Ожог

Ночное небо раскинулось над их головами бескрайним простором. Забавно, как, находясь на открытом воздухе, мир всё равно ощущался таким клаустрофобным. Джордж стоял в раздвижной двери, на пороге между тёплым интерьером и холодной внешней средой. Макс стоял к нему спиной, упёршись локтями в перила, его светлые волосы растрёпал ветер. В одной руке он держал стакан воды, и тот поблёскивал в свете лампы из гостиной. — Хочешь покурить? — Макс поставил стакан. Где-то в глубине сознания Джордж представил, как тот соскальзывает с уступа и разбивается о дорожку внизу. Кто будет собирать осколки? — Э-э, — вздохнул Джордж в ответ. Он закрыл дверь и сел на деревянное кресло слева от себя, поставив обе ноги с одной стороны. — Нам не стоит. — Я угощаю. — Макс достал пачку из кармана. Он улыбнулся Джорджу, улыбкой небольшой и хитрой. — Мне теперь почти не удаётся. — Любишь азартные игры? — На пачке не было обычных предупреждений о смерти и тлении, ни выставленных напоказ сухожилий, ни косых глаз. Импортная? — Нет. — Макс цокнул языком о зубы. — Я знаю, что эти меня не убьют. Я не курю достаточно часто. — Он щелкнул большим пальцем по крышке и вытащил две сигареты пальцами другой руки. Его ногти были обгрызены до самого основания. — Да? — Джордж закинул одну ногу на кресло, а другую поставил на каблук. — Я думал, дело в вероятности, или типа того. Шансы одинаковые каждый раз. — А я знаю, что, вероятно, не выкурю за свою жизнь столько, чтобы умереть от рака. Шансы снижаются через несколько лет. — Я, полагаю, не первый, кто тебе это говорит. — Не с шестнадцати лет, нет. — Макс зажал одну сигарету в зубах и протянул другую Джорджу. — Необходимые пороки. Прошло много времени. Он не курил почти пять лет, с тех пор как ребята в тренировочной академии тайком проносили пачки L&B. Джордж всегда воровал несколько из блоков, чтобы курить в одиночку. Это возвращало не самые приятные воспоминания — об изоляции и одиночестве, о неуверенности. Его руки сильно изменились с тех пор, если посмотреть на них сейчас. Но они по-прежнему держали сигарету так же, несмотря на годы. Он приложил её к губам, а Макс наклонился, чтобы прикурить обе одной и той же гравированной зажигалкой. Джордж наблюдал, как тот затягивается с фильтра и вдыхает дым с тлеющего другого конца. Морщинки сосредоточенности между бровей растаяли, и выражение лица Макса стало почти безмятежным. Видеть его расслабленным, комфортно устроившимся в уютной оболочке развлечённого порока, было одновременно тревожно и завораживающе. Джордж подпер подбородок ладонью, локоть на колене, и наблюдал, как это выражение сменяется и преображается, пока он сам затягивался своей сигаретой. — Я выгляжу круто? — Макс улыбнулся ему. Дым вырвался у него изо рта и пополз в волосы Джорджа. Он сел на край кресла и поджал под себя ногу. При лунном свете металлическая зажигалка поблёскивала на деревянных планках. — Я думаю о том, как отвратительно, наверное, пахнет у тебя изо рта. — Романтично. Они обменялись фальшивыми улыбками и отвернулись в разные стороны. Джордж кашлянул, обжигаясь дымом во рту. Краем глаза он видел, как Макс смотрит на звёзды. Сам же он сосредоточился на линии деревьев вдалеке, расчерченной металлическими прутьями балкона. — Видишь какие-нибудь созвездия? — Не при свете из дома. — Макс снова затянулся. — Может, надо было его выключить. — Хм. — Джордж полностью откинулся на спинку кресла. Он раздвинул ноги и уперся ступнями по обе стороны кресла. — Я никогда не учил созвездия. — Нас учили дома. — Макс держал сигарету между указательным и большим пальцами. — Я ведь даже не помню, как дроби делить. — Он встал на подножку кресла. Под ними кресло заскрипело и застонало. Джордж бросил на него взгляд. Если Макс и заметил, то ничем не выдал. Он ставил одну ногу перед другой, балансируя на сиденье, пока носок его тапочка почти не коснулся ширинки брюк Джорджа. — Не сильно мне помешало по жизни, кстати. — Джордж наблюдал, как ширь его лба скрывается за тлеющим концом сигареты. Он снова затянулся своей и положил оба локтя на подлокотники. Никотиновый приход проложил электрические провода через его пазухи прямиком в голову. Макс опустился на колени между его ног, сигарета болталась на нижней губе, и большим пальцем потрогал воротник Джорджа. Третья сверху пуговица расстегнулась, и он провёл подушечкой пальца по его ключицам. Джордж