Двигаться дальше

Площадь, как обычно, была наполнена людьми, а вместе с ними и суетой. Библиотека, магазин электроники, продуктовый — людям было нужно разное, но все места были наполнены посетителями. Периодически кто-то словно ненамеренно сбавлял шаг у памятника в самом центре или даже останавливался около него. Память о том, что простые жители Хоукинса считали разрушительным землетрясением, была жива, и иногда сюда приезжали специально, чтобы почтить жертв. Поэтому Майк не обратил внимания на притормозившую рядом машину. — Я надеялся, что после вчерашнего разговора больше тебя здесь не увижу. Ну, или хотя бы увижу не так скоро. Голос Хоппера звучал ворчливо, но в нём явственно угадывались нотки беспокойства. Чуть помешкав, он прошёл к одной из скамеек напротив памятника и сел рядом с уставившимся на стену библиотеки парнем. — Я подумал, что это лучшее место, чтобы поговорить, — ответил Майк, не глядя на полицейского. — Поговорить? — Хоппер потёр затылок в недоумении, а потом вздохнул, словно пытаясь получше подобрать слова. — Слушай, честно говоря, психолог из меня так себе. То, что я сказал вчера, основывалось больше на опыте, чем на чувствах. — Он смял в руках фуражку, заметно нервничая. — Не то чтобы я пытался от тебя избавиться, но может для разговора лучше выбрать кого-то, скажем, эмоциональнее? Если Карен, Нэнси или твои друзья для этого не подходят, то, уверен, Джойс всегда... — Как давно ты знаешь? Тихий голос Майка заставил Хоппера замереть. — Знаю что? — осторожно спросил он. Майк вздохнул, прежде чем отвести взгляд от библиотеки и обернуться к полицейскому. Тот выглядел так, словно искренне не понимал, о чём идёт речь, и Майк даже допускал, что это могло быть правдой. И всё же он не мог не проверить, не мог не задать терзающий его вопрос. — Оди. Взрыв. — Он помолчал, вглядываясь в темнеющее лицо собеседника. — Когда ты понял, Хоп? Повисшая тишина не оставила Майку сомнений, что Хоппер осознаёт, о чём он его спрашивает. Об этом говорил и его обмякший вид, и то, как он бессознательно комкал фуражку в руках, лишая её всяческой возможности служить своей основной цели. Некоторое время Хоппер не находил нужных фраз, просто открывая и закрывая рот. Майк его не торопил. Он жаждал и одновременно боялся услышать ответ. — Я... ничего не знаю наверняка. Не в этот раз. Майк почувствовал, как холод пополз по его спине, но он не был уверен, разочарование или облегчение было тому причиной. В прошлый раз, скрывая от него правду, Хоппер видел в нём только маленького двенадцатилетнего мальчика и не принимал всерьёз их связь с Эл. Это было жестоко уже тогда, но повторять подобное спустя годы было бы бесчеловечно. Майку хотелось верить, что Хоппер на такое не способен — и одновременно что это было именно тем, что произошло, что Хоппер снова скрыл от него правду ради безопасности. — Прошло время, прежде чем я начал анализировать. — Слова давались Хопперу не легко. — Вспоминать. Там были ретрансляторы, звуковое оружие, так как бы она могла пройти мимо? Я видел, какой эффект они на неё производили, она еле могла двигаться, когда всего один был включен. Как она смогла пробежать туда незамеченной, когда работали несколько таких? Майк сглотнул, пытаясь не давать непрошенным слёзам подступить к глазам. — Почему ты мне не сказал? — Я... не знаю. Хоппер запрокинул голову. Он слукавил. Он действительно далеко не сразу начал задумываться о том, как Эл сумела сделать невозможное, а когда начал, долго боялся даже предположить, что она каким-то образом могла избежать самого страшного. Но он бы не решился даже упомянуть Майку о своих сомнениях, и вопрос был не только в безопасности Оди. После случившегося парень был словно мертвец, почти как и сам Хоппер, вот только своей Джойс у него не было. Хопперу было известно, что первые пару недель, пока Карен всё ещё была в больнице, друзья практически ночевали в доме Уилеров — не только Уилл и Джонатан, которые по факту жили там, но и остальные. Когда через некоторое время всё словно начало приходить в норму, команда всё равно словно оставалась на страже, пусть Майк никогда и не пытался ничего сделать, по крайней мере, специально. Он просто... уходил в лес и не возвращался часами. Иногда он не возвращался домой даже в ночи, и тогда друзья поднимали тревогу. Чаще всего его находили где-нибудь у обрыва или на берегу реки, где он просто сидел, потеряв счёт времени. Джойс рассказывала Хопперу, что Карен уговорила Майка начать терапию, и хотя она не приносила результатов, Карен всё равно надеялась, что скоро её сын вернётся к нормальной жизни. «Он должен понять, что случившееся необратимо», — грустно цитировала Джойс слова специалистов, которым было известно