UnStar Silence

2:55 ночи. В комнате темно. Только декоративный светильник в виде ветки мягко светит, рисуя на стене длинные тени. Павберт и Айрон спят. Айрон лежит между Ником и Павбертом. Павберт во сне прижимается к Айрону, уткнувшись носом ему в шею. Его лапа лежит на груди Айрона, пальцы чуть подрагивают – снится что-то. Айрон дышит ровно, глубоко. Иногда мурчание возвращается – тихое, еле слышное, и снова затихает. Ник не спит. Лежит на спине, смотрит в потолок. Руки под головой. Внутри – плохое предчувствие. Не страх, нет. Что-то другое. Тяжёлое, липкое, от чего сложно даже пошевелиться. Он щурится от своих мыслей. Потом переводит взгляд на Айрона и прислушивается к его дыханию. Ник слегка улыбается. Потом смотрит на Павберта. Видит, как двигаются его уши во сне, как его дыхание чуть-чуть колышет шерсть Айрона. И Ник улыбается чуть больше. Он не подаёт виду, что что-то не так. Просто лежит и слушает тишину. За окном – ветер. Едва слышно, как листья шуршат. Где-то далеко – редко проезжают машины. Ник закрывает глаза на секунду. Пытается уснуть. И вдруг – звук. Резкий. Хрусткий. Звон разбитого стекла. Где-то внизу. Ник открывает глаза. Уши дёргаются в сторону звука. Тело напрягается, но он не двигается – прислушивается. А потом – ещё один. И ещё. Остаточный звон – будто кто-то добивает осколки, что остались в раме, или даже... наступает на осколки?.. Айрон вздрагивает во сне, но не просыпается. Павберт сильнее прижимается к нему, бормочет что-то неразборчивое. Ник садится на кровати. Ждёт. Прислушивается. Тишина. Секунда. Две. Три. Вдруг Айрон открывает глаза. Садится на кровать и смотрит на Ника. Он не спрашивает – просто смотрит. Уши в стороны. Павберт просыпается следом, от потери тепла. Сонно трёт глаза. — Что... что это? - шепчет он. — Ник, это опять стекло?.. Ник смотрит на дверь. Не отвечает, но по его лицу видно, что что-то точно не так. Спустя мгновение Ник хочет что-то сказать. Но в этот момент они слышат шаги. Тяжёлые. Медленные. В коридоре. Все трое замерли. Ник переглядывается с Айроном. Тот уже сидит, уши прижаты к голове, тело напряжено, в глазах мелькает страх. Лапа Айрона дрогнула, потянулась туда, где под футболкой висела сумка с пистолетом. Павберт затаил дыхание, тоже с прижатыми ушами. В коридоре кто-то остановился прямо у двери. Секунда тишины. Потом щелчок – кто-то пытался открыть ручку. Ручка дёрнулась, но не поддалась. Ещё одна попытка. Сильнее. — Фух... Заперто.. - одними губами выдохнул Ник. Тишина. А потом – резкий и глухой хруст. Будто внутри что-то сломалось. Ручка дёрнулась в последний раз и осталась в чьей-то лапе. Секунда. Снаружи что-то глухо стукнулось об пол. И скорее всего – это была ручка. Снова секунда. Две. Три. И удар. Глухой, мощный. Дверь вздрогнула, но устояла. Павберт прижался к Нику. Второй удар – сильнее. Древесина сильно треснула, дверь прогнулась внутрь. В щелях мелькнула тень. Айрон полез под футболку, чтобы если что – достать пистолет. И третий удар – самый мощный. Дверь слетела с петель и с грохотом рухнула на пол. На пороге стоял зверь. Огромный. Выше Ника на две головы... даже возможно на три. Шерсть белоснежная. Глаза жёлтые, холодные, без капли сомнения. В лапе – нож. Длинный, тяжёлый, с тусклым лезвием. Лютоволк. Он сделал шаг в комнату. Не спеша. Будто знал, что ему никто не помешает. Ник присмотрелся и узнал знакомую эмблему на одежде. Единственный раз, когда он её точно видел – была только у одного... Только у Грейвза. — Стоять! Полиция! - крикнул Ник, заслоняя собой Павберта и Айрона. Волк усмехнулся. Медленно, почти лениво. И шагнул вперёд. Наёмник идёт на Ника. Не бежит. Не торопится. Просто идёт – тяжёлыми, уверенными шагами, от которых, кажется, вздрагивает пол. Нож в его лапе блестит – длинное, тусклое лезвие, которое уже знает своё дело. Ник заслоняет собой Павберта и Айрона. Лапы расставлены, голос срывается, но он кричит: — Стоять! Полиция! Волк даже не замедляется. Усмешка на морде – холодная, спокойная. Ему плевать. Айрон видит это. Видит, как волк подходит, заносит нож, как целится прямо в Ника. Время будто замедляется – он успевает заметить каждую деталь: Наклон корпуса, движение лапы, блеск лезвия в полумраке. Он не думает. Тело срабатывает быстрее головы. Айрон бросается вперёд, врезается в Ника плечом, отталкивая