мало что думал об этом, пока Макс не занёс тлеющий фильтр над пространством между ними. В мозгу что-то похожее на тревогу вспыхнуло. — Что ты делаешь? — Джордж отодвинулся назад. Макс пододвинулся вперёд и перекинул одну за другой ноги через широко расставленные бёдра Джорджа. — Хочешь поэкспериментировать? — С... — Джордж взглянул на тлеющий кончик, затем на заворожённое выражение лица Макса. — С твоим горящим фильтром? — Угу. — Макс даже не встретился с ним взглядом. — У тебя отличная кожа. Давление в области паха посылало в его голову спутанные сигналы. Джордж нервно затянулся и задержал дым в лёгких. Прежде чем он успел выдохнуть, Макс сократил расстояние между их ртами и кончиком языка приоткрыл его губы. Давление в лёгких стало удушающим, потребность удержать дым внутри. Так было до тех пор, пока пепел не защекотал тонкие волоски на его груди, а ледяное, подобное удару шилом, жжение не впилось в тонкую кожу под горлом. Он вскрикнул что-то, громко застонал, бёдра дёрнулись вверх, а рука сжалась в кулак, одновременно головокружительное удовольствие и случайные уколы огня слились воедино в, над и вокруг его груди. Его глаза широко распахнулись. Макс налегал на поцелуй всё сильнее и вздохнул, эластично и расслабленно, прямо в его открытый рот. Стоны боли превратились в прерывистые вздохи. Сигарета вертелась между его ключицами. Спина выгнулась, язык Макса скользнул в его рот, вылизывая боль. Он чувствовал его упругость спереди своих брюк. Макс был до неприличия возбуждён. — Так хорошо, — Макс провёл ртом ниже его подбородка и отбросил фильтр в сторону. Ещё пуговицы расстегнулись, пока рубашка не повисла свободно на его торсе. Джордж вытянул шею, подставляясь под поцелуи вдоль горла, под язык, что опускался всё ниже, пока не скользнул по обожжённой плоти и не принялся лизать зудящий, рыхлый пепел. Бёдра Макса перекатывались по нему, смешивая эротику с заботой о ране самого примитивного рода. — Ты звучишь потрясающе, Джордж. — Он почти не осознавал стонов и хныканья, вырывавшихся из его рта, пока Макс не указал на них. — Ты сумасшедший, — вздохнул Джордж, запрокинув голову к небу. Он почувствовал, как Макс забирает у него сигарету и переворачивает его руку ладонью вверх. Он почувствовал пепел на своей коже ещё до того, как тлеющий кончик коснулся её, и у него не было времени сжать кулак и приготовиться к боли. В этот раз она была не такой сильной, кожа не такая хрупкая, больше похожая на папье-маше, а не на папиросную бумагу. Но всё равно жгло. Стоны боли вырывались из его рта. — Чёрт, чёрт, — Он опустил подбородок, поймав ненасытный взгляд Макса. — Опиши мне это, — другая рука Макса опустилась на ширинку брюк Джорджа. — Я хочу понять. — Как... Боже, как нож, как игла, или... — Поворот, нажатие. Джордж снова застонал. — Как будто меня кусают, как будто я наступил на гвоздь, и я чувствую... я чувствую каждую чёртову частичку табака, и пепел, он жжёт. — Макс выдохнул что-то содрогающееся. Он вдавил сигарету глубже, прежде чем огонь окончательно погас, и отпустил её в сторону. Снова его рот прильнул к ожогу, вылизывая широким плоским языком, ленивые круги по неровной ране. Казалось, вот-вот он съест Джорджа заживо, станет глодать плоть. Голод в его глазах вызывал в его груди ещё более смутные эмоции. Ремень Джорджа был расстёгнут, ширинка брюк расстёгнута. Макс прижал руку Джорджа к своей щеке, зрачки расширены до предела. — Ты невероятно горяч. — Угу... — Звук вышел слабым, тихим. Он видел, как кожа на его запястье вздыбилась белым волдырём, с розовым ободком вокруг взбухшей ткани. Макс убрал руку из-под пупка Джорджа и потянулся назад, чтобы снова достать пачку. Ещё одна сигарета появилась у него в губах; он прикурил её и протянул Джорджу между указательным и средним пальцами. Джордж затянулся и позволил никотину притупить зудящую боль. Макс затянулся и отодвинулся на коленях, поставив верхние части ступней на кресло. Между ними сигарета быстро уменьшилась до огрызка. От этого Джорджа слегка тошнило, сводило живот, а мир гудел у него за глазами. Макс стянул его боксеры ещё ниже под бёдра и просунул большой палец под ткань, прежде чем приложить сигарету прямо под его пупком. Джордж громко застонал и захныкал. Другой мужчина осыпал его горячими поцелуями вниз по груди, вниз рядом с пупком, прежде чем двинуться ещё ниже, за границу его брюк.