удаляющуюся фигуру, закурил вторую сигарету. Достал бумажник, посмотрел на чью-то фотографию, ласково погладил её. — Эх, молодёжь! Потом достал телефон и кому-то позвонил. Джон добежал до дома Страйдера, казалось, со скоростью света. Света не было. Неужели, уже спали? Он подёргал ручку, позаглядывал в окна. Но Джейд и Дейва, как след простыл. Это, впрочем, неудивительно. Сестра давно говорила, как хочет нарядить на Рождество пальму — наверное, они с Дейвом поехали за покупками. А, зная её, поездка могла длиться долго — она любила останавливаться и долго смотреть на витрины, выискивая самую милую игрушку. Страйдер же никогда её не подгонял, даже наоборот — предлагал свои варианты. В итоге их дом напоминал безумие — яркие гирлянды, кактусы в шляпах, плюшевые собаки и плюшевые… Джон не до конца понимал, что именно вкладывал брат Дейва в свои игрушки. Это было по-странному уютно. Он метался между тем, чтобы побежать домой и тем, чтобы забрать наконец свой телефон и ключи от машины. Как же он тогда извинится перед Каркатом? Если он сейчас не заберёт свои вещи, есть вероятность, что Дейв из солидарности с сестрой, потом их не отдаст или превратит в украшение для камина. Была ни была! Возле гаража одиноко лежала лопата для уборки снега. Пластиковая, но ручка была деревянной — сойдёт. Он подошёл к окну и что есть мочи долбанул по нему. Стеклянные осколки рассыпались повсюду, словно снежные хлопья. Дейв его убьёт, точно убьёт. Джон ввалился в дом через окно, упав и порвав на себе куртку. Лёжа и смотря в потолок, он подумал, что в жизни явно где-то свернул не туда. И тут на окна со скоростью света опустились решётки, а сигнализация громко запищала, оповещая о присутствии незваного гостя. Со второго этажа лениво спустился огромный пёс Джейд — он осмотрел вздрогнувшего Джона, поплёлся к нему, обнюхал и, признавая своего, повилял хвостом, укусил его за рукав и повёл куда-то в сторону кухни. — Не сейчас, мальчик! Нет! Но всем известно, как хорошие мальчики реагируют на «нет» — пёс недовольно зарычал, и Джону, вопреки своим желаниям, пришлось подчиниться. Он насыпал ему полную миску корма — теперь за нарушение режима питания его убьёт ещё и Джейд. Убедившись, что собака напала на корм, как чихуахуа на добермана, он на цыпочках пошёл в гостиную. Там, на столе и нашёлся телефон. Он быстро набрал номер Дейва, надеясь, что тот ответит — Дейв терпеть не мог телефонные звонки. — Алло, бро? Эм, тут такое дело… — Бля, только не говори мне, что это ты незаконно проник в мой дом. Чувак, ты понимаешь, что щас туда приедет полиция и тебя загребут в кутузку? Из нас двоих в тюрьме должен был побывать я, чтоб писать крутые ироничные тексты про петухов на воровском жаргоне, — ответил ему уставший голос. — Как раз об этом… Ты не мог бы её как-нибудь отключить? Пожалуйста? — убийственный взгляд Дейва чувствовался в повисшей тишине. — Это Джон? О, Джон! Привет! — вдруг радостно ворвалась в разговор Джейд. — Ты в порядке? Бек не любит, когда его будят! Где-то на заднем плане послышалось «пусть это адское создание откусит ему полжопы — я разрешаю». — Привет, Джейд! Да, всё в порядке! — Код от сигнализации 312112. Она там, рядом с дверью, под плакатом Эминема. Пока-пока! Мы немного заняты! — было слышно Дейвово «Подожди!», но звонок быстро прервался. И Джон, минуя, стараясь ничего не задеть ринулся к двери. ***** Каркат только пришёл домой. Чувствовал он себя ужасно, впрочем, это не в новинку. В новинку было только странное чувство где-то в груди. Чувство упущенности, какой-то непонятной тоски. Хотелось рыдать, но прежде всего — драматично разбить все фоторамки по канону любой уважающей себя мелодрамы. Стереть из памяти всё, в особенности дебила Эгберта. Если бы он понял всё раньше, если