только о трагически окончившейся первой любви. Поэтому Хоппер не мог поделиться своими сомнениями, не мог дать парню надежду, которая ещё могла оказаться ложной. — В тот день она говорила со мной. Перед самым взрывом. — Майк отвёл от него взгляд, вновь изучая давно знакомый мемориал — Своим способом. — Что? — Хоппер резко развернулся. — Почему ты не рассказывал об этом раньше? Парень помолчал, прежде чем ответить. — Она прощалась, Хоп. Прощалась навсегда, и это был наш последний момент вместе. Я просто... не мог. Голос его дрогнул, но он всё так же пытался не дать слёзам пробить себе путь. Тот разговор с ней, их объятия, их поцелуй преследовали его каждую ночь на протяжении долгого времени, пока врачи не настояли на том, чтобы выписать ему снотворное. Лекарства помогали засыпать и спасали от сновидений — и поэтому он периодически переставал их принимать, чтобы увидеть её хотя бы во сне. Почти всегда это был один и тот же кошмар, но иногда ему снились прежние дни, когда она была с ним здесь, в Хоукинсе. Чаще всего в такие ночи он видел, как они танцуют на Снежном балу или целуются в домике Хоппера, но и времена после возвращения из Калифорнии, когда она была вынуждена прятаться от военных, и они виделись в лучшем случае раз или два в неделю, сейчас казались не менее счастливыми. — Она не могла использовать свою силу в тот момент. Добежать до врат — возможно, но использовать силу... — Считаешь меня шизофреником? — Майк слабо улыбнулся и продолжил, не давая возможности Хопперу пуститься в извинения. — Не ты один, если честно. - Конечно, нет, но... — Хоппер вскочил на ноги. — Но я не понимаю, Майк. Как это может быть возможно? — Их взгляды встретились, и Хоппер понял, что Майк поглощён той же мыслью, что преследовала его долгие месяцы. — Если только то, что мы видели, было не тем, что произошло на самом деле. — Да. — Но Кали была мертва. Я видел, как её подстрелили, и видел её мёртвое тело. — Но ты не был там в её последние минуты, верно? Хоппер, не ответив, сел обратно. Майк словно повторял ему его же собственные аргументы, которые он обдумывал ночами после взрыва. Со стороны они казались ещё менее реалистичными, и вместе с тем в них ещё больше хотелось верить. — Где-то глубоко внутри я надеялся, что ты скрываешь от меня правду, — признался Майк, помолчав. — Скрываешь её от всех. Что ты именно поэтому так легко смог двигаться дальше. — Это не было легко, — тихо сказал Хоппер. Это действительно не было, и только присутствие в его жизни Джойс помогло ему не упасть сразу же в ту же пучину отчаяния, где он оказался после смерти Сары. — Вчера я это понял, — продолжил Майк, кивнув. — Твои слова будто лишили меня последней надежды. — Смысл был не в этом, — попытался возразить Хоппер, но Майк жестом попросил его остановиться. — Я знаю. Ты хотел меня подбодрить. Но мысль о том, что ты на самом деле смирился с её... уходом, — он так и не смог заставить себя произносить слово «смерть», — словно разбила все мои иллюзии. Восемнадцать месяцев я ждал и надеялся, что она не... исчезла навсегда. Я пошёл на выпускной не потому, что был готов двигаться вперёд, Хоппер. Наоборот. Я намеревался остаться в этом дне навсегда. Майк грустно улыбнулся, увидев ужас, отразившийся на лице Хоппера, пока он произносил своё признание. За прошедшие полтора года только идиот бы не понял, что семья и друзья установили за ним слежку, опасаясь, что под влиянием свалившегося на него горя он что-то с собой сделает. Уилл, пока Байлеры жили в доме Уилеров, просыпался ночами, чтобы убедиться, что он спокойно спит в своей комнате. Дастин и Лукас постоянно проверяли его по рации, оправдываясь какими-то нелепыми историями. Макс после возвращения в школу прилипла к нему до такой степени, что пошли слухи, будто она бросила Лукаса и встречается с ним. Джонатан, Стив, Робин приходили якобы к Нэнси, точно зная, что Нэнси не было дома. Даже младшая сестра Лукаса, Эрика, пару раз приносила свой прославленный пирог. Всё это раздражало и возмущало — он действительно не планировал ничего, в чём они его подозревали. До вчерашнего дня. — Знаешь, Хоп, вместо философствования о разных путях стоило просто рассказать мне о ретрансляторах. Это избавило бы нас обоих от ужасных мыслей, меня тогда, а тебя сейчас. — Ты находишь это забавным? — почти прорычал Хоппер, снова вскакивая на ноги. — Ты хотя бы подумал о том, что твои мать и отец... — Я понял уже в день нашей встречи, что больше не смогу без неё жить, — почти выкрикнул Майк, вскакивая вслед за Хоппером и глядя тому в глаза. — С самого первого момента и до сих пор. Даже когда я не знал точно, что она жива, когда ты прятал её, когда запрещал нам видеться, когда Джойс увезла её на другой конец