Вспышка страсти

— Вадим Юрьевич, здравствуйте! - у лифтового холла Казанцева догнала девушка-администратор. — Что-то случилось, Алена? - обернулся к собеседнице он. — Да, у вас через пять дней заканчивается договор аренды. Продлевать или как? — Я подумаю ровно до понедельника и тебе скажу, идет? — Да, конечно. Хорошего вечера! У вашего ВУЗа же корпоратив в нашем ресторане? — Считай, у меня дома. — О, да. Всего доброго, - девушка удалилась. Казанцев зашел в лифт и задумался: как быстро летит время…..Целый год прошел. Год назад он приехал в Тьмутаракань, арендовал номер и точно знал, что уедет отсюда через год в Москву, его позовут обратно. Так и случилось, только вот уезжать не хотелось — из-за чего-то, а если быть откровенным, из-за кого-то, а вернее, из-за неё. Москвиной Ольги Сергеевны. От любви до ненависти один шаг, причем действует выражение как в прямом, так и в обратном смысле? Только почему до любви они шли два месяца, а до ненависти управились всего за семь дней? Череда нелепых событий привела к этому: после матча выписали бывшего мужа, которого Ольга встретила и пустила к себе на период реабилитации, но в тот момент Казанцев решил подарить ей букет, а она не успела сказать о госте. Потом к нему приехала Настя — без дел, просто проездом, просто увиделись, как давние знакомые. Вадим Юрьевич не снимал с себя ответственность, но ее «Идите вы к черту!» убило желание извиняться. «Четвертый этаж», - вежливо известил роботизированный голос. — Может, сегодня что-то поменяется? - задал вопрос сам себе, заходя в свое пристанище. Номер — не квартира, словно подчеркивал, что он в этом городе временный гость. Почти пустой шкаф: пять рубашек и четыре костюма. Простая оболочка, сняв которую, внутри пустота. Временный гость… Раньше он был уверен, что его ничто не удержит. Но появилась она — как вихрь, как буря, как вспышка света в его четко устроенной жизни. Она перевернула всё внутри, и планы полетели к черту. Уезжать не хотелось. Да и оставаться здесь, в этом пустом номере, было невыносимо. Впервые он ощутил острое желание купить свою квартиру. Чтобы там, дома, его ждала она — Ольга. Чтобы вечером они ужинали вместе, чтобы они вместе смотрели телевизор, а потом были бы страстные ночи. Обратил внимание на часы, которые по дизайну располагались прямо на столе; уже опаздывал на двадцать минут, видимо, слишком сильно ушел в свои мысли. Вошел в зал, и сразу же взгляд устремился к ней. Она стояла рядом с новым заведующим кафедрой, увлеченно беседуя и смеясь. Её образ в черном платье, идеально подчеркивающем фигуру, мгновенно вызвал в голове воспоминания об ужине у неё дома — точнее, о его неудавшейся версии, одном из самых приятных моментов этого города. — Вадим Юрьевич, здравствуйте! Как я рада вас видеть! — от созерцания своей женщины отвлекла бухгалтерия. — Здравствуйте, — ответил сухо Казанцев, стараясь скрыть раздражение. — Может, присядете с нами? Будете как в малине! — кажется, она не заметила тона проректора и продолжала гнуть свою линию. — Нет, — посторонился от неё и пошёл к нужному столу, не упуская Москвину из виду. Взял бокал с виски у официанта и смотрел на неё, не боясь быть пойманным. — А я смотрю, вечер в самом разгаре, да, Ольга Сергеевна? — обратился к подошедшей к столу Москвиной. — Да, у нас коллектив приходит вовремя. Не все, как вы, сторонятся общения,— ответила она с легким укором. — Вы точно нет! Так помогаете новому человеку влиться в наш коллектив! — поднял бокал с виски. — Да, это вы всё ищете и ищете кого-то, а у самого жена. Не боитесь, что наша бухгалтерша случайно уменьшит вам зарплату? — намекнула на момент, который был пару минут назад у него, в ответ подняла фужер с шампанским. — Жена бывшая; ни на что не претендует. А вот ваш муж… Москвина явно хотела что-то парировать и задеть его в ответ, но была прервана: — Ольга Сергеевна, сейчас будет медленный танец. Разрешите? — вновь подошел Олег Владимирович. — Конечно! — стрельнула взглядом на Казанцева; на секунду показалось, что усмехнулась даже. Злость возросла со скоростью света; он осушил еще один бокал виски, испепеляя уходящую женщину, которая прочно сидела в голове и в сердце. — Можно у вас украду Ольгу Сергеевну, буквально на пару минут? - не выдержал этих милых улыбок и подошел к коллегам Казанцев. Ольга Сергеевна повернулась к нему.   — Срочный момент относительно хоккейной команды, сами понимаете, чемпионы, но учеба есть учеба, - Вадим Юрьевич был максимально вежлив, но именно это насторожило женщину. — Если только на пару минут! - Олег Владимирович поцеловал женщине руку, и злость Казанцева возросла в квадрате, а после подаренной улыбки от Ольги — отнюдь не ему — увеличилась, взойдя в куб. — Прошу, - Вадим Юрьевич постарался сохранить хотя бы внешнее спокойствие, пока внутри пылало всё; тысячи вариантов: от набить морду этому холеному до усадить её в машину и уехать далеко, но все они улетучивались с той же скоростью, с какой появлялись. — Куда мы идем?! - она дернулась, пытаясь вырваться из его хватки. Он молчал, словно каменная глыба, которая стремительно набирала оборот, скатываясь в обрыв.   — Я буду кричать! Меня услышат! Слышишь?! - она кричала, но так, чтобы слышал только он, а Казанцев продолжал молча вести её вперед, словно ведомую марионетку. Лифт наконец-то прибыл, и мужчина пропустил её первой; на секунду, проходя мимо, Ольга Сергеевна попыталась поймать его взгляд, чтобы понять, но не успела.   — Что ты молчишь?! Кричи! - прошипел он ей на ухо так близко, что его дыхание обожгло её кожу, намекая на зашедшую следом пару. Она не шелохнулась. Её тело застыло, а разум был в тумане. Она пыталась осмыслить хотя бы пять процентов из прошедших пяти минут, но мысли путались, как обрывки сна — никакой единой картины, только он, внезапно возникший на танцполе, а дальше его касания, прожигающие прямо до сердца. И вдруг она снова почувствовала его руку на своей.   — Не пропустите? - максимально вежливо обратился к паре, перекрывающей вход. — Да, да, конечно! - пара быстро отступила, и они оказались на четвертом этаже; следом он максимально стремительно завел её в номер. — Что ты себе позволяешь? — он поставил её прямо перед собой и отпустил запястье.   — Мы с вами на "ты" не переходили.   — Зато с тем мужиком перешла! Чуть в койку к нему не прыгнула!   Удар. Пощечина. Слишком звонко, слишком резко.   — Вам нет дела! Идите к своей и предъявляйте! Она вам уже постель согрела! — напомнила то ли  о женщине с бухгалтерии, которая встретила его, то ли о бывшей жене.   — А ты?   Попыталась ударить второй раз, но не вышло. Он поймал её руку; она пыталась вырваться, и в ответ взял их и завел ей за спину. Притянул к себе и поцеловал без грамма нежности. Он слишком хотел её и физически, и духовно; слишком сильной была боль от её отказов.  Она почувствовала, как его губы впиваются в её губы, как его руки крепко держат, не давая ни малейшего шанса вырваться. Это было одновременно грубо и страстно; как будто он хотел наказать её за всё, что она ему сделала. Но в то же время в этом поцелуе было что-то такое, что она не могла отрицать — что-то, что заставило её сердце биться быстрее, а дыхание перехватило. Почувствовав, что она не сопротивляется, освободил её руки и развернул спиной к себе; уложил распущенные волосы, струящиеся по спине, на одну сторону и стал покрывать поцелуями открывшийся участок. – Я хочу тебя сильно, – шептал Казанцев сквозь поцелуи.   – Нельзя, нас ждут… – Москвина пыталась привести мысли в порядок и прекратить такие желанные действия, но мужчина по-прежнему продолжал своё; оставляя поцелуи на шее и ключице, а пальцы замерли на замочке платья в ожидании положительного ответа женщины.   — Да,- он получил то, что хотел - её согласие; пальцы тут же скользнули вместе с язычком платья вниз, снимая такую красивую, но преграду, оставляя Москвину в черном комплекте, как ночь, который словно играл на контрастах с её белой кожей. Руки стали блуждать по долгожданному обнаженному телу, повторяя своими движениями изгибы её фигуры; ответом на его касания были её мурашки. Поцелуями опустился с шеи к ребрам, прошелся легким касанием по позвоночнику, заставляя еще больше выгнуться Ольгу. Вернулся наверх, к застежке бюстгальтера, быстро справился с ней, открыв своему взору грудь. — Слишком шикарна, красива, — сквозь поцелуи шептал Вадим, повернул ее к себе, поцеловал в губы и стал спускаться вниз, к соскам. Первое касание груди сорвало стон с ее губ, дыхание Ольги окончательно сбилось, губы сжали левый сосок, рука же массировала правую, пальцы перекатывали сквозь набухшую горошину. Его язык заскользил вниз, спускаясь ниже к плоскому животу, оставляя после себя влажные, обжигающие следы. Пальцы зацепились за оставшуюся деталь комплекта, потянул вниз, заставляя её переступить через неё. — Вадим... — он ощутил её касания на своём торсе, Казанцев даже не заметил, когда Ольга успела расправиться с пуговицами на рубашке. Поддался ей, помогая снять с себя пиджак вместе с рубашкой, ощущая по всему телу следы от её пальцев. Вадим аккуратно отбросил Москвину на белоснежную простынь, позволяя себе отступить и скользить своим взглядом по манящему телу. Смотрел на неё, любовался её растрепанными волосами и приоткрытыми ярко-красными губами. Расстегнул ремень брюк, спуская их вместе с боксерами, замечая её взгляд, который опустился вниз прямо на член внушительных размеров. — Иди ко мне, — поманила его пальчиком, слегка прикусила губу, чуть-чуть съедая красную помаду. Этого не было в его даже самых ярких снах. Хотел её всю и без остатка, чтобы больше ни с кем не флиртовала; даже мысли не было. Она его и точка. Казанцев не мог отказать ей, наклонился, оставил поцелуй на губах, спустился вниз — к соскам, прикусывая их по очереди, дальше поцелуи оказались на животе. Головкой члена надавила и медленно вошла в неё, не двигаясь, давая ей возможность привыкнуть. — Моя, — Казанцев окончательно тонет в её взгляде, начиная двигаться, не до конца осознавая, что сейчас под ним — та, о которой он мечтал; та, которую он хотел.  Сейчас она стонет под ним, сминает простынь, но ему нужно, чтобы она была ещё ближе. Даже если кажется, что некуда: кладёт ей руку на шею сзади, притягивая к себе ещё ближе. Спустя пару минут Москвина привыкает; ей хочется уже большего. Ей хочется сильнее и шумно выдыхает, приподнимая бедра и поддаваясь навстречу его движениям.  Стонет прямо ему в губы слишком громко; её свежий маникюр оставляет полосы на его спине. Мужчина отпускает шею, переплетает их руки между собой. Резкие толчки почти на пике остановились. — Ты моя, слышишь? Только моя. Я с тобой хочу встречать каждое утро, готовить тебе завтраки, а ночью целовать; оставлять следы, чтобы ты была моя всегда.  Один резкий толчок; почти вышел до конца. Ждал терпеливо её ответ, хотя и был сам на грани. — Да! — заветное слово. Снова резкие толчки; его поцелуи и руки — всё смешалось. Её стон. Почувствовал, как внутри сжала его член и как вскрикнула. Только после этого кончил сам. Поцеловал в ключицу и лёг рядом, укрывая одеялом. Спустя пару минут она, завернувшись в халат, встала с кровати и стала собирать разбросанные вещи. Сначала нашёл в этом жесте что-то милое, пока не заметил расстроенный взгляд. Накинул халат и подошёл к ней. Развернул за плечи и выкинул её платье на диван. — Я сделал тебе больно? — Нет! — отвела взгляд. — А что тогда? — пальцами взял подбородок и направил её взгляд на себя. — Просто я дура, что поддалась вот этому всему,— обвела взглядом комнату, которая хранила их страсть. — Я серьёзно про завтраки, про переезд и дикое желание оставлять на тебе свои поцелуи; слышать твои стоны. — Вадим,— улыбнулась и слегка толкнула его в грудь. От переизбытка эмоций пошли слёзы. Собрал каждую слезинку своим поцелуем до остатка; после поцеловал губы. — Вадим, аренда номера скоро закончится. — А это мой номер! У меня договор ещё действует пару дней; а кроме меня тут никого не будет. — Ва… — но Казанцева было не остановить.