Она будет всегда рядом

Холод окутывает полностью, заставляет тело мелко трястись даже во сне, поглощая полностью. Сын Хён вздрагивает, просыпаясь. Зря он заделал 60% своего дома панорамными окнами, что продували зимой так, что спать приходилось под четырьмя одеялами. Пластик недешёвый, но, сука, и холод назойливый. Взгляд падает на вторую половину кровати, что пустует уже полгода. Горько вздыхая, он переворачивается на спину, потирая лицо руками. Не отпустил до конца. На кухне никто не гремит чашками, в душе не слышится характерный звук воды. В зале не играет музыка. Джэ Вона здесь нет полгода. Не было с момента, когда они в последний раз обнялись, покинув жизнь друг друга навсегда. Вставать не хочется, потому что смысла в этом нет, кушать тоже не хочется, потому что за столом не будет сонного Джэ Вона. А жить хочется? Не знает. Он на этот вопрос ответить не мог никогда. Вроде бы и хочется, а вроде бы и смысла как такового нет. Для кого то прошедший год закончился хорошо, новый начался ещё лучше, а для Сын Хёна это стало чем-то.. обыденным? Заказал еды, попил шампанского и ушёл спать, получив поздравления от менеджера и продюссера, от нескольких друзей. Он устал. Устал плакать, заниматься самокопанием. Устал быть одиноким. За два с лишним года счастливых отношений он забыл об этом чувстве. Чувстве, что забирает силы и эмоции, оставляя лишь оболочку, а внутри - едкое ощущение ненужности, брошенности. В голове всплывают воспоминания, триггерящие его до асфиксии.  *** Джэ Вон подходит ещё в начале съёмок, пытаясь подружиться, узнать больше. Делится сигаретами или зажигалкой, поддерживает. Сын Хён - делает то же самое, стараясь смотреть ему в глаза, а не в сторону.  Далее - более близкое общение. Да, блять, в целом общение. Всё ещё на «вы», но уже свободнее. Добавление друг друга в контакты, взаимная подписка в Instagram'е. После - переход на «ты», долгие разговоры, активная переписка. Сын Хён перестал бояться и чувствовать подвох. Освоился.  Прикосновений со временем становилось ещё больше, разговоры давались проще, страх в глазах мигом стирался, когда Чхве видел Джэ Вона. Улыбающегося, весёлого, приятного и милого.  Начались ночёвки. Сын Хён щедро угощал Ро  собственным вином, предоставлял тому одежду и стелил постельное бельё в гостевой спальне. Они долго сидели на балконе, курили. Иногда говорили, иногда молчали, но относились к этим моментам трепетно. Могли смотреть сериал, а могли играть в тупорылую онлайн игру, угарая. Могли рассказывать любые истории из детства, а могли поужинать и лечь спать, перекинувшись парой слов. Ценился каждый отрезок времени, проведённый вместе.  Влюбился. Сын Хён осознал это с дикими усилиями, с ненавистью к себе и с полным отрицанием того, что он реально любит. Но осознал. Он дольше задерживался на Джэ Воне взглядом и под себя подмечал, что он красивый. Если пальцы соприкасались на пару секунд, когда один передаёт второму зажигалку, то по телу бежали мурашки, а смущённая улыбка так и просилась на лицо.  Тихая дрожь бежала каждый раз, когда он слышал чужой голос совсем рядом, когда Джэ Вон обнимал его при встрече, когда они сидели вместе в личной гримёрке Сын Хёна. С трепетом разговаривал о своих чувствах с сестрой. Она выслушивала, поддерживала, наталкивала на признание. С ней он мог и поплакать, и попищать в подушку, рассказывая о Джэ Воне, и посмеяться с её же тупорылой шутки.  