Неразбитые сердца

В преддверии праздника всех влюблённых Министерство магии преобразилось до неузнаваемости. Розовые гирлянды тянулись вдоль коридоров, мерцая мягким светом, на перилах лестниц покачивались зачарованные сердечки, а над входами в отделы висели бордовые бантики. Казалось, даже воздух здесь стал слаще и теплее — будто само здание решило поддержать всеобщую романтическую истерию. Сотрудницы Министерства сбивались в небольшие группы, перешёптываясь между собой. Они обсуждали, с кем проведут этот вечер, кто уже забронировал столик в «Дырявом котле», а кто-тос загадочной улыбкой ждал валентинку от «кого-то особенного». Смех, вздохи, мечтательные паузы между фразами — всё это сливалось в один фоновый шум, от которого невозможно было полностью отгородиться. Гермиона Грейнджер, помощница Министра магии, наблюдала за этим со стороны с привычной отстранённостью. Она никогда не понимала подобного ажиотажа. Романтика в её представлении была чем-то второстепенным. Отношения для неё всегда означали скорее опору — надёжное плечо рядом, разделённый быт, спокойную дружескую привязанность. Возможно, причина крылась в том, что её первые и единственные серьёзные отношения начались слишком рано и были слишком… правильными. Рональд Уизли. Лучший друг детства, верный, честный, по-своему заботливый. Он был хорошим партнёром — в этом Гермиона никогда не сомневалась. С ним было спокойно, предсказуемо и привычно. Они знали друг друга слишком долго. Но всё это осталось в прошлом. Месяц назад они расстались. После этого Гермиона почти перестала думать о чём-либо, кроме работы. Доклады, совещания, отчёты, бесконечные правки законопроектов — всё это отлично справлялось с ролью щита, за которым можно было спрятать чувства. И этот выходной, выделенный в честь Дня святого Валентина, она планировала провести точно так же: дома, за письменным столом, заполняя месячную отчётность. Без лишних мыслей, без воспоминаний, без необходимости что-то чувствовать. Но, как это часто бывает, планам не суждено было сбыться. 13 февраля, 17:49 На рабочем столе Гермионы, среди аккуратно сложенных пергаментов и пузырьков с чернилами, стояла чашка горячего, свежесваренного кофе. Третья за день. А может, уже четвёртая — она перестала считать. Как бы ни хотелось себе в этом признаваться, постоянные переработки и отсутствие полноценного отдыха давали о себе знать. Виски неприятно болели, а в глазах временами появлялась сухость, от которой не спасали даже простые заклинания. За окнами начинало смеркаться. Большинство сотрудников уже собирались домлй, обсуждая планы на вечер и предстоящий праздник. Кто-то торопливо накидывал мантии, кто-то задерживался у зеркал, поправляя причёску. В коридорах становилось всё тише. Гермионе же домой совершенно не хотелось. Теперь слово «дом» ассоциировалось у неё не с уютом и безопасностью, а с тёмной квартирой в центре Лондона, куда она возвращалась поздно ночью, выжатая и опустошённая. Там всё напоминало о прошлых отношениях: кружка Рона с отколотой ручкой, забытая книга на прикроватной тумбочке, плед, который они когда-то выбирали вместе. Раньше это место было настоящим убежищем, куда хотелось возвращаться после долгого дня. Теперь — просто пространством, наполненным тишиной и невысказанными словами. Она сделала глоток кофе, не чувствуя вкуса, и снова уставилась в отчёт перед собой. Буквы начинали расплываться. Гермиона с раздражением выдохнула и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза всего на пару секунд. Где-то в глубине души мелькнула мысль, что, возможно, бегство в работу больше не работает так, как раньше. Но она тут же отмахнулась от неё, словно от назойливой мухи. Сейчас не время. Не сегодня. Сегодня у неё есть отчёты, Министерство и ещё один вечер, который она переживёт так же, как и все предыдущие — шаг за шагом, строка