его в сторону, и в тот же миг чувствует удар. Нож входит в левое плечо. Сначала – сопротивление кожи. Потом мышцы уступают, и лезвие проваливается внутрь, разрезая внутренние ткани. Глубоко. Сразу. Почти по рукоятку. Айрон чувствует сильную боль, чувствует жар, чувствует холод металла глубоко в плече. Это ощущается странно и... знакомо – холод внутри боли и жара. Его зубы сжимаются так сильно, что кажется – сейчас треснут. Он не кричит. Пока не кричит. Сила удара такая, что Айрона чуть не сносит с ног. Он делает шаг назад, пытаясь устоять, колени подгибаются на миллиметр – но он выпрямляется. На злости. На адреналине. На том, что внутри кричит: "Не смей падать" "Упадёшь – значит умрёшь" Он чувствует, как его футболка очень медленно становится тёплой. Тёплой от его собственной крови. И вот волк дёргает лапу назад, вытаскивая лезвие. В тот же миг Айрон, ещё не понимая, что делает, дёргается в сторону – пытается отскочить, увести удар дальше от Ника и Павберта. Но их движения встречаются. И нож, ещё почти не вышедший, проворачивается внутри раны. Резко. На шестьдесят градусов. Айрон чувствует это каждой клеткой. Лезвие режет мышцы изнутри. Не просто боль – ощущение, будто его разрывают заживо. Ткани расходятся – делая рану больше. Кровь заливает пустоту, и он слышит этот звук – мокрый, чавкающий, тошнотворный. Он кричит от боли. Коротко. Сдавленно. Но громко. Не от страха – от того, что тело не может больше сдерживаться и молчать. Крик вырывается сам, помимо воли. Из глаз брызгают слёзы. Не от слабости. От невозможности терпеть такую боль. Они текут по морде, смешиваясь с шерстью и потом. Айрон даже не пытается их вытереть. Он пытается отскочить дальше, но в глазах резко темнеет. На две секунды он теряет ориентацию – мир вокруг исчезает, остаётся только боль и гул в ушах. Ноги подкашиваются, он чуть не падает, удерживаясь только на инстинктах и адреналине. И отскочив – нож вышел полностью из раны. Слёзы боли хлынули сильнее. Кровотечение усиливается. Кровь быстрее впитывается в футболку, пропитывает ткань насквозь, течёт по руке тёплыми, липкими струйками. Капает на пол с мерным, страшным звуком. Айрон зажимает рану ладонью. Пальцы сразу становятся мокрыми, скользкими. Он дрожит и шипит сквозь зубы – стараясь дышать ровно, но дыхание сбивается, выходит рваными толчками. В глазах – сильная боль. Страх. Злость. Слёзы. Но он всё ещё на ногах. Вдруг Айрон переводит взгляд на Ника и Павберта. К его счастью, они целы. Живы. Не ранены. И сквозь острую, раздирающую боль он улыбается. Коротко. Криво. Почти незаметно. Но они видят. *** Ник смотрит на это. В момент, когда Айрон заслоняет его, Ник чувствует толчок в плечо. Сначала не понимает, что произошло. Потом видит Айрона – и нож в его плече. Его глаза расширяются. Он видит, как на футболке Айрона выступает кровь, и внутри становится физически больно. Не метафорически – реально, будто нож вошёл в него самого. Он хочет закричать, но голос пропадает. Только беззвучное, с нотой боли, срывается с губ: — Айрон… Ник хочет помочь. Очень. Он полицейский, он не должен бояться. Но ноги будто парализованы. Он не может сделать ни шагу. И вот Ник видит улыбку Айрона – короткую, кривую, сквозь боль. И внутри всё обрывается. В голове – каша: "Он заслонил меня… он заслонил меня… блять, он заслонил меня… почему... зачем он улыбнулся? почему...?" *** *** Павберт видит удар. Видит, как нож входит. Сначала не верит – думает, сон, или кошмар. Но потом доходит. Из груди вырывается сдавленный звук – не то всхлип, не то стон. Он видит кровь. Сглатывает. Глаза расширяются. Он зажимает рот ладонью, чтобы не закричать. Когти впиваются в кожу. В глазах щиплет. Павберт смотрит на Айрона. На его лицо. На слёзы. На проступающую кровь. И следом видит улыбку. Внутри всё обрывается. Он хочет подбежать, помочь – но ноги не слушаются. Павберт только сжимается в комок, прижимаясь к углу. *** Айрон стоит, зажимая рану. Пальцы скользят по мокрой, липкой ткани. Кровь всё ещё идёт – не медленно, но и не быстро, и не останавливается. Она тёплая, и это странно – быть тёплым, когда внутри всё горит. В глазах темнота отступает, но боль остаётся. Она пульсирует в такт сердцу. Каждый удар – новая волна, отдающая в плечо, в шею, в голову. Айрон зажмуривается на секунду, потом открывает