бы не было невесты, которая наверняка ничего не подозревает, не было бы череды девушек, с которыми Джон чувствовал себя счастливо, а Каркат страдал — всё было бы иначе. Он посмотрел на фото с выпускного, бережно хранившегося на полке, рядом с ключами — тогда алкоголь лился рекой, и в пьяном угаре все решили поиграть в «бутылочку», а когда он крутил, думая, что ему по иронии судьбы попадётся доставучая Непета, бутылка вдруг остановилась на Джоне, сердце заболело, а внутри всё затрепетало от ожидания — Эгберт поцеловал его. Быстро, а потом отстранился, глупо смеясь от неловкости ситуации. Каркат застыл, пропустив момент, когда ему всё-таки пришлось целоваться с Непетой — вероятно, проделки Дейва, который по поводу и без стебал его, говоря, что у них с Эгбертом и Лейон будут отношения втроём. Странно, но такие шутки грели душу. Непета… Бедная, глупенькая девчонка с самого третьего класса бегала за ним. А стоило всего лишь сойтись в книжном вкусе. Ему было жалко её — ей, хорошенькой, доброй и очень наивной, не повезло влюбиться не в того человека. Сейчас он видел, что они ничем в этом не отличались. Он пытался отпугнуть её грубостью, но той было, кажется, абсолютно всё равно. Если бы он дал им шанс — всё было бы примерно также по-идиотски, как у Джона с Рокси сейчас. Кажется, Лейон после выпуска уехала куда-то далеко учиться на аниматора. Возможно, он даже видел её имя где-то в интернете. Возможно даже где-то у Дирка в «абсолютно секретном чате анимешников». Дейв добавил его туда «иронично», но Каркат слукавил бы, если бы сказал, что хотя бы одним глазком не глянул, что там пишут. Вантас последний раз погладил фото, прежде чем разбить его о стену. А на что этот идиот надеялся? Что Каркат отбросит все предрассудки и станет его любовником? Ага, не терпится! Он когда-то думал, что придёт на их свадьбу в траурном наряде, но он бы так никогда не сделал. В конце концов, а зачем он ему вообще нужен? Он для него — очередное любовное приключение. А потом он порвёт с ним, а Каркат будет захлёбываться слезами, запьёт, возможно, захватив с собой в запой Рокси, и они будут обсуждать, какой он мудак. Ну, это лучший вариант из возможных. Худший включал в себя верёвку и мыло. — Ты наконец-то вернулся, — Каркат вздрогнул и схватился за грудь, — мне казалось, ты сказал, что придёшь в пять тридцать. Сейчас пять сорок пять. Неэтично называть одно время, а приходить в совершенно другое. К тому же, для чего ты разбил рамку? Предположу, что таким образом ты хотел аллегорично разрушить какое-то воспоминание. Но об осколки стекла можно пораниться. — Блять, Канкри! Кто бы из нас говорил об этикете — ты сказал, что приедешь в город за день до того, как ты приехал. Нахуя вообще ты сюда припёрся? Не еби мне мозг, мне его ещё до тебя выебли и просушили. — Я по крайней мере предупредил. Тем не менее, тебе стоит выбирать выражения, поскольку я твой гость. И всё-таки, не посчитай меня грубым, но я нашёл у тебя дома диски с фильмами «Дейна Кука». Интересный выбор, однако, я могу посоветовать гораздо более образовательный контент, поскольку считаю твою речь неуважительной и оскорбительной. С твоего позволения, я начну… — Каркат быстро снял обувь и побежал в свою комнату. — Иди нахуй! — и захлопнул дверь. — Хорошо, я могу говорить громче! Дверь распахнулась, и в Канкри полетела книга. — Молись, чтоб в следующий раз я не кинул в тебя чего потяжелее! — «Сказки Андерсена»? Интересный выбор, однако… И в Канкри полетела уже кружка, с жалобным треском разбившаяся о стену. Каркат выдохнул — возможно, пережитый «недопустимый абьюз» заткнёт брата хоть ненадолго. Телефон вдруг завизжал незамысловатой песней Call Me Maybe, которая совсем не подходила под его настроение сейчас. Господи, какой