Свидание вслепую vol.2

В номере нас ждал утренний погром. Мы сразу же прошли в ванную, попутно раздеваясь, и вместе ныряя под теплые струи душа. Мы просто стояли, обнявшись, лбами друг к другу, смывая пот и сахарную пудру от ваты. Он прижал меня к мокрой плитке, его руки скользнули по моим бокам. — Может, прямо здесь? — прошептал он у моего уха. — Не люблю в душе. Это неудобно, — я выскользнула из его объятий, взяла пушистое белое полотенце и завернулась в него. — Вот обломщица! — смеясь, крикнул он. — На, вытрись, пират! — засмеялась я, снимая с себя полотенце и швыряя прямо в него. Полотенце накрыло его с головой. Он замер на секунду, мокрый и абсолютно нелепый. Потом медленно стянул его. В его глазах вспыхнул мстительный пиратский огонёк. — Ошибка, — тихо сказал он. — Это была большая ошибка. Он шагнул вперёд, я отпрыгнула назад, мы вывалились из ванной в комнату. Он поймал меня за талию и повалил на кровать, на шёлковое покрывало. Мы зарывались в него, цепляясь за скользкую ткань и смеясь. — Это полотенце было белым флагом? Сдаёшься? — прошептал он мне в губы. — Никогда, капитан. Мы катались по этой скользкой шёлковой простыне, как два дурака, пока она не съехала вместе с нами на пол. Мы приземлились в самую гущу утреннего хаоса, на мятые футболки, шорты и носки. — Боже, — выдохнула я, откидываясь на спину и чувствуя под лопаткой пуговицу от джинс. — Мы никогда не сможем отсюда выбраться. — А нам и не надо, — сказал он, приподнимаясь надо мной, отбрасывая мокрые пряди волос со лба. Поцелуй стал глубже, медленнее, смех утих. Мы начали медленно, почти лениво. Он был сверху, его вес приятно давил на меня, а мои руки скользили по его мокрой спине, впиваясь в напряжённые мышцы. Но потом я перевернулась, оттолкнув его на спину, и оседлала его. Я двигалась в своем темпе, и подвеска в виде башни Рапунцель, купленная ещё днем в лавке, мерно запрыгала на моей груди в такт. Джонни внимательно наблюдал за ней. — Нравится, капитан? — спросила я, сжимая свою грудь ладонями. — Чёрт возьми, Марго… — он застонал. — Что, капитан? Не нравится, как я веду корабль? — я наклонилась, целуя его грудь, чувствуя губами частое сердцебиение. — Мне не нравится, когда меня называют капитаном, — выдохнул он, и его голос дрогнул от удовольствия. — И пиратом. И Джеком Воробьём. — О, простите, — усмехнулась я, продолжая двигаться. — А как же мне вас называть, многоуважаемый? Его пальцы впились в мои бёдра. — Просто Джонни. — Просто Джонни, — повторила я, растягивая слоги, будто пробуя его имя на вкус. Его тело напряглось подо мной. — Мне нравится, как это звучит. — Марго… — Что? — невинно спросила я. — Не отвлекай меня. Вести корабль — очень ответственное дело. Он не выдержал и перевернул меня на бок, сразу же вошёл снова, глубже, плотнее, прижимая меня к себе. Его рука обвила меня, ладонь легла мне на низ живота. Я вскрикнула, выгибаясь, и мы снова задвигались в одном ритме, уже быстрее, теряя остатки усталости в нарастающем напряжении. Под нами мялись и закручивались футболки, ободок Микки был отброшен куда-то под кровать. — Капитанская… хватка, — выдохнула я, чувствуя, как его пальцы сжимают мое бедро. Он рассмеялся низко и хрипло, прямо мне в шею, и его смех вибрировал в голове. — Заткнись, Марго. — А если нет? — дерзко спросила я, пытаясь повернуть голову и поймать его взгляд. — Выбросишь за борт? — Нет, — спокойно сказал он, нехотя принимая правила моей игры в пиратов. — Возьму на абордаж. Мы оба фыркнули, на секунду сбив ритм, наши тела сотрясались от смеха, и от этого все стало еще более нелепым, теплым и родным. Его смех постепенно сменился жадными поцелуями, он прижимался губами к моей шее, к плечу, покусывая кожу. Его рука скользнула между моих ног, я закинула голову назад, на его плечо и перестала сдерживать стоны. Накрывающая меня волна нарастала как прилив. По всему телу пробежала дрожь, сначала едва заметно, потом сильнее, и я не могла это контролировать. Громко застонав, я вцепилась в его руку, обнимавшую меня, прямо как тогда, на горке. Мои мышцы напряглись, тело выгнулось, дрожь стала крупной, но невыносимо приятной. Он прижал меня к себе еще крепче, и через несколько глубоких толчков его собственное напряжение вырвалось наружу с хриплым стоном. — Самый лучший день, — выдохнула я. — Будет только если ты перестанешь называть меня капитаном, — сказал он, но в голосе не было раздражения, только легкая усталость. — Обещаю. Только завтра. Он слабо толкнул меня плечом. Мы валялись на полу, среди разбросанных вещей, которые утром клятвенно обещали убрать, а в итоге устроили еще больший бардак. Моя грудь вздымалась всё плавнее, а вместе с ней и подвеска-башенка, как напоминание о сегодняшнем дне. Мы были абсолютно вымотанными и счастливыми. А впереди — ещё три недели каникул.