за строкой, не позволяя себе думать о том, чего ей на самом деле не хватает. Гермиона уже собиралась вновь склониться над пергаментом, когда на краю стола тихо завибрировалтелефон. Она нахмурилась — в такое время ей звонили редко. Взгляд скользнул на экран. Джинни Уизли. Гермиона на мгновение замерла, словно взвешивая, стоит ли отвечать. Затем выпрямилась и коснулась экрана. — Гермиона? — голос Джинни прозвучал непривычно тихо, почти сдавленно. — Джинни? Что-то случилось? — она сразу почувствовала тревогу, отложив перо в сторону. На том конце повисла короткая пауза. Было слышно, как Джинни делает глубокий вдох. — Мы с Гарри… мы сегодня официально всё оформили, — наконец сказала она. — Развод. Гермиона резко выпрямилась в кресле. — Что?.. Сегодня? Но… вы же… — она запнулась, подбирая слова. — Ты уверена? — Абсолютно, — Джинни усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли привычной дерзости. — Мы решили никому не говорить заранее. Просто подали заявление. Гермиона прикрыла глаза. Почему-то именно сейчас это прозвучало особенно болезненно:за день до праздника, который должен был символизировать совсем другое. — Почему? — осторожно спросила она. — Потому что мы слишком разные, — ответ пришёл почти сразу, будто Джинни давно держала в голове эти слова. — Я всё время куда-то бегу. Мне нужно движение, спонтанность, эмоции. Я хочу жить громко, понимаешь? А Гарри… он устал. Она сделала паузу, затем продолжила уже тише: — После всего, что было в детстве, после войны, после постоянного давления… ему больше не нужны приключения. Он хочет дом. Тишину. Чай по вечерам и предсказуемость. И я его за это не виню. Правда. Просто… это не про меня. Гермиона медленно кивнула, хотя Джинни не могла этого видеть. — Вы не сделали ничего неправильного, — сказала она наконец. — Иногда любовь — это ещё и умение отпустить. — Вот именно, — вздохнула Джинни. — Но от этого почему-то не легче. Некоторое время они молчали. За окном Министерства совсем стемнело, розовые огоньки гирлянд отражались в стекле, создавая почти насмешливый контраст с разговором. — Слушай, — вдруг оживилась Джинни, и в её голосе мелькнули знакомые нотки решимости. — А давай встретимся сегодня? — Сегодня? — Гермиона бросила взгляд на стопку отчётов. — Да. У тебя дома. Купим вина, — Джинни хмыкнула, — Посидим вдвоём. Поговорим. Пожалуюсь тебе на мужчин, ты — на жизнь трудоголика. Гермиона неожиданно улыбнулась. — Знаешь… — она посмотрела на аккуратно разложенные пергаменты и почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. — Думаю, отчёты могут подождать. — Вот и отлично, — сразу же откликнулась Джинни. — Я буду через час. И, Гермиона… — Да? — Спасибо, что ответила. Связь прервалась. Гермиона ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, затем медленно поднялась из-за стола. Она аккуратно сложила бумаги в папку, отодвинула чашку с остывающим кофе и впервые за весь день почувствовала не усталость, а странное, почти забытое облегчение. Возможно, этот вечер всё-таки пройдёт не так, как она планировала. И, пожалуй, это было к лучшему. 13 февраля 21:34 Квартира встретила их мягким полумраком и тишиной. Гермиона щёлкнула пальцами, зажигая свет, и на мгновение замерла в дверях — будто впервые за долгое время впуская сюда не усталость, а живое присутствие. Джинни прошла внутрь без колебаний, скинула мантию на спинку стула и огляделась. — Всё ещё уютно, — заметила она. — Даже слишком для логова разбитого сердца. — Не начинай, — Гермиона хмыкнула, проходя на кухню. — Я просто давно не обновляла интерьер. — Конечно, — с притворной серьёзностью кивнула Джинни и потянулась к шкафчику. — Где у тебя бокалы? Красное вино оказалось неожиданно хорошим. Они сидели за кухонным столом, поджав ноги, медленно потягивая из бокалов.  — Знаешь, — Джинни задумчиво покрутила бокал в руках, — я сегодня вдруг поймала себя на мысли, что… это ведь не мы проиграли. — В каком смысле? — Гермиона подняла взгляд. — В самом прямом. — Джинни усмехнулась. — Гарри потерял меня. Я — яркая, живая, иногда упрямая. А он… он выбрал спокойствие. И это нормально. Но это не значит, что я должна была менять ради него. Гермиона медленно кивнула. — Рон тоже всегда ждал, что я буду… попроще, — сказала она тихо. — Меньше думать, меньше требовать, меньше работать. Я долго считала, что это компромисс. А потом поняла — это отказ от себя. Джинни подняла бокал. — Тогда предлагаю тост. — За что? — За то, что это они потеряли двух потрясающих женщин. — С формальной точки зрения, — Гермиона позволила себе улыбнуться, — ты абсолютно права. Они чокнулись. Готовка неожиданно стала почти терапией. Гермиона занялась пастой, Джинни - соусом для нее. Креветки шипели на сковороде, наполняя кухню ароматом чеснока и оливкового масла. Джинни двигалась легко, то и дело комментируя процесс. — Я всё-таки надеюсь, — сказала она, помешивая соус, — что однажды встречу кого-то, кто не будет бояться моего темпа. — А я, — отозвалась Гермиона, — хочу человека, который не будет воспринимать мои амбиции как угрозу своей независимости. — Значит, план простой, — подытожила Джинни. — Найти кого-то более подходящего. — И не соглашаться на меньшее, — добавила Гермиона. Они ели уже на диване, с тарелками на коленях, обсуждая всё подряд — от работы до абсурдных слухов в магическом сообществе. Вино постепенно расслабляло, смех становился громче, а мысли — легче. И именно в этот момент телефон Гермионы вновь завибрировал. Она нахмурилась. — Кто это может быть в такое время?.. На экране высветился служебный номер Министерства. Гермиона вздохнула, но всё же ответила. —Здравствуйте, я вас слушаю. — Мисс Грейнджер, прошу прощения за поздний звонок.  Возникла срочная ситуация с документами по завтрашнему заседанию. Один из сотрудников должен будет заехать к вам сегодня и передать папку лично. Необходимо оформить всё до утра. Гермиона прикрыла глаза. — Сегодня? — переспросила она. — Хорошо. Пусть приезжает. Связь оборвалась. Джинни приподняла бровь. — Ну конечно. Министерство никогда не упустит шанс испортить хороший вечер. — Зато, — Гермиона вернула телефон на стол, — это всего лишь документы. Пять минут — и обратно к вину. Она ещё не знала, что этот вечер всё-таки пойдёт совсем не по плану. 13 февраля 22:30 Блейз Забини терпеть не мог поздние служебные поручения. Особенно в такие вечера. Он сидел на пассажирском сиденье, лениво наблюдая, как за окном сменяются огни магического Лондона, и с явным скепсисом косился на Драко, сосредоточенно ведущего машину. — Напомни, — протянул он наконец, — почему именно мы едем вручать документы в десять вечера тринадцатого февраля? — Потому что Министр решил, что это срочно, — сухо ответил Драко, не отрывая взгляда от дороги. — А ты поехал, потому что решил помочь мне развеяться перед праздником. — Я имел в виду — в баре, — усмехнулся Блейз. — А не играть курьера в День святого Валентина. Он откинулся на спинку сиденья. — Забавно, правда? — продолжил он. — Два самых завидных парня Хогвартса. Чистокровные, успешные, с безупречной репутацией… и абсолютно без пары в самый романтичный день года. — Не преувеличивай, — хмыкнул Драко. — Ты всегда ненавидел этот праздник. — Я ненавижу его только из-за этих розовых соплей, но провести время с любимым человеком я не против , — парировал Блейз. — А ты? Драко на мгновение сжал руль сильнее. — Мне просто всё равно. — Конечно, — протянул Блейз с улыбкой.  Машина остановилась у нужного дома. Драко заглушил двигатель и взял папку с документами. — Пять минут, — сказал он. — Отдаём бумаги и уходим. — Как скажешь, — Блейз усмехнулся. — Но если за этой дверью окажется одинокая ведьма с вином, я официально считаю это знаком судьбы.

