Будь мои светлым сном

Темно. Очень темно. И так страшно. Эхо от шагов било по ушам, словно это были огромные барабаны. Сколько он идёт? Месяц, год, может, час? Он не знал. Темно. Здесь ужасно холодно. Тело будто покрывалось инеем. Темно. Это снег скрипит или кости? Здесь не было ничего и всё одновременно. Не было звуков, но тени шептали имена. Темно. Не было запахов, но нос щипал запах чего‑то крайне мерзкого. Будто вонь тысячи трупов смешалась с травами. Темно. От этой тишины, наполненной звуками, думы сами лезли в голову: «Долго мне ещё идти? Если свет в конце тоннеля — это хорошо, но пока ты дойдёшь до него, будет ли от него толк? Страшно.Как же хочется есть. Страшно. Можно ли убить словом?Страшно. Если глаза — зеркало души, то что тогда сердце для мозга? Страшно.А если безумие от сердца, но сходит с ума именно мозг, значит ли это, что между ними неразрывная связь в плане эмоций?» Страшно.       Страшно. Страшно. Страшно. Страшно.         Страшно.Страшно. Страшно. Страшно.      Страшно. Страшно. Страшно. Страшно.      Страшно. Страшно. Страшно. Страшно.      Страшно.Страшно. Страшно. Страшно.       Страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Капитан крестоносцев, великий воин, сейчас бесцельно плутал в черноте, пожирающей свет. Тьма была изнутри — можно было выколоть себе глаза, всё равно разницы не будет. Внезапно послышался душераздирающий крик. Сразу и не поймёшь — женский или мужской. Айвен быстро закрыл уши руками и стиснул зубы. Казалось, вот‑вот пойдёт кровь. Но вопль не стихал — наоборот, слышались всё новые и новые вопли. Вся эта какофония кружилась вокруг красноглазого. От неё тошнило, от неё хотелось стать глухим. К воплям присоединились звуки ломающихся костей и разрывов плоти. Начали слышаться отдельные слова. Красноглазый пытался звать на помощь, просил замолчать — но всё без толку. Помощи здесь ему нет. И быть не может. -Пощади!                -Мой ребёнок!                  -Нет!        -Прошу не надо!                     -За что?! -Я хочу жить!            -Не убивай!                           -Мама!                       - Мне больно!                         Сдохни в муках, тварь   Брызги крови попали мужчине на лицо.Одежда, пропитанная алой жидкостью, неприятно прилипала к телу. Всё было ужасно липким. И как же всё это воняло! Капитан, давно потерявший голос в попытках перекричать голоса,лишь безмолвно открывал рот. А крови становилось только больше и больше. Она была бесконечной,как и то пространство. Кровь будто наполняла бездонный кубок,а Айвен был в нём мухой. Постепенно "вино",начало заливать и его. Айвен тонул в ней. Его вес,как будто увеличился в три раза — или же,что-то тянуло его на дно. Что-то или кто-то. Слабый и хриплый голос смог издать последний крик перед тем, как окончательно погрузится на дно. -Помогите! И вновь темнота — она уже стала привычной для него. Только теперь его почему-то сильно трясло. Землетрясение?Но тут ведь нет земли...Или она есть? Неужели ему нужно будет провести вечность в пустоте и мгле?Видимо,он умер — и это наказание за его грехи. Так ему и надо. Слишком много жизней он отнял,чтобы своей наслаждаться.                                         *** — Айвен? Айвен! Девушка с белыми волосами и небесно‑голубыми глазами пыталась разбудить брюнета, тряся его за плечо. Лисса беспокоилась о мужчине, так как вид его лица был бледным, как мел, а во сне он сильно ворочался и шептал непонятные слова. То ли это была латынь, то ли он просто был не в состоянии нормально говорить. Было сразу понятно, что красноглазому снится кошмар. — Айвен! Вставай, давай! — Не пытайся, — из‑за ширмы выглянул мужчина с пепельными волосами:  Его бесполезно будить. Когда у него случается вот такой припадок, лучше даже не пытаться его разбудить. Только хуже будет. — Лоргон, что значит «хуже»? -спросила Лисса. — А то и значит, — заместитель полностью зашёл и облокотился о стенку:Когда мы с Айвеном ещё жили в ордене все вместе, у него иногда такое случалось. Я очень много раз пытался разбудить его — и водой, и шумом, и тряс, — всё перепробовал. Но его будто что‑то держит в кошмаре. И каждое моё действие отражалось во сне. Когда я его облил, он начал кричать, что тонет… Раньше про это знал только я, но, видимо, теперь и ты. Айвен никому про это не говорил, мне тоже. Я бы не узнал, если бы однажды ночью не вышел из