идиот вообще поставил её на звонок? Точно, он сам. Он вздохнул и взглянул на экран, ожидая увидеть кого-то из учителей, родителей или учеников, которым он не выставил семестровую оценку, Джона, которого надо бы заблокировать, но звонил ему почему-то Дейв Страйдер. Странно, он обычно просто пишет. — Вы чё, сговорились все ебать мне мозг попеременно? Сегодня, что, блять, первое апреля? — Каркат ответил на звонок. — Чокак? — Охуенно! Ебануться, как охуенно! Я только что закончил ебучий семестр, думал, что отдохну, но ко мне приехал брат, которого я не видел три года и который при встрече начал делать мне психологический портрет всех моих детских травм, как бухая Роуз Лалонд; ко мне в школу заявился Джон, чтоб его выебли в сраку, опозорил меня там так, что мне от этого не отмыться и через миллион лет; я разбил свою любимую кружку, а теперь мне звонишь ты, хуй знает зачем. У меня просто прекрасный день! И вечер определённо удался! — Каркат обезумевше орал ему в трубку. — Это здорово, — послышался немного опешивший голос, — чувак, если я когда-нибудь стану режиссёром, обязательно сниму такой фильм, он соберёт миллиарды и станет круче «Титаника». Только я добавлю туда взрывов и погони. — Нахуя ты мне звонишь, долбаёб ты безмозглый? — Вот представь, ты прям жёстко обосрался, чем бы ты подтёр жопу? — Текстами твоих треков, Дейв. — Ты не выкупаешь иронию, чел. Я имею ввиду, вот представь — ты дама сердца какого-нибудь красавчика, и он сотворил лютую хуйню. Что бы ему надо было сделать, чтобы ты его простил? — О, — Каркат зло усмехнулся, — так ты навязался адвокатом к своему дружку? Ебаный трус. Почему вы думаете, что я какая-то шлюха, и меня можно купить или что-то сделать, чтобы я растаял? Что это, блять, ещё одна извращённая эгбертовская игра? Сначала он приходит ко мне на работу и предлагает мне ебаться с ним, когда он, блять, без пяти минут женат, сейчас ты звонишь мне, спрашиваешь, как ему передо мной извиниться, а если я скажу «пошёл нахуй», что произойдёт? Вы с ним приедете, свяжете меня, посадите в машину и увезёте на заброшку, а там будете пытать, пока я не соглашусь стать его второй женой? Повисло молчание. — Бля, чел, ну и фетиши у тебя. Спасибо, конечно, могу использовать это как подъёб для тебя в будущем. Но вообще-то этот недалёкий забыл у меня телефон, и пока нас с Джейд не было дома, выломал окно и сбежал. Так вот, помимо компенсации окна, я думаю, чё бы ему такого сделать, чтоб я его простил. Джейд-то пофиг, как и этому исчадию ада, которое почему-то называется охранной собакой, а вот я эту хуйню просто так не оставлю. Поэтому думаю, чё б попросить? Роуз предлагает заставить его надеть клоунский наряд и печь торты. Как думаешь, норм? — А, — Каркат тут же придумал план отступления. — Какая в этом срочность, что ты решил удостоить меня своим звонком? Терпеть твой голос уже не могу — первоклассники включают твои треки каждый день на перемене. — Заебись, я нашёл свою целевую. Но вообще, мы просто с Джоном скоро встретимся, я думаю. Ну, типа, я думаю, что знаю, куда этот долбаёб мог съебаться, поэтому я щас туда еду. Не могу писать. — Когда отловишь его, отбери у него мой термос и надери ему задницу от моего имени. — Ок, но вопрос актуальный. — Это обычно я создаю меморандумы, чтобы обсудить важные вопросы. — Ага, в тринадцать лет ты сказал, что я должен типа жениться на Джейд, а Джон на Роуз. Как видишь, ты наполовину проебался. За Джейд спасибо, конечно, самая лучшая женщина в мире. Так чё? — А попроси у него черевички, какие носит только царица! — Чё? Не понял, типа эир джорданы? — Блять, извините, забыл, что общаюсь с человеком, чьё развитие остановилось в детском саду! Это, типа, из Гоголя. — Ага, эир джорданы царицы, заебись. Спасибо, бро. Лю