глаза. Нельзя закрывать. Не сейчас. Лютоволк, который всё это время смотрел на него, разворачивается. Медленно, будто время для него не существует. Смотрит на Ника. На Павберта. На Айрона. Кровавый нож всё ещё в его лапе – тот самый, что только что был в плече Айрона. И начинает идти. Снова идти. Но уже на Ника. Айрон видит это. Внутри – страх за Ника и Павберта. И злость. Глубокая, тёмная, которая поднимается откуда-то изнутри, где живёт выживание. Лапа сама тянется к поясу. Пальцы, мокрые от крови, скользят по ткани, пачкая пояс. Там, под футболкой, сумка с пистолетом. Он расстёгивает сумку. Движения чёткие, отточенные – не в первый раз. Но всё же один раз палец слетает с замка – они ведь в его же крови. Он расстёгивает, и пальцы находят холодный, но знакомый металл. Он сжимает рукоятку и достаёт пистолет. Пистолет в лапе кажется тяжёлым, но привычным. Тяжелее, чем обычно – из-за раны. Ник видит, что волк идёт на него. Страх сжимает горло. Страх за Павберта, за Айрона и за себя. Он осматривается, хватает первое, что попадается под лапу – канцелярский нож. Бесполезная железка против такого зверя, но держать что-то в руках легче, чем стоять безоружным. Волк смотрит на него, усмехается. И не останавливается. Он уже близко. Заносит нож для нового удара. И в этот момент позади раздаётся голос Айрона: — Ещё шаг – и ты мёртв. Громко. Чётко. Не крик – приговор. Волк слышит щелчок. На секунду замирает. Разворачивается и смотрит на Айрона. Тот стоит. Обе лапы сжимают пистолет. Раненая рука дрожит сильнее здоровой, но сам Айрон не двигается. Стоит, как вкопанный – целясь. В глазах волка – усмешка. Ему плевать. Он думает, это травмат. Игрушка. Он делает шаг. И Айрон понимает. Понимает, что волку похуй. Понимает, что если он выстрелит – это будет самозащита. Не убийство. А выживание. Он нажимает на курок. Выстрел. Первый – в ногу. Грохот разрывает тишину. Волк орёт, но не падает – только чуть хромает, замедляется. Кровь слабо брызгает из бедра. Айрон привык к звуку выстрела. Ник тоже – но он всё равно дёрнулся. А Павберт… Павберт вообще не привык. Он вжимается в Ника, зажмуривается, но сразу открывает глаза – нельзя не смотреть. Второй выстрел – в руку с ножом. Пуля входит в предплечье. От кинетической силы лапа волка дёргается, пальцы разжимаются, нож вылетает и со звоном падает на пол. Волк шипит, рычит, скалится, но не падает. Ещё держится. Третий выстрел – в плечо. Чтобы обездвижить. Чтобы перестал замахиваться. Волк кричит. По-настоящему. Громко, страшно. Падает на колено, но всё ещё пытается ползти. Пытается найти нож. Четвёртый выстрел – в корпус. Не смертельно. Но достаточно, чтобы волк рухнул на пол и затих, только тяжело дыша и хрипя. Ник и Павберт смотрят на Айрона. Они видят его впервые таким… Не тот, кто мурчит и обнимается. Не тот, кто боится громких звуков. А тот, кто стоит с пистолетом в лапе, тяжело дыша. А лапы и одежда в своей же крови́. Айрон подходит к волку. Стоит над ним. Тяжело дышит. Пистолет в лапе дрожит. В глазах – пустота и злость. Та самая, что поднимается со дна, когда уже нечего терять. Он снова целится и стреляет. Пятый выстрел – в ухо. Не насмерть. Но дыра будет. На память. Айрон убирает пистолет. На секунду ему кажется, что всё кончено. Но внутри всё ещё кипит. Он в состоянии аффекта. Он наступает волку на лицо. Бьёт ногой в морду. В нос. Ещё раз. И ещё. Потом нагибается и начинает бить кулаками. Раз за разом. По лицу, по голове, куда придётся. Злость, боль и месть доминируют внутри, заглушая всё остальное. Волк уже не сопротивляется. Только хрипит, слабо пытаясь прикрыться лапами, но Айрон не останавливается. Он не может остановиться. Кровь разлетается в стороны, попадая на лапы, на одежду, иногда на лицо. Вдруг капля попадает на губы – и Айрон рефлекторно облизнулся. И почувствовал знакомый вкус… Его тут же чуть не вырвало. Он сжал челюсти и попробовал перекрыть горло своими лапами, пачкая кровью своё горло. С трудом получилось проглотить подступившую тошноту. Но привкус остался. Металлический привкус. Кровь. Своя? Чужая? Он уже не разбирал. Всё было вперемешку. Но ему было всё равно – он продолжил бить. Ник смотрит на это. Видит, как Айрон бьёт. Как его кулаки опускаются на морду волка снова и снова. Как кровь разлетается во все стороны. Он бросает канцелярский