Признался Джэ Вон. Напившись, оба сидели последним тёплым вечером на балконе, лениво разговаривая. Знали, что завтра выходной, поэтому можно ужраться хоть в сопли. Тема отношений ранее не поднималась, зато сейчас из двух уст звучали высказывания только на эту тему. Джэ Вон приблизился. Не резко, а плавно, максимально мягко. В груди Сын Хёна стало тепло не только из-за высокоградусного напитка. Тихий шёпот «я тебя люблю, Хён», а после мягкие губы на собственных вскружили голову. Целовались мягко, никто не напирал, но руки Джэ Вона нашли покой на груди возлюбленного. Они целовались, кажется, вечность. И эта вечность не была мучительной. Она была той самой, которую Сын Хён ждал, служа верным псом.  Первый совместный сон позволил выспаться на всю жизнь вперёд. Крепкие объятия, тёплое дыхание в шею, переплетённые в замок пальцы. ***  Сын Хён вспоминает всё не без слёз. Пялится в потолок, с тяжестью глотая ком в горле. Ему не обидно, ему пусто. Он тяжело встаёт с кровати, крепко стискивая зубы. Разрыдаться в начале дня - пиздец крутая идея, как кажется его организму, но сегодня хочется просто отдохнуть. Ото всех. От чужих сообщений, от страданий. Антидепрессанты, с которых Сын Хён так и не смог слезть, уже не помогают. Он пьёт их, когда по новой накрывает, создавая себе иллюзию безопасности. Но сейчас он плетётся на кухню, встречающую его прохладой. Это чужая прохлада. Чёрствая, будто говорящая «Теперь ты точно один. Всегда будешь жить вот так», ломающая сильнее чужих слов, сильнее  скандала из-за марихуаны. Он не бросил траву. Стал курить интенсивнее, больше, но уже в гордом одиночестве, наслаждаясь своими проблемами с садистким удовольствием. Ему это не приносило кайфа, самоуничтожение уже давно достигло пика. Пика, когда откровенно похуй на всё.  Грустно бросает взгляд на стол. Когда то за стулом сидел Джэ Вон и болтал ногой, попивая чай. На этой кухне всё и закончилось. Ещё раз моргает, чувствуя, как пелена слёз встаёт перед глазами преградой. Жалобно выдахает, заставляя себя хотя бы выпить воды. Курить траву на голодный желудок - херня затея, но Сын Хёну плевать на последствия. Хочется успокоиться.  *** Последнюю неделю Сын Хён чувствовал, что что-то явно не так. Джэ Вон стал более.. закрытым? Да, точно. Он всё ещё обнимал, целовал, принимал объятия и поцелуи от Сын Хёна, но стал менее вовлечённым. Чхве списывал всё на усталость, на стресс из-за съёмок нового проекта. Но началось всё раньше. Месяц назад Джэ Вон стал всё чаще ездить домой и оставаться там на несколько дней и ночей, гулял ещё чаще, будто старался отстраниться. Сын Хён переживал, стрессовал так, что аж рвало от смеси эмоций.  А в один день всё закончилось. Джэ Вон проговорил ту самую фразу, после которой сразу стало ясно абсолютно всё. «Пойдём на кухню, нам нужно поговорить». Две кружки чая, два человека. Два человека, которым никакое совместное будущее уже не светит. Два человека, которые уже осознали конец. Осознали то, что разрыв близок. — Просто послушай меня, ладно? — Джэ Вон начал спокойно, но обычно уверенный голос дрогнул, — я любил тебя больше жизни, я правда любил, Хён. Но сейчас я не чувствую абсолютно ничего. Я не хочу обманывать тебя. Нас обоих. Отношения в последнее время держатся исключительно на тебе, от чего тебе плохо, я это вижу, но не могу помочь, потому что ничего не чувствую. Я чувствую лишь то, что нам нужно разойтись. Мне больно от того, что я медленно уничтожаю тебя своим отсутствием. Я не хочу этого. Ты был и будешь лучшим партнёром, который был у меня. Я ценю всё, что было между нами, но я не могу кормить тебя обещаниями и давать ложные надежды на светлое будущее. Это не из-за тебя, это всё только из-за меня и моей проблемы, — взгляд всё ещё мягкий, но одновременно с этим стеклянный и тяжёлый. Воздух будто сгустился до того, что кажется, теперь его можно черпать ложкой и есть эту адскую смесь, медленно убивая себя. Когда ты нуждался в поддержке и любви, я просто молчал, не находя сил помочь тебе. Мне тоже больно от этого, но не больнее, чем тебе.  *** Сын Хён вспоминает каждое слово. Первая затяжка из скрученного косяка даётся тяжело, напоминает обо всём, но забирает с собой часть мыслей, постепенно распутывая эту паутину. Слёзы бегут по щекам, он разваливается на стуле. Вторая, третья. Прикусывает нижнюю губу чуть ли не до крови, кидая взгляд на стул, где обычно сидел Джэ Вон. Воспоминания восстанавливаются полностью. *** — Мне больно говорить тебе это. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, но продолжать эти отношения - эмоциональное насилие. Ты хороший, ты умный и сильный человек. Я восхищаюсь тобой, мне важно, чтобы ты знал это. У тебя будет партнёр лучше, сильнее. Ты должен двигаться дальше, но уже без меня, — Джэ Вон смотрит в глаза. Глаза, в которых снова поселилась печаль. Больно видеть это, — если хочешь, помоги мне собрать вещи и выскажись, если есть слова. Сын Хён думает, поджимает губы. — Я.. благодарен тебе, Вон. Спасибо, что не стал молчать, не стал изменять и прочее. Ты слышал много раз, что ты первый и уже, наверное, последний, с кем я был полностью честен и откровенен, но я готов говорить тебе это постоянно. Мне приятно, что ты сказал всё честно, — много слов не находится, потому что он на грани, — пиши и звони мне, если тебе нужна будет помощь или поддержка. Я готов ответить тебе в любое время. Они встали практически синхронно. Джэ Вон ушёл в гардеробную, Сын Хён - в ванную. Фен, мыльно-рыльные принадлежности, средства личной гигиены - всё осторожно складывает, относя Джэ Вону. Присаживается на корточки, подавая Ро его вещи. Они не смотрят друг на друга, просто складывают вещи в чемодан, некоторые пихают в спортивную сумку.  Сколько занял этот процесс - не знает никто. Но стоя уже на пороге, Джэ Вон обнимает Сын Хёна, гладит чужую макушку. — Пообещай, что ты ничего с собой не сделаешь. Я не хочу, чтобы ты из-за меня снова задумался об этом. Кури, пей, не вылезай из студии, но не подсаживайся на вещества и не убивайся. — Обещаю.  Эти слова стали их последними, сказанными друг другу. Джэ Вон не писал, Сын Хён - тоже. Множество раз набирал текст сообщения, но каждый раз стирал, откладывая телефон в сторону. Он хотел, много раз хотел снова закинуть на несколько таблеток больше и закончить с этим, но каждый раз вспоминал об этом разговоре и убирал из ладони лишние таблетки, выпивая нужную дозировку. *** Слёзы больше не текут, мысли не одолевают. Сын Хён докуривает до конца. Впереди у него долгий и очередной бесполезный день, а дальше - бессонная ночь. Проблемы со сном возвращались постепенно, но ужасно били по менталке. Он спал либо весь день, либо дай боже 2 часа через силу. Ещё не раз Чхве притронется к травке, но больше никогда не притронется к лишней таблетке. Он знает, что Джэ Вон счастлив уже с другим человеком, но не злится на него, желает лишь хорошего, пока сам тонет в болоте собственных проблем, апатии и зацепившейся пиявкой депрессии. Она никуда не делась спустя столько лет, создала новую личность внутри Сын Хёна. Она уж точно не покинет. Она будет рядом всегда.