тебя и всё такое. Если чё, заваливайся к нам на рождество, я хз правда, будет ли оно у нас или у кого-то ещё, потому что, сука, на улице зима, а долбаёб выбил мне окно, но ты приглашён. — Спасибо, можешь отсосать. — Ты тоже. На фоне послышался чей-то голос. Звонок завершился. Теперь Каркат может ненадолго пострадать в одиночестве. *** Джон ввалился в дом, весь взъерошенный, на его одежде наверняка всё ещё остались осколки, но сейчас он не обращал на это внимание. В его мыслях было только выпалить всё на одном дыхании Рокси — извиниться, самое главное по-нормальному извиниться и не нажить себе ещё одного врага. Судя по элегантным сапогам, стоящим рядом с дверью, она была уже дома. Стоило ему подумать о ней, как она вышла. Вся наряжена, набелена, отчего-то в чёрном красивом платье с пайетками. Наверное, она только вернулась со спектакля, где непременно играла какую-нибудь женщину-вамп. Хоть Джон не помнил всех её ролей, но помнил, что частенько ей доставались именно соблазнительницы-искусительницы. Жаль, что в жизни ей придётся почувствовать себя не ей, а разочарованной в любви леди. Наверное, и для таких ролей есть названия. — Привет, — их взгляды встретились. В её глазах промелькнула игривая искринка. — Привет! — он подошёл к ней, не разуваясь. — Мне нужно сказать тебе кое-что очень важное! Она отчего-то оглянулась назад, как-то по-домашнему поправила спавшую лямку платья. — Пройдём, может? — Да я быстро! Наверное… Хе-хе, — он засмущался, смотря на неё, такую красивую. Всё-таки отряхнул свою рваную от недавнего приключения куртку. Они вместе прошли в гостиную, полную радостно светящихся гирлянд, мишуры, каких-то фигурок эльфов. Через окно был виден развалившийся снеговик — кажется, они слепили его неделю назад, а он и не заметил, как снежного бедолагу разрушила стихия. Палки унесло ветром, а морковка наверняка была съедена какой-нибудь бродячей кошкой. Жаль, надо бы слепить нового. А, может быть, в этом доме он уже никогда не слепит нового. В голову пришла шальная мысль: а какого снеговика слепил бы Каркат? Красивого, чтоб всё по канону или нелепого? Сделал бы он ему злые брови, надел бы на него шарф? Воображение рисовало Снеговика-Карката, а на душе становилось тепло. На диванном столике стоял приготовленный ужин на двоих. Наверняка, заказанный в какой-нибудь доставке, но при этом очень вкусный — Рокси знала в них толк. На Рождество они хотели заказать бургеров и целый день смотреть дурацкие старые фильмы. Лалонд выжидающе смотрела на него, ела картошку, щедро макая её в соус, а крошки летели на её шикарное платье, помада смазывалась. Молчание напрягало. — Мы кого-то ждём или… Эм, ну, ты так одета? — Захотелось. Так что ты хотел сказать? Она красивая. Она терпеливо ждёт. Всё должно быть не так. Где-то в другой вселенной, где всё конфетно, они бы точно поженились, у них бы родилась дочка, и всё было бы хорошо. Но, наверное, в каждой вселенной, где есть Каркат, он выбрал бы его. — Будешь? — она разливала вино по двум бокалам. — Нет, спасибо, я за рулём, тебе, наверное, тоже не стоит. Думаю, тебе нужно трезвой услышать это, — он попытался забрать у неё бокал, но Рокси дёрнулась. — Да что ты так серьёзен? В такой вечер можно немного повеселиться! А, ну-ка, Алекса! Включи какую-нибудь рождественскую музыку! Вообще-то у них в доме не было никакой умной колонки. Хотя, кто знает этих Страйдер-Лалондов? В её силах вполне было смастерить что-то эдакое. Это, наверное, передаётся на генетическом уровне. Только сейчас он заметил, что вокруг уже витал сладкий винный запах. Рокси, ранее частенько замечаемая в пьяненьких компаниях, теперь обычно пила только по праздникам. Кажется, и здесь Джон упустил что-то важное. Откуда-то полилась приятная мелодия. Лалонд