нож и подбегает. Вынимает пистолет из лапы Айрона – тот даже не сопротивляется, пальцы просто разжимаются. И отбрасывает его на кровать. Ник отводит Айрона от волка. Айрон смотрит на Ника. Видит, что Ник цел. Павберт цел. Они живы. На секунду отпускает. Потом смотрит на свои лапы. Они в крови. Своей и чужой. Всё перемешано – не разобрать. Где его кровь. А где волка. Красное, липкое, тёплое… Тут фобия крови даёт о себе знать. Айрона начинает слегка тошнить. Он начинает дрожать. Сразу же сильно, потом сильнее, всем телом. Ноги подкашиваются, он оседает на пол. Ник подхватывает его, сажает рядом, прижимает к себе. Павберт подбегает к волку. Тот ещё жив – хрипит, кровь хлещет из ран. Павберт боиться, но давит на рану ладонью, пытаясь остановить кровь. Волк хрипит сильнее. И Павберт кричит: — Ник! Вызывай скорую! Ник слышит и хватает телефон. Пальцы трясутся, но он набирает номер. Называет адрес, объясняет, что случилось. Голос срывается, но он держится. Павберт перевязывает раны волка его же одеждой. Берёт нож, на котором кровь Айрона, смотрит на него секунду, потом вытирает о свою одежду – чтобы пометить "своего". Чтобы эта кровь осталась на нём. Потом режет одежду волка на полосы, перевязывает, как умеет. Он видел это в кино, больше неоткуда. Нож кладёт рядом. Вдруг пригодится как улика. Айрон дрожит. Не может говорить. Смотрит в одну точку – на пол, в никуда. Ник держит его, обнимает, пачкаясь в крови. Гладит по голове, по мордочке, по мокрой от пота и слёз шерсти. И он говорит Айрону: — Айрон, смотри на меня. Ты слышишь? Ты спас нас! Ты не виноват! Ты лучший! Айрон почти не реагирует. Только шепчет еле слышно: — Я… опять… стрелял в живого… Ник слышит это. "Опять?.." - слово застревает в голове. "В смысле – опять? Он уже стрелял? Когда? В кого?.. Боже, что с ним было до нас?" Он смотрит на Айрона, прижимает крепче и понимает: Этот парень, который мурчит и очень любит обниматься, – уже проходил через такое... И молчал. Всё это время молчал. В груди становится холодно. И появляется что-то новое… Уважение за спасение. И страх – за то, сколько Айрону пришлось пережить. Сколько он носит в себе. Ник запомнил это. Павберт, не отпуская рану, кричит: — Айрон! Ты не убил его! Он жив! Слышишь?! Он жив! Айрон поднимает глаза на Павберта. В них слёзы. — Ты наш герой! - говорит Павберт. — Ты справился! Ник убирает телефон. Смотрит на Айрона. Не может поверить: Тот, кто боялся всего – спас их. Ник смотрит на нападающего и вспоминает про рану Айрона. — Айрон, подожди, я сейчас... я за аптечкой. Подожди, пожалуйста. Айрон кивает. Но внутри – пустота, боль и странное облегчение. Он спас их. ... Сирена выла где-то на пределе слышимости, то приближаясь, то отдаляясь. Машину трясло на каждой кочке, и каждый толчок отдавался в плече болью. Айрон лежал на кушетке, смотрел в потолок. Потолок был белый, с какими-то разводами. Он пытался сосредоточиться на них, чтобы не думать о том, что только что случилось. Врач что-то говорил, трогал его плечо, мерил давление на здоровой лапе. Айрон не сопротивлялся. Только смотрел в потолок и ждал чего-то. Дверь машины открылась. Кто-то заскочил внутрь. — Мы с ним, - голос Ника. Твёрдый, но в нём слышалось что-то, от чего у Айрона внутри всё сжалось. Врач глянул на Ника и Павберта и спросил: — А кем вы ему приходитесь? Ник и Павберт переглянулись. Ник не знал, что ответить. А Павберт почти сразу ответил: — Семьёй. Врач посмотрел на них. Он задумался. Но ненадолго, ведь нужно скорее ехать в больницу. — Хорошо, только не мешайте, - ответил врач, глянув на Павберта и Ника. Айрон повернул голову. Ник сидел сбоку, прям почти возле его головы. А Павберт – рядом с Ником. Оба встревоженные, оба в крови. Ник в его крови. Павберт – тоже в его крови, но лапы и в крови волка. Айрон посмотрел на лапу Ника. И протянул к ней свою здоровую лапу. Ник почувствовал это, посмотрел на Айрона и без раздумий взял его лапу сразу. Крепко. Пальцы сжались, и Айрон почувствовал, как его лапа дрожит. — Айрон, всё будет хорошо, держись, пожалуйста... - сказал Ник. Голос слегка сорвался. Айрон снова глянул на лапу Ника и прижал её к своей щеке. Сильно. Как будто тот, кто долго не получал тепла и ласки. Ник посмотрел на это зрелище и, вдохнув, отвернул голову. Айрон не видел его лица, но заметил, как дрогнули