комнаты. Лоргон посмотрел на брата. Какой же он дурень! Никому не показывает свои страхи и тревоги, копит всё в себе, хотя других чувствует лучше всех. Может, поэтому и не хочет рассказывать? Или это из‑за того, что на нём бремя капитана? Много было вариантов, но ни один его не оправдывал. Столько лет, даже столетий, вместе провели, а он так и не хочет довериться. Иногда заместителю хотелось влезть ему в голову и вправить мозги. Но синеглазый продолжал делать вид, что не знает. Раз воля брата такая, то он и спорить не будет. Раз мучается по собственной воле, то пусть мучается! — Лучше оставить его, — пробубнил пепельноволосый:Айвен не хотел бы, чтобы ему помогали. — Мало чего он хочет! — воскликнула Лисса: Ему плохо! Какой же ты брат, что помочь не хочешь! Я думала, вы близки! Лоргон встал в ступор. Принципы продолжали твердить своё, но в чём‑то эта мелкая была права…                                          *** — Кто… кто ты такой? В ответ послышался детский смех. — Какой же я в будущем глупенький! Перед капитаном Крестоносцев стоял ребёнок. Точнее, маленький мальчик. Его волосы были такими же чёрными, как и у него, и глаза — такими же красными, как и у него. — Ты не можешь быть мной! — Айвен нервно посмеялся: Во‑первых, я уже давно вырос, а во‑вторых, у меня были другие глаза в детстве. — Вот такие? В следующее мгновение у мальчишки были голубые глаза. И смотрели они на него по‑детски невинно, однако в них была угроза, которую брюнет чувствовал всем телом и всей душой. Ребёнок сделал шаг навстречу, и капитан сделал шаг назад. Так малыш продолжал наступать, словно хищник, загнавший свою добычу в угол. — Ты же помнишь, когда они у тебя изменились? Когда ты превратился в монстра? — эхо повторяло юношеский голос. — Заткнись! — голос Айвена предательски дрожал. — Когда ты трусливо прятался в кладовке с иконками и молился Высшему, чтобы тебя, такого жалкого, не нашла погонь! — весёлый голос мальчика был похож на маниакальный: Ты не был рядом с теми, кто был готов умереть за тебя. Ты мог хотя бы как‑то помочь, в крайнем случае — умереть с ними! Но вместо этого ты убежал собирать цветочки на день рождения матушки, пропустив всё! Каждое слово — будто молот. В голове всплывали образы давно забытых дней. Тех, которые хотелось забыть и никогда не вспоминать. {Тусклый свет одинокой луны пробирался сквозь разбитые ставни. Его хватило, дабы озарить ту ужасную картину, что предстала перед юным взором. Тела его близких: дедушки, отца, которого он так давно не видел, и матушки — с ещё не рождённым младшим братом. Как Айвен узнал, что это брат? Всё просто. Живот матери был разодран в клочья. Оторванные куски мяса валялись на полу. Рёбра выпирали наружу и были сломаны в некоторых местах. Внутренние органы, такие как кишки, лёгкие и желудок, исчезли, оставив после себя пустое место, залитое кровью. В месте, где его младший брат грелся и ждал своего часа, теперь лежал труп эмбриона. До его рождения оставалась буквально неделя. Хотя, может, это и к лучшему. Видимо, тварь почуяла малыша и захотела съесть его, да только по вкусу не пришёлся. Или он не успел. В воздухе витал тяжёлый запах крови, смешанный с металлическим привкусом смерти. Где‑то в глубине комнаты тихо капала кровь, ударяясь о пол с монотонным «кап‑кап», будто отсчитывая последние мгновения. Пол под ногами был скользким от крови, и каждый шаг отзывался липким ощущением ужаса. Пересиливая отвращение, Айвен пошёл дальше внутрь. Он держался, он старался, но слёзы беззвучно текли по его щекам. Цветы, что должны были быть подарены на день рождения, стали подарком на день смерти. Мальчик рассматривал каждое тело — в нём была надежда, что хоть кто‑то будет жив. Что хоть в ком‑то осталось тепло! Но, ходя по дому, что превратился в склеп, было страшно холодно. Тело отца выглядело не лучше, чем мамино. Кожа была исполосована глубокими рваными ранами — будто когти гигантского зверя прошлись по телу. На животе зияла огромная рана, обнажая внутренности, которые уже начали темнеть по краям. Кровь собралась лужей у головы, впиталась в ткань одежды, превратив её в алое месиво. На стенах — брызги, словно кто‑то разбрызгивал краску в приступе безумия. Капли разного размера, застывшие, как застывшие слёзы.} -Не смог уберечь своих,так решил чужих погубить!                 Шея мальчика хрустнула Раздался смех,что не забудет он во век

