Свидание вслепую vol.2

Первое утро после премьеры спектакля. Тело ныло приятной усталостью после ночных приключений. Я потянулась под одеялом, случайно натыкаясь ногой на его ногу. Он уже не спал. — Не шевелись, — послышался его голос у края кровати. — Я чуть не упал от твоих потягушек. Я приподнялась на локте. Джонни стоял около кровати в одних боксерах, балансируя с огромным подносом. На нём дымился кофе в моей любимой кружке, лежал круассан, маленькая вазочка с малиной и конверт из плотной бумаги. — Боже, — я рассмеялась, глядя на эту картину. — Ты похож на официанта из стриптиз клуба! — К вашим услугам, мисс, — он поставил поднос мне на колени и сел рядом. Я отпила кофе, откусила кусочек круассана и только потом дотронулась до конверта. — Что это? — Открой и узнаешь. Я вскрыла свой конверт, и, даже не прочитав надпись, поняла, что это, по оформлению и логотипу. Билеты в парижский Диснейленд. Я молчала секунд десять, просто уставившись на них. Потом перевела взгляд на Джонни. — Ты… это шутка? — Билеты настоящие. Самолет через… — он посмотрел на часы. — Пять часов. Чемодан я уже почти собрал. Тебе осталось решить, какие кеды надеть для покорения всех аттракционов. Меня внезапно накрыла волна неконтролируемой детской радости. Я закричала от восторга и бросила поднос в сторону (он ловко поймал кофе), рассыпала малину по белой простыне и вцепилась в него объятиями. — Ты сумасшедший, — прошептала я. — Это ты мне говоришь? — он засмеялся, целуя меня в щеку. — Как ты вообще догадался? Я отодвинулась, чтобы видеть его лицо. Он пожал плечами, стараясь выглядеть небрежным, но не мог скрыть улыбку. — Ты стала говорить во сне практически каждую ночь после начала учебы. Тихо так, на выдохе: «Диснейленд… Принцессы… сахарная вата…». Ну, я и подумал, что это намёк. Я уставилась на него с недоверием. — Полный бред. Я никогда не говорю во сне. Это невозможно. А вот ты болтаешь, когда спишь. В прошлый раз ты рассуждал о чем-то на французском. — О, вот это уже клевета, — он притворно-возмущённо поднял бровь. — Я сплю, как младенец. И почти не знаю французский. А вот ты целый спектакль разыгрываешь, иногда даже на русском, очень экспрессивно. — Врёшь! — я шутливо толкнула его. — Ты просто подслушал, как я говорила Луизе по телефону «хочу бросить всё и свалить в Диснейленд». — Может и так, — он не стал спорить. — Но билеты настоящие. И самолёт — тоже. Так что прекращай допрос с пристрастием и начинай думать, в чем поедешь покорять Париж. Собирайся, солнышко. Сказка ждёт. Следующие два часа пролетели в суматохе. Я металась по квартире, натягивая джинсы, вываливая на кровать все футболки, чтобы выбрать самую подходящую. Джонни спокойно докладывал в чемодан мои же вещи, которые я в панике отвергала. — Платье? — спросил он, держа то самое чёрное, со спектакля. — Нет! Только то, в чем можно бегать весь день и кататься на американских горках. В такси, а потом и в самолёте меня трясло от нетерпения. Не как взрослую женщину, а как того самого ребёнка, который так и не доехал сюда много лет назад. Джонни молча держал мою руку, изредка поднося её к губам и успокаивающе целуя. Мы заселились в отель недалеко от парка. Номер был светлым, с балконом, откуда вдали виднелись контуры замка. Я стояла, прижавшись лбом к стеклу. — Завтра, — сказал он, обнимая меня сзади. — Целый день от открытия до закрытия. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Боялась, что если только открою рот, расплачусь от этой невероятной детской радости. Вечер мы провели тихо. Поужинали в маленьком кафе, мой аппетит пропал от волнения и предвкушения, я ковыряла вилкой well-done стейк и смотрела на Джонни через свечу. — Спасибо, — сказала я наконец. — За всё. За то, что отвез меня сюда, за то, что не говоришь, что я веду себя как дура. — Ты не дура, — он улыбнулся. — Ты моя девушка, которая наконец-то получает то, чего хотела. Я это обожаю. Ночь была тёплой, и мы заснули в обнимку под гул парижских улиц за окном. Завтра будет Диснейленд. А пока — только сладкое предвкушение.