страны, когда ей пришлось жить в лесу и скрываться в тоннелях, и в редкие моменты встречи ты всё равно пытался не давать нам времени наедине! Шум привлёк зевак, кто-то остановился, чтобы посмотреть на них. Откуда-то со стороны раздались перешёптывания. Хоппер свирепо огляделся по сторонам, и этого хватило, чтобы любопытствующие отправились по своим делам. — Это было ради безопасности! — Он встретил яростный взгляд Майка и вздохнул. — Это всё было ради безопасности, но, может, я где-то перестарался. Прости. — Нет... — Майк, выплеснув давно копившуюся горечь, успокоился. — Мне жаль. Я не хотел этого говорить... хотел сказать не это. На какое-то время они оба погрузились в размышления, пока скрип шин слишком резво зашедшей в поворот случайной машины не вывел их обоих из оцепенения. — Ты думаешь, что она жива, — наконец сказал Хоппер. — Я верю в это. — Майк вскинул голову. — Действительно верю. — И что ты теперь собираешься делать? — Учиться в колледже. Хопперу показалось, что он ослышался. Он уставился на Майка, прикидывая, как бы донести наконец до него мысль, что шуткам положено быть смешными, но тот излучал серьёзность. Вероятно, всё недоумение Хоппера было ясно написано на его лице, потому что Майк, без намёка на какую-либо улыбку, спросил: — Ты же не думаешь сейчас о том, что после всех этих слов о нежелании двигаться дальше я собрался двигаться дальше? Именно об этом Хоппер и думал, но в ответ отрицательно покрутил головой. Майк вздохнул, не поверив неуверенному жесту. — Программу прикрыли, но доктор Кей на свободе и, я уверен, следит за нами — мной, тобой, всеми в Хоукинсе, кто, по её мнению, может быть связан с Оди. Я не могу позволить себе искать Оди, если это даст военным, спецслужбам или кому бы то ни было еще даже гипотетический шанс до неё добраться. — Хоппер кивнул, на этот раз одобрительно, и Майк продолжил. — По крайней мере, в ближайшее время. — Что? — Мир меняется, Хоппер. Всё меняется. Даже правительство скоро будет не в силах остановить распространение информации — не когда у нас появились сотовая связь и Интернет. — Они могут ограничить их использование для определённых целей. Хоппер обладал только поверхностными знаниями о технологических новинках, и не мог оценить их в должной мере. Майк, напротив, всё больше уверялся в том, что Сюзи, девушка Дастина, была права, когда ещё три года назад заявляла, что Интернет перевернёт мир. Четырнадцатилетняя девочка сумела вычислить координаты суперсекретной лаборатории, имея только электронный адрес компьютера — на что будут способны сотни, тысячи, десятки тысяч таких, как она? — Они не смогут, в том-то и дело. Пять лет назад Нэнси рассказала всем о смерти её подруги Барб — не всю историю, конечно, но «департамент энергетики» не ушёл от ответственности. Ещё несколько лет, и прятать информацию не сможет никто. Уверенность и воодушевление, с которыми говорил Майк, на секунду поколебали скептицизм Хоппера. — Ты думаешь, когда... если это случится, Оди сможет вернуться и жить свободно? — Он потёр виски. — Послушай, всё это звучит... утопично. Понимаю, жить скрываясь мало кому понравится, но разве не безопаснее... — Я не думаю о жизни в бегах не потому, что не смогу всё бросить, — прервал его Майк. — Я был готов это сделать ещё полтора года назад. Мне стоило иметь чёткий план, а не мечты, и я расплачиваюсь за эту ошибку. Но на самом деле Оди ничем не заслужила жизнь вдали от друзей и всех тех, кого она ценит и любит. У неё должна быть возможность вернуться к нам... Майк замолк. Поверив в то, что Оди жива, он в то же время словно опять столкнулся со своими страхами, которые, казалось, давно оставил позади. Три года назад он боялся, что будет ей не нужен. За время между двумя сражениями с Векной они с Оди постепенно научились по-настоящему друг другу доверять, но теперь где-то в глубинах подсознания снова возникла предательская мысль о том, что она может и не захотеть быть с ним. Усилием воли он откинул её в сторону. — Вернуться ко мне. Хоппер покачал головой. Майк всегда казался ему неразумным. — Ты не представляешь, насколько просто государственной машине подмять под себя простого человека. Заставить его исчезнуть, словно и не было. — Значит, нужно действовать от противного: мне надо стать настолько известным, что ни один человек из моего окружения не сумеет исчезнуть бесследно. Хоппер раскрыл рот, собираясь возразить, но вместо этого отвернулся, махнув рукой. Майк едва заметно улыбнулся — кажется, ему удалось убедить одного из самых упёртых скептиков. Осталось убедить вторую. И если для этого потребуется проговаривать свой план вслух перед сном до конца своей жизни, то так тому и быть. Рано или поздно Оди тоже ему поверит.