его плечи. Павберт тоже это видел. Он подвинулся ближе, легонько уткнулся ему в живот. Так, чтобы никто не видел его глаз. Машина качнулась на повороте. Айрон закрыл глаза. Сирена выла. Где-то далеко. Или рядом. Он уже не разбирал. ... Свет резанул по глазам. Айрон зажмурился, но кто-то уже перекладывал его на другую кушетку, что-то говорил, трогал повязку. — Давайте его сюда. Быстро. Айрон открыл глаза. Потолок был другой. Он просто смотрел на него. — Глубокое колото-резаное ранение дельтовидной мышцы, с разрывом мышечных волокон вследствие ротации ранящего предмета, - голос врача был спокойным, деловым. — Пациенту очень повезло: раневой канал прошёл вблизи подключичной артерии без её повреждения. Так же повезло, что кость не была задета. Айрон не слушал. Он смотрел на трещины. — Шрам останется, - добавил врач. — Но рука будет функционировать. Не сразу, конечно. А со временем. Через несколько секунд Айрон почувствовал слабую боль. Это хирург начал колоть лидокаин. Спустя чуть больше минуты – Айрон уже не чувствовал плечо. Иголка вошла в плечо, и Айрон почувствовал, как боль начинает уходить. Растворяется где-то в мышцах, оставляя только тяжесть. Потом его зашивали. Айрон не смотрел. Только считал трещины на потолке, которые он едва различал. Четыре, пять, шесть… Врач накладывал повязку, когда Айрон понял, что смотрит в одну точку уже несколько минут. В голове было пусто. И хорошо. В своём смысле. — Готово, - сказал врач. — В палату. ... Коридор пах лекарствами и дезинфицирующими средствами. Ник сидел на жёстковатом стуле, прислонившись спиной к спинке стула, голова касалась стены. На груди, на животе, на поясе и на лапах – кровь. Не его. Айрона. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Павберт сидел рядом. На бедре, на коленях, на лапах – тоже кровь. Он даже не замечал её. Только смотрел на дверь, за которой скрылся Айрон. Тишина. — Ник... - голос Павберта дрогнул. — Айрон... С ним всё будет в порядке?.. Ник поднял глаза. Хотел сказать "да", но слова застряли в горле. Он кивнул. Просто кивнул. Павберт выдохнул. Не то чтобы поверил. Просто хотел верить в это. Они снова замолчали. Только часы на стене тикали. Громко. Слишком громко. Мимо прошла медсестра, бросила на них быстрый взгляд, но ничего не сказала. Кровь на одежде, видимо, была не редкостью. Ник смотрел на свои лапы. Они были в бордовом цвете. Ещё недавно он держал Айрона, обнимал, не давал упасть. А теперь Айрон там, за дверью, а он здесь. И ничего не может сделать. — Он выживет, - сказал Ник. Себе. И Павберту. Павберт кивнул. Часы продолжали тикать. ... Палата была маленькой, белой, с одним окном. Айрон лежал на койке, смотрел в потолок. Теперь на нём не было трещин. Просто белый, ровный, скучный. Он ждал чего-то. И тут память вернулась кусками. Боль в плече. Страх за Ника и Павберта. Злость, которая поднялась откуда-то изнутри. Выстрелы. Кровь. Улыбка. И – странное, почти незнакомое чувство. Гордость. Он смог. Он защитил их. Он не дал погибнуть Нику и Павберту. — Блять... - прошептал Айрон. — Я опять стрелял… Дверь скрипнула. Айрон медленно повернул голову. Ник замер на пороге, увидел, что он не спит, и его лицо чуть расслабилось. Ник подошёл, сел на край койки. Айрон посмотрел на него. И улыбнулся. Криво, коротко, но искренне. Ник улыбнулся в ответ. Молча взял его за лапу. Пальцы у Ника были холодными. Или это у Айрона горячие. Он не знал. Просто чувствовал, что они есть. — Айрон… - сказал Ник тихо. — Как самочувствие?.. Айрон ответил: — Не знаю... Нормально... Но Ник... Я стрелял в живого... Ник выдохнул и ответил: — Айрон. Ты нас спас. Слышишь? Спас. Айрон сжал его пальцы. — Я рад, что смог, - голос был хриплым. — Но... я не хотел стрелять... оно само... — Знаю, - Ник сжал лапу в ответ. — Но лично мне плевать. Ты спас нас. Ты живой – а это главное. И я тобой горжусь. Айрон смотрел на него. В глазах на эти слова сразу стало сильно щипать. — Спасибо… - выдохнул он, улыбнувшись. Ник покачал головой. — Дурак, это я... мы с Павбертом должны сказать тебе спасибо. А не ты. Они сидели так, держась за лапы, и молчали. И это молчание было громче любых слов. — Я испугался, - сказал вдруг Айрон. Ник поднял глаза. — В смысле? Когда? - спросил он. — Когда увидел, что этот... волк идёт на тебя. Я думал... я думал, что не