Свидание вслепую vol.2

Первый семестр подходил к концу. Аудитория была заполнена, все замерли, глядя на доску, где Волков выводил имена напротив ролей в экзаменационном спектакле «Три сестры». Я вжалась в стул, скручивая край футболки. Эмили Рейнольдс сказала своей соседке: — Я готова душу отдать за роль Маши. Только за нее. Главные женские роли уходили одна за другой. Ольга — Молли, темноволосой девушке с идеальной дикцией. Ирина — Луизе, она громко вздохнула от неожиданности и сжала мою руку под столом. На доске оставалась одна строчка. Маша. Волков повернулся. Его взгляд скользнул по лицам, задержался на Эмили, потом на мне. Я поняла: роль Маши достанется ей, а я буду играть дверную ручку. — Маша, — произнёс он. — Самый сложный, многогранный образ. Надломленная, страстная, умная женщина. — Он сделал паузу. — Маргарита Шульц. В ушах загудело, щёки запылали. Луиза прошептала: — Это же так хорошо! Он тебя выделил! Я ничего не чувствовала кроме спазма под рёбрами. Он хочет видеть, как я провалюсь. — Никто так не прочувствует эту героиню, как девушка с русской душой, — добавил Волков, глядя прямо на меня. — Маргарита, не разочаруйте. Слова вырвались сами, резко и громко: — Не нужно назначать меня только потому что я родилась в России. Эмили тут же обернулась. — Это действительно нечестно, мастер — выбирать по национальности. Волков медленно перевёл на неё взгляд. Все в аудитории замерли. — Я выбирал по таланту и прогрессу за время обучения, мисс Рейнольдс, — сказал он холодно. — Её происхождение — бонус, а не причина. — Кстати, Маргарита, мне очень интересно, вы проходили это произведение на уроках литературы в России? Я махнула рукой. — Да, проходили… но это было давно, я уже плохо помню. — Значит, интереснее будет открыть его заново, — сказал он. — Вершинина будет играть мистер Стоун. Он кивнул в сторону Честера, тот напрягся. — Раз уж в первый день вы с Маргаритой не нашли доверия, теперь вы должны показать его на сцене. Диего Риваса я вижу в роли капитана Соленого. Эту ядовитую искренность он передаст идеально. Мой взгляд встретился с Диего. Он сидел с каменным лицом. Соленый. Сложная и важная, хоть и не главная роль. Волков ему верил. — Мисс Рейнольдс, — продолжил Волков, обращаясь к Эмили. — Вы получите роль гостьи на именинах. Без слов. Наблюдайте. Иногда молчание — лучший урок. Эмили побледнела. Роль статистки — позор. Распределение закончилось. Все стали расходиться, гул голосов заполнил комнату. Ко мне подошёл Честер, потирая шею. — Знаешь, я в тот день загуглил, кто такой Честер Беннингтон, — сказал он. — И, кажется, теперь я фанат Linkin Park. — Серьёзно? И какая любимая песня? — «Numb». Понимаю, она самая известная и, наверное, многим надоела, но ощущение, будто она про меня. — А «Crawling» про меня, — выпалила я, даже не подумав. — Да, я понимаю. Про твои… панические атаки. Я кивнула. Неловкость таяла. — Думаю, сыграемся, — сказала я наконец. — Да, — согласился он. — Я тоже так думаю. Я вышла в коридор, лицо все еще горело, в висках стучало, срочно нужно было умыться. Я прошла в туалет на первом этаже, включила воду, плеснула на лицо, дышать стало чуть легче. И тут из последней кабинки донёсся сдавленный истеричный шёпот: — Мам, роль Маши отдали ей! Да, Маргарите! Да нет, не потому что она с Деппом. Нет! Не потому что она русская! Волков сказал, у неё талант! Мам! Голос сорвался на рыдание. — Я больше не хочу здесь учиться, театр — вообще не моё! Это, блин, твоя детская мечта, а не моя! Я хотела быть доктором! Я застыла у раковины, не в силах пошевелиться. Вода текла по моим запястьям. Дверь кабинки с грохотом распахнулась. Эмили вылетела наружу, лицо было красным, тушь размазалась от слёз. Она врезалась прямо в меня. — Ну что, пришла послушать мои слёзы, сука? — выкрикнула она хрипло. — Тебе приятно?! Я отшатнулась, но не ушла. Смотрела на неё и видела всего лишь маленькую заплаканную девочку. — Ты можешь слушать меня или нет, — сказала я тихо. — Можешь отвернуться, закрыть уши, убежать, но я хочу тебе кое-что сказать. Она смотрела на меня, не моргая. — В твоем возрасте я стала графическим дизайнером, потому что мама сказала, что надо иметь востребованную профессию, а не баловство, — начала я спокойно. — Я много лет стеснялась всем рассказать о глупой детской мечте стать актрисой. Тогда меня понял только один человек. Но и это еще не конец. Я попала в эту школу через самобичевание, срыв и больницу. Вот как-то так… Так что, разреши дать тебе совет: отдохни немного от этого стресса и начинай готовиться в медицинский. Я уверена, ты станешь отличным врачом. Кто знает, может даже загляну к тебе на приём как-нибудь. Эмили смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Потом кинулась мне на шею и разрыдалась. — Марго… Я неловко похлопала её по спине. Мы стояли так посреди кафельного пола. Она наконец отстранилась, вытерла лицо. — Но если я поступлю в медицинский через год, я буду там самой старшей… Я толкнула её в плечо, улыбнувшись. — Это ты мне говоришь?! Она тихо засмеялась сквозь слезы, и я тоже. На мгновение стало легче. Потом её лицо снова стало серьёзным. — Марго… Это я заперла тебя тогда в раздевалке. Я кивнула. Это не было сюрпризом. — Ты, наверное, никогда меня не простишь…— она говорила, глядя в пол. — Я завидовала тебе. Ты известная, у тебя есть любящий мужчина, при этом еще богатый и знаменитый… Я хотела выбить тебя из колеи. Чтобы ты училась хуже, чтобы не была моим конкурентом. Я вздохнула. — Я прощу, Эмили. Но больше так не делай, пожалуйста. Потому что гораздо приятнее добиваться своего честными способами, поверь. Собственным трудом, а не вредя другим. Она вытерла глаза. — Я заберу документы сегодня же. — Удачи, — сказала я и пожалела, что мы не поговорили так раньше. Вечером в квартире Джонни стоял у принтера, печатая для меня текст. — Наверное, тебе будет проще, — сказал он, протягивая мне сценарий. — Ты же наверняка читала это в школе, в России. Теперь только перечитать уже на английском. «Ну вот, и он туда же,» — промелькнуло у меня в голове. Опять стало стыдно. — Вообще-то нет, — сказала я, отводя глаза. — Я использовала уроки литературы, чтобы покурить за школой или сгонять за колой в ближайший ларек. Учительница была мягкая и скромная, не ругала за пропуски. Я, конечно, уже тогда хотела быть актрисой, но мечтала только о кино, красных дорожках, блеске и красивых платьях, но уж никак не о постановке пьесы из школьной программы. Теперь я хлебнула блеска, платьев и красных дорожек сполна и хочу чего-то… настоящего. Джонни засмеялся. — Чего смешного? — обиженно пробормотала я. — Ничего. Просто узнаю себя. — Он обнял меня за плечи. — Тогда наверстывай, время пока есть. Я села, открыла первую страницу. «Три сестры. Действие первое…» и начала читать. Сначала медленно, потом быстрее, проглатывая слова, сцены, реплики. Всё остальное перестало существовать. Были только эти страницы, этот дом, эти несчастные прекрасные сёстры.