встала с дивана, чуть не запутавшись в собственных ногах, и начала пританцовывать. — I know you belong to somebody new, — запела она, а движения её становились всё более ломанными, быстрыми, вино брызгами расплёскивалось на и без того красный ковёр, туфли были отброшены куда-то под диван. А музыка издевательски становилась всё громче. — Послушай! Это правда важно! — он пытался поймать её, но она ловко ускальзывала от него, словно лисица. — With the dawn that you will be gone, — она случайно задела ёлку, та упала, а Рокси громко захохотала. — Рокси! Да послушай, пожалуйста! — Джон переступил через несчастное искусственное растение. — But tonight you belong to me, — она врезалась в него и пропела строчку ему в ухо. — Я ухожу от тебя! Я понял, что люблю Карката! — он выпалил это просто, на одном дыхании. И музыка предательски затихла. Вот и всё. Конец. Она растерянно моргнула, видимо, убеждаясь, что ей не послышалось, а потом понимающе улыбнулась. Очевидно, ей было больно — но глаза выражали будто бы не грусть, а что-то другое, что-то расслабленное. Сейчас в ней не осталось ничего того простого, за что он очаровался ей, она вновь стала той всезнающей волшебницей, какой казалась раньше. Он, наверное, убил её парой слов. — Извини, — Джон не знал, что вообще нужно после такого говорить. — Я пиздецки виноват. Перед тобой, перед ним, да вообще перед всеми. Чувствую, что я натворил что-то страшное. Напакостил. Но я понял, что не могу мучать тебя, потому что… Да потому что вот я тупой! Вокруг все женятся, что-то в жизни понимают, всё стабильно, и я хотел этого же, и я ошибся, и я подумал, что влюбился, и я понял, что на самом деле всё это время прятался под тупыми стереотипами, и я всё время… В мыслях был с ним. Но, типа, не так, что у нас там слюнявые поцелуйчики, хотя потом и это… Бля, я себя закапываю. Ты просто стала жертвой моей тупости. Это пиздец как некрасиво. Но я правда не смогу жениться на тебе, потому что есть он, я каждый день бы думал о нём, всё это стало бы одной огромной катастрофой, и все были бы несчастны. — А я знала, что ты любишь его, — она, отвернувшись, вновь села на диван. — Эм, откуда? Давно? — Джон опешил, но подойти к ней не решился. — Да так, неважно, одна ворона нашептала. — Прости меня, Рокс. Я дебил. — Да ладно, — она смотрела куда-то вдаль, в окно, где была видна начинавшаяся метель. — Тебе лучше ехать к нему сейчас. Буря начинается. — Ты уверена, что мне не нужно остаться? Ты выглядишь… — А как мне нужно выглядеть? Не бойся, Джонни, я не пропаду. В театре много поклонников. В конце концов, твоя милая сестричка всё ещё свободна. Найду кого-нибудь, укачу на острова и поминай, как звали. — Тогда… Пока? — он вытащил из кармана обручальное кольцо и тихо положил его на стол. — Пока-пока. Не забудь купить ему царские эир джорданы. Он обернулся. — Эир джорданы?.. — Не знаю, я не особо соображаю сейчас. Просто подумалось… — Спасибо тебе за всё, Рокси. Но она на него не смотрела. Он торопливо ушёл, стараясь, как можно тише закрыть дверь. В окне показалась его уезжающая машина, и только сейчас она заметила, что плачет. Вытерев ладонью мокрые ладошки и размазав тушь, она крикнула дребезжавшим голосом: — Выходите, черти! И тут как прорвало. Из шкафа показались чьи-то руки, чьи-то ноги выглянули из-под дивана. Стоны боли, заговорческий шёпот, что-то падало, а тени становились всё чётче, пока наконец не показались они… — Суки вы, бляди. Извини, Джейд, это не про тебя. Я, конечно, цирк люблю, но почему я — ключевая фигура в этом странном театре абсурда? Я хотел быть кукловодом, боссом, а стал неудачником, как в тех стрёмных диснеевских сериалах. Я звонил Каркрабу, типа, какие-то нахуй эир джорданы там, он на меня ещё наорал, фетиши свои мне