успею.. Ник сжал его лапу сильнее. И положил вторую лапу поверх их лап. — Но ты успел. — Да.. - Айрон выдохнул. — Успел. Он посмотрел на повязку на плече. — Новый шрам, - сказал он. — Ещё один… — Ещё один, - согласился Ник. — Но ты живой. А шрамы... шрамы неважно. Шрамы потом. Айрон кивнул. — Ник, а у тебя? - спросил он. — Ты цел? Ник усмехнулся. — Я в крови, но не своей. Айрон посмотрел на его лапы, на грудь, на лицо. Засохшая кровь была везде. Кровь Айрона. — Прости... - сказал он. — За что? - Ник удивился. — За то, что ты испачкался из-за меня. Ник замер. Потом засмеялся. Тихо, устало, но искренне. — Ты спас мне жизнь, а извиняешься за кровь на одежде? Айрон пожал плечами. И тут же поморщился от боли. С того времени, как ему вкололи лидокаин, прошёл час и двадцать минут. — Осторожно.. - Ник придержал его за плечо. — Не дёргайся. — Я в порядке. - соврал Айрон. Ник не поверил, но ничего не сказал. Дверь снова скрипнула. Павберт заглянул, увидел, что Айрон не спит, и шагнул внутрь. Сел с другой стороны, осторожно, чтобы не задеть рану. — Ты... - начал он и замолчал. Айрон посмотрел на него. Павберт был уставшим, его глаза – чуть красноватые. На щеке – засохшая кровь. — Павберт, подвинься поближе, пожалуйста, - сказал Айрон. Павберт подвинулся ближе. Уткнулся ему в лапа. Не в плечо – туда нельзя. Просто в ладонь. Как маленький. — Ты наш герой, - сказал Павберт глухо. — Спи. Айрон не знал, что ответить. Просто поднял лапу и погладил его по макушке. Ник смотрел на них. На Айрона, который даже в таком состоянии пытается успокоить других. На Павберта, который держится из последних сил. — Поспите, - сказал Ник. — Оба. — Я не хочу спать, - пробормотал Павберт, но глаза уже закрывались. Айрон улыбнулся. Погладил его ещё раз. — А нужно, - сказал Айрон. Павберт уткнулся носом в ладонь Айрона и спустя минуту засопел. Ник и Айрон переглянулись. — Тебе тоже нужен сон, - сказал Ник. — Я не хочу, - ответил Айрон. — Не спорь. Это необходимо, - мягко сказал Ник. Айрон хотел возразить, но глаза слипались сами. Он закрыл их. На секунду. Или на час. ... В палате было темно. Только свет с улицы пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу длинные полосы. Айрон спал. Иногда вздрагивал. Ник смотрел на него и думал. О том, сколько этот парень носит в себе. О том, как он улыбнулся, когда увидел их целыми. О том, как прижался к его лапе в машине скорой помощи. Павберт сидел на стуле, привалившись к койке. Он держал лапу Айрона и не отпускал. Даже когда начал засыпать, пальцы не разжались. Ник перевёл взгляд на окно. За ним начинало светать. Он посмотрел на Айрона. На его спокойную мордочку, на повязку на плече, на лапу, которую держал Павберт. И почему-то на душе стало чуть легче. ••• В палате пахло лекарствами и мандаринами. Айрон сидел на койке, смотрел в окно. Плечо ныло, но терпимо. Повязка была свежей, белой, почти красивой. Врач что-то писал в карте, поглядывая на него. — Рана чистая, - сказал он наконец. — Швы через десять-четырнадцать дней снимем. Домой, только с антибиотиками, перевязками и полным покоем плеча. И никаких нагрузок, понял? — Да, - кивнул Айрон. Врач посмотрел на него, потом на Ника и Павберта, которые ждали у двери. — И чтобы рука была на перевязи. Хотя бы неделю. Айрон кивнул снова. Ему было немного всё равно, лишь бы уйти отсюда. — На этом всё, - сказал врач и закрыл карту. Ник чуть оживился и подошёл к Айрону. Помог ему встать. А Павберт подал куртку. — Домой? - спросил Павберт. — Да, домой… - ответил Айрон. .. Машина мягко тронулась. Ник вёл, иногда поглядывая в зеркало заднего вида. Айрон сидел сзади, рядом с Павбертом. Он смотрел в окно, на проплывающие дома, деревья, редких прохожих. В салоне было тихо. Только радио играло что-то негромкое, почти незаметное. Павберт держал его за лапу. Не сжимал, просто держал, давая тепло. Айрон смотрел в окно. Потом он медленно повернулся к Павберту и посмотрел на их переплетённые пальцы. И следом он поднял взгляд на лицо Павберта. — Можно? - спросил он тихо. Павберт не понял, что он имел в виду. — Что можно? Айрон улыбнулся. Коротко, чуть криво. — Вот это. Он кивнул на колени Павберта. И, не дожидаясь ответа, осторожно, стараясь не задеть плечо, лёг на них. Спиной. Уткнулся затылком в бедро Павберта. И посмотрел на него снизу вверх. Павберт замер на секунду. Потом улыбнулся – тепло, немного устало. — Можно, конечно можно, - сказал он и провёл ладонью по голове Айрона. По хохолку, по ушам, по затылку. Медленно, с нежностью. Айрон закрыл глаза, совсем чуть подаваясь на лапу. Он не мурчал – ещё не мог, он ещё не отошёл от… Но внутри стало чуть теплее. Ник глянул в зеркало. Увидел их. Улыбнулся. Но ничего не сказал. Машина ехала дальше. ... В доме было тихо. Слишком тихо. Айрон переступил порог и сразу почувствовал это. Запах – чужой, острый. И следы на полу. Бордовые, уже высохшие, но всё ещё отчётливые. Дорожка шла от коридора к гостиной. Ник шагнул вперёд, загораживая обзор. — Не смотри туда. - сказал он. — Мы сейчас всё уберём. Пав, поможешь? Павберт кивнул, но не отпустил лапу Айрона. Ник и Павберт начали что-то обсуждать. Айрон услышал слова Ника, но интерес взял верх. Он снова посмотрел на пол. На бордовые линии и на редкие капли, которые тянулись по коридору, сворачивали в гостиную, и он не видел, но предполагал, что сто процентов они тянулись от самой двери. От двери комнаты Ника и Павберта. Там, где всё произошло… Он глянул назад и увидел ещё чуть-чуть свежие следы. В глазах начало темнеть. Не резко – просто края зрения стали размытыми, тёмными, нечёткими. Айрон замер, вцепился в лапу Павберта. Ноги стали ватными. — Айрон? - Павберт повернулся и посмотрел на его лицо. Ник тоже посмотрел на него. И они оба увидели, как Айрон начал падать. — Айрон! Павберт успел подхватить его за здоровую лапу, придержать и не дать осесть. — Айрон, всё в порядке? - спросил обеспокоенно Ник. Айрон кивнул. — Айрон, тебе же сказали не смотреть… - проговорил Павберт. — Не надо.. Идём. Он аккуратно потянул Айрона в сторону. Туда, где не было крови. Но в голове у Айрона крутилась только одна мысль: Комната… Их комната. Там, где было всё… Там, где волк ломился в дверь. Там, где его ранили. Там, где Айрон… снова стрелял. Они подошли к двери в комнату Ника и Павберта. Айрон старался не смотреть на следы. — Не туда, там же… - выдохнул Айрон. Павберт остановился, опомнился и шлёпнул себя по лбу. — Точно. Тогда… идём в твою? Айрон кивнул. Они прошли чуть дальше. К комнате, где Айрон спал, когда приехал впервые. Где оставил рюкзак, странного кота, свои вещи. Там было чисто. Там не пахло кровью. Павберт открыл дверь. Комната Айрона была нетронутой. Айрон сел на кровать. Опустил плечи, выдохнул. Павберт стоял рядом, не зная, что делать. — Помочь? - вдруг спросил он, кивнув на куртку. — Да, пожалуйста.. - ответил Айрон. Павберт шагнул ближе. Осторожно, стараясь не задеть повязку, стянул куртку. Положил на спинку стула. Павберт посмотрел на футболку Айрона. — Айрон, врач сказал, что телу нужно дышать, - сказал он тихо. — Футболку тоже надо снять. Айрон замер. Взгляд насторожился. — Малыш, - Павберт опустился на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. — Подними лапы. Нужно снять футболку. Айрон прижал уши. Сердце забилось чаще. Он знал, что там, под футболкой. Шрам на груди. Шрам на боку. Старые шрамы. И новый – на плече, ещё абсолютно не заживший. Павберт увидел его взгляд, его прижатые уши. И он понял, что с Айроном. Павберт вспомнил тот случай со свитером. Он положил лапу на колено и грустно вздохнул. — Айрон, мы не будем снимать футболку, если ты не хочешь, - сказал он. Айрон посмотрел на него. На его усталые глаза, на чуть взъерошенную шерсть, на руки, которые держали его всю дорогу, не отпуская. И поднял лапы. Сам. Не дожидаясь. Павберт удивился и улыбнулся – коротко, но искренне. Айрон доверяет ему. Павберт встал и потянул футболку вверх. Сначала показалась повязка. Белая, чистая. Потом – плечо, здоровое, без следов. Потом – грудь. И шрам на грудине. Потом – бок. И шрам на боку. Тот, что на грудине – бледный и плотный, заметно выделяется на белой шерсти. Тот, что на боку, – длинный, рваный, светлый, но заметный шрам, бугристый и неровный, это след касательного ранения. Павберт видел их, но не акцентировал внимание, чтобы Айрону не было некомфортно. И молчал. Он стянул футболку через голову, положил рядом. — Готово, - сказал Павберт. Айрон смотрел на него. Ждал вопросов. Отвращения. Жалости. Но Павберт ничего не сказал. Он был в своих мыслях. Просто сел рядом и накрыл его плечи пледом. — Устал? - спросил Павберт внезапно. Айрон