***

Дверь открыла Гермиона. Она замерла на пороге ровно на секунду дольше, чем следовало, явно не ожидая увидеть именно его. В её руках был бокал с красным вином, волосы чуть растрёпаны, а взгляд — удивлённый и слишком внимательный. — Малфой? — вырвалось у неё прежде, чем она успела взять себя в руки. Драко приподнял бровь. — Грейнджер, — спокойно ответил он. — Добрый вечер. Из-за её плеча тут же появилась Джинни, оценивающе оглядывая обоих мужчин. — Ого, — протянула она. — Это что, доставка «Министерство-премиум»? Блейз усмехнулся и шагнул вперёд. — Забини. Очень приятно. Мы буквально на минуту. — Проходите, — неожиданно легко сказала Гермиона, отступая в сторону. — Раз уж вы здесь. В квартире пахло вином, пастой и чем-то тёплым, почти домашним. Джинни плюхнулась обратно на диван, демонстративно поднимая бокал. — Вы вовремя, — сообщила она. — Мы как раз пришли к выводу, что быть одинокими в этот вечер — не приговор. — Особенно если есть компания, — добавила Гермиона, принимая папку с документами и откладывая её на стол, даже не открыв. Драко заметил, как её щёки слегка порозовели — то ли от алкоголя в крови, то ли от неожиданности. Блейз, в свою очередь, чувствовал, как ситуация стремительно выходит за рамки «пяти минут». — Вы ведь… одни сегодня? — с нарочитой небрежностью спросила Джинни, глядя прямо на него. — Пока да, — ответил Блейз, бросив быстрый взгляд на Драко. — Судьба решила пошутить. Гермиона сделала глоток вина и вдруг сказала: — Тогда, может быть, вы составите нам компанию? Она пожала плечами. — Раз уж все мы, по странному совпадению, оказались одиночками. В комнате повисла короткая пауза. Драко и Блейз остались. Решение было принято как будто само собой .Джинни уже ставила на стол дополнительные приборы, Гермиона доставала ещё одну бутылку вина, и отступать стало просто некуда. Паста к этому времени успела немного остыть, но всё равно была удивительно вкусной. Они сидели рядом, слишком близко для случайных знакомых, но ещё недостаточно близко, чтобы назвать это чем-то большим. Разговор тек свободно: о работе, о Министерстве, о глупых традициях и ещё более глупых ожиданиях от праздников. Блейз легко вписался в этот ритм. Он смеялся громче остальных, подхватывал каждую реплику Джинни, отражая её энергию, словно зеркало. — Ты всегда такая прямолинейная? — усмехнулся он, наклоняясь ближе. — Только когда вижу, что человек выдержит, — парировала Джинни. — А ты, я смотрю, не из хрупких. — К счастью. Они смеялись, переглядывались, постоянно оказывались слишком близко — плечо к плечу, колено к колену. Это было естественно, будто они давно знали друг друга. С Гермионой и Драко всё происходило иначе. Напряжённо. Он подал ей тарелку, и их пальцы соприкоснулись. Всего на мгновение — но Гермиона почувствовала, как по коже прошёл слабый, почти незаметный разряд. Она машинально отдёрнула руку, затем тут же смутилась и подняла взгляд. Драко смотрел на неё внимательно, слишком внимательно. — Извини, — сказал он негромко. — Ничего, — ответила она, но голос предательски дрогнул. Позже, когда они сидели на диване, обсуждая очередной рабочий абсурд, Гермиона поймала себя на том, что поправляет складку на его рукаве. Просто потому что она была неровной. Драко заметил это, ухмыльнулся краем губ, но не отстранился. — Ты всегда так? — тихо спросил он. — Как? — Исправляешь хаос вокруг себя. — Кто-то же должен, — ответила она, так же тихо. Время шло незаметно. За окном город окончательно стих, стрелки часов перевалили за полночь. Джинни первая это заметила. — Ну что, — она приподняла бокал, — официально четырнадцатое февраля. — Поздравляю, — фыркнул Блейз. — Мы выжили. — Между прочим, — Джинни прищурилась, — есть одна старая традиция. — Мне это уже не нравится. — С кем встретишь День всех влюблённых — с тем и дальше пойдёшь по жизни. Гермиона закатила глаза. — Это звучит как суеверие. — А я люблю суеверия, — пожала плечами Джинни. — Иногда они оказываются правдой. Блейз посмотрел на неё внимательно, уже без шутки. — И ты веришь в это? — Сегодня? — она улыбнулась. — Определённо.. И он поцеловал её первым. Легко, словно это было самым естественным решением на свете. Джинни ответила сразу — уверенно, без сомнений, будто именно этого и ждала. Гермиона отвела взгляд — и именно в этот момент почувствовала, как Драко осторожно коснулся её руки. Не случайно.  — Если это глупо — скажи, — произнёс он тихо. — Я слишком устала быть разумной, — ответила она. И поцеловала его сама.

***

На следующее утро Гермиона проснулась раньше будильника. Впервые за долгое время — отдохнувшей. Спокойной. С ощущением лёгкости в груди, которое она почти забыла. В Министерство она пришла с собранными документами и едва заметной улыбкой. Коллеги переглядывались, но никто не решался спросить, в чём дело. Даже отчёты казались менее тяжёлыми. А где-то в это же утро Джинни и Блейз пили кофе, сидя на подоконнике, споря о пустяках и смеясь слишком громко для раннего часа — две одинаково яркие, живые искры, нашедшие друг друга. Иногда всё действительно складывается правильно. Нужно лишь позволить себе остаться.