рассказал. А ещё мне разбили окно дома, хорошо, хоть не ебало. Я аж сам себя клоуном почувствовал, — недовольный Дейв — А я вообще за него замуж вышла. Вы за мою безупречную актёрскую игру теперь должны мне двенадцать креветок в кляре и бутылку шампанского. — Ого, вот это бюджеты! — Джейн улыбнулась. — Этот спектакль, конечно, здоровский, но кто писал сценарий? — Я, — Дирк поправил тёмные очки. — Ради этого я прочитал какой-то стрёмный роман. — Оно и видно, Ди! Рокси звучала как-то неестественно. И что это за фраза про «незанятую сестричку»? — Доля квирбайта никому ещё не помешала. — Господа, а я ничего не понял, — Джейк действительно ничего не понимал. — Тебе же лучше! Мы ужасно поступили! — Джейд была очень обеспокоена. — Нам надо во всём признаться! — По правде говоря, мы действительно нанесли психологический вред всем участникам этого действия. Рокси, ты в порядке? — Я актриса, разыграть спектакль на пару месяцев — несложно. Тем более, я почти ничего не делала. — А если бы всё пошло не по плану? — Джейд всё ещё была очень расстроена. — Да не беспокойся, крошка, Рокси реально бы тогда свалила на острова к твоему деду и боролась бы там с тиграми и прочими тварями. А может, она вообще ебучий Маугли и подружилась бы там с ними. — Такой план мне нравится! — согласилась Рокси. — А ты чего молчишь? — Роуз кивнула в сторону растерянной Канайи. — Я всё думаю, что с Каркатом? Он же ни за что его не примет. Сколько бы Джон не вымаливал прощения, он будет чувствовать себя разлучником и игрушкой, экспериментом. Стоило, наверное, поступить гуманнее. — Ой, Канайя, даже не начинай, — Джейн налила себе вина. — Я, конечно, тебя и Джейд понимаю, но гуманными методами мы уже занимались. Настало время шоковой терапии! — Шоковая терапия? Я про неё как-то читал, страшная вещь! А кого вы били током? — спросил Джейк. — Нам нужно всё им рассказать! — не унималась Джейд. Поднялся шум, гам, все спорили, ни к чему не приходя. Кто крикнул, кто-то кого-то усаживал на кресло, кто-то поднимал упавшую ель. Но через минуту в воцарившемся хаосе показалась идиллия. Роуз нашла в интернете статью про фиктивные браки и читала её поставленным голосом, как какую-то мантру, её слушала и комментировала только Канайя. Дейв был крайне возмущён всем происходящим и предлагал всем поехать к нему и чинить окно, Дирк уже предлагал варианты улучшенной сигнализации. Рокси заливалась диким хохотом. Джейд пыталась объяснить брату, что происходит. А Джейн справедливо рассудила, что скоро вообще-то Рождество, и если все собрались вместе, то нужно бы накрыть на стол. — Стойте! Каркат написал! — вдруг крикнула Канайя. Все уставились на неё, готовясь внимательно слушать развязку их погорелого спектакля. — В девять тридцать он написал: «Представляешь, этот идиот орёт у меня под окном и плачет. Ненавижу его, пусть сдохнет там, а я не выйду». Послышались разочарованные вздохи. — Я не договорила. В девять тридцать два: «Я сейчас выйду и прирежу этого идиота». — Что начнётся! Полицию надо вызывать, скорее! — Харли схватилась за телефон. — Меч при тебе, бро? Щас будем разнимать драку двух катающихся по полу панд. — Всегда с собой в машине, — и Страйдеры засобирались на дело. — Погодите! Сейчас пишет: «Не осуждай. Мы поцеловались. Блять, какой я дебил, а этот ещё хуже. Пристрели меня, если увидишь». Заорали все. Отовсюду послышались звон бокалов, звуки поцелуев, танцующих на столе каблуков, поздравления… И уведомление на телефоне Канайи. — Ну чё, поебались что ли? — сказал Дейв с высоты плеч своего брата, на которых он находился без малого уже минуту. — Эгберт скоростр- — «Мы с Джоном едем бить ебало Страйдеру, Лалонд и всем причастным. Какие, нахуй, царские эир джорданы, и схуяли я уезжаю в Африку?» Немая сцена.