кивнул. ... Ник готовил на кухне. Айрон сидел за столом, закутанный в плед, и смотрел, как он режет овощи. Ножом. Айрон чуть задышал чаще, но не более. Он сильный. Вот только плечо ныло, но было терпимо. — Будешь? - спросил Ник, ставя перед ним тарелку с супом. Айрон посмотрел на еду. Жёлтую, пахнущую курицей и зеленью. Он не очень сильно любил супы. В животе заурчало, но во рту появился привкус. Металлический. Чужой. Кровь. Воспоминание ударило резко, без спроса. Металлическая, тёплая, липкая, мерзкая. Этот случай напомнил… историю с грудиной. Айрон зажмурился. Дыхание сбилось. В горле поднялась тошнота, он сжал челюсти и горло. Пытаясь удержать. — Айрон? - Ник увидел его и обеспокоенно подался вперёд. — Всё нормально.. - выдохнул Айрон. — Я в порядке. Он взял ложку. Понюхал суп. Пахло курицей. Не кровью. Он сделал глоток. Вкус был тёплый, солёный, нормальный. Тошнота отступила. — Вот, чай с мёдом, - сказал Павберт, ставя перед ним кружку. Айрон поморщился. Он ненавидел чай. Но взял. Сделал глоток. Сладко, горячо. Ещё глоток. Он морщился, но пил. Ник и Пав переглянулись. Никто не сказал ни слова. .. После ужина Павберт сильнее укутал Айрона в плед и сел рядом. Айрон подвинулся, положил голову ему на плечо. Дышать стало легче. — Как ты? - спросил Павберт. — Нормально, - ответил Айрон. Павберт приобнял Айрона. ... В спальне горел свет. Непривычный. Не тот, что в их комнате. Айрон лежал между Ником и Павбертом, но не спал. Смотрел в потолок. Думал о кое-чём и при этом пытался искать какие-либо неровности на потолке – но не находил их. — Айрон, не спишь? - спросил Ник тихо. — Неа. Павберт повернулся на бок, лицом к Айрону. Увидел его мордочку и понял, что что-то не так. — Что-то случилось? Айрон помолчал. Потом спросил, не глядя на них: — Вы… будете смотреть на меня иначе теперь? — В смысле? - не понял Павберт. — Как на урода… - Айрон выдохнул. — Или психа… Ник нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он понимал Айрона. — Айрон, - сказал он твёрдо. — Посмотри на меня. Айрон повернул голову. Ник смотрел ему в глаза – спокойно, без тени жалости. — Мы смотрим на тебя вообще не как на урода, - сказал он. — Мы смотрим на тебя с гордостью. Айрон открыл рот, но не нашёл слов. Павберт подвинулся ближе, положил лапу ему на грудь. — Это правда, - сказал он. — Ты наш герой. Айрон смотрел на них. На Ника, который не отводил взгляд. На Павберта, который гладил его по груди. Он почувствовал, как внутри отпускает что-то, что держалось всё это время. И он облегчённо выдохнул. Айрон закрыл глаза. Сначала было тихо. Потом он почувствовал, как Ник пододвинулся ближе, прижался к нему, к здоровому плечу. Как Павберт обнял его, уткнувшись в живот – туда, где не было раны, только старый шрам. И замурлыкал. Сначала тихо, почти неслышно. Вибрация шла из гортани, разливалась по телу, передавалась Нику и Павберту. Павберт приподнялся и посмотрел на Ника. А Ник на него. — Слышишь? - шепнул Павберт. — Да, - ответил Ник. Айрон мурчал всё громче. Не мог остановиться. Не хотел. Ник и Павберт смотрели друг на друга. И улыбались. К ним пришло облегчение. Айрон восстанавливается. .. Сначала уснул Павберт. Потом Ник, прижавшись к здоровому плечу Айрона. Айрон остался последним. Он слушал их дыхание, чувствовал тепло и мурчал. Мурчал, пока не заснул. ••••• *Момент, во время того – как происходят эти события* Грейвз сидел в машине у особняка и ждал своего наёмника. Когда его наёмник не вышел через час, он понял: Что-то пошло не так. Когда через два – услышал сирену. Когда через три – увидел, как выносят его наёмника на носилках, а вслед за ним, живой и почти целый, идёт снежный барс. С перевязанным плечом. Следом – лис и рысь. Грейвз смотрел на них. На то, как лис держал барса за лапу. Как рысь шёл рядом, придерживая его плечо. Как этот барс, шатаясь, сказал им что-то. И они улыбнулись. Он вспомнил свой первый визит. Того рысёнка, который молчал и сжимался, который не понимал цену. И этого – который идёт целый, только чуть шатаясь. Грейвз встряхнул головой, провёл лапой по лицу и завёл машину. — Связываться с ними, - сказал он сам себе. — себе, блять, дороже. И уехал. Этот лис и так жёстко поломал его карьеру. А тут его наёмника, огромного лютоволка, несут на носилках. Он решил, что ни за что больше не вернётся к ним.