   Глаза большие,кожа стала бледна как снег

  Руки тянулись словно змеи,ноги как колонны

Зубы превратились в клыки,стены безмолвны

         Кровь в венах черна словно страх

      Зрачки как уголь,что вспыхнул в глазах

Волосы падают на землю как листья по осени

Текут по лицу слюни

 Позвоночник как горб

Уже стало ясно,что кого-то он сведёт в гроб...

Перед Айвеном предстало чудовище, напоминающее оживший скелет, искажённый мучительной агонией. Длинные, тонкие руки и ноги заканчиваются крупными, когтистыми кистями и ступнями. Сами когти- острые, изогнутые, предназначенные для захвата и разрывания. Сам монстр был сгорблен, но далеко не от печали. Его позвоночник был искажён и выпирал из тела. Нечто было ужасно худым. В некоторых моментах и так тонкая кожа рвалась, и оттуда текла чёрная кровь. Лицо монстра вообще было лишено плоти — лишь череп с широко раскрытой пастью, из которой доносился хриплый рык. Пасть была огромной, с огромным количеством клыков разного размера. Нижняя челюсть была выдвинута вперёд, а длинный язык, весь покрытый слюной, вываливался наружу. Будто ему не терпелось кого‑то съесть.На спине у него были глаза, только, в отличие от пустых и безжизненных, полностью чёрных глаз на черепе, они имели зрачки, которые неустанно смотрели на жертву. ?                                                  ? ?С этой секунды всё изменилось. Даже душа Айвена перестала быть прежней. В глазах, ? наполненных местью, сейчас был лишь ужас и непонимание происхождения. Действительно ли он был таким раньше или это «раньше» ? пытается наказать его за ошибки и слабость сейчас? Всё стало реальнее, чем было до этого. ?                                   ??? Если раньше страх просто шёл за ним позади, ? то теперь он полностью обвил его и не хотел отпускать из своей ледяной хватки, создавая мерзкое ощущение на коже, поднимая волосы на шее дыбом и заполняя нос запахом влаги.        ?                                       ? ?Какое‑то время «прошлое» и «настоящее» ? смотрели друг на друга. То ли монстр хотел его запугать, то ли понять лучше. Но капитану показалось, или на мгновение в пустых глазах промелькнула грусть???  ? ?                                                                                ? !Видимо, ему показалось, поскольку в тот же час чудовище сорвалось с места и с огромной скоростью понеслось на Айвена! !                                                               ! Тот не сразу понял, что случилось, но, когда огромная тень нависла над ним, он всё‑таки соизволил бежать. !             !                                               ! У него не было ни одной мысли о том, чтобы дать отпор. Выполнять свой долг как крестоносца? Да какая там битва — брюнет еле бежал. Всё тело пронзила такая дрожь, что чудо, что он на ногах стоит. Да и тем более.メ было страшно оборачиваться. ¿¡ ⊙     ◎ Красноглазый встречал множество тварей на своём пути, но эта… пугала до усрачки. Пугала неизвестностью, пугала кровью,  ﹏ воспоминаниями, болью и слабостью. Только не своей слабостью, а его слабостью. Страшно увидеть то, что находится у тебя в глубине, особенно если ты это давно похоронил.  ෴ • ۝ • То бесконечное пространство будто сузилось до размеров коридора. Правда, похоже, только для Айвена. Ибо тварь бегала свободно. ‽ — Ну вот почему, если надо убегать от монстров, то обязательно будет коридор?! Даже здесь он! Сердце билось как бешеное, и мужчина ничего не мог с этим поделать. Эта тварь пробуждала в нём какие‑то животные инстинкты. Пот тёк ручьямии, и от этого волосы намокли и прилипли ко лбу. Ноги болели, но Айвен бежал. Бежал так, как никогда прежде. Бежал так, что сейчас взлетит.                                        *** — Ты уверена, что это сработает? — Ты же сам сказал, что всё, что делалось в реальности, отображалось на нём во сне. Это должно помочь. По крайней мере, я надеюсь…                                      *** — Что это… Тепло. Тепло. Так тепло и хорошо. Будто на него надели доспехи или укрыли тёплым пледом, будто его обняли. Почему сейчас, в такой ситуации, ему хорошо? Где тот страх? Он ушёл. Тут кто‑то есть или это что‑то другое? Откуда здесь тепло? Тепло, тепло. — Ах… — Айвен вздохнул, а после звонко рассмеялся. Неважно, безумство или надежда — эти вещи всё равно всегда рядом друг с другом. Смех его был чистым. И это главное. Внезапно в его руке появился фонарь. Вот это чудо! Свет. От него болели и слезились глаза. Яркий фонарь ослепил его, и теперь он видел лишь блики, но он победил эту проклятую темноту. Теперь было видно всё. Капитан застыл на месте, любуясь чудесами. Да так залюбовался, что совсем забыл про монстра. Чудовище, в свою очередь, нагнало жертву и уже широко разинуло пасть, как застыло. Похоже, его тоже заворожил свет. Красноглазый чувствовал его дыхание за спиной, но теперь он был спокоен. Мужчина повернулся — и монстр слегка попятился назад. Айвен заглянул ему в глаза, но не в те, что на спине, а в те, что были ниже. В те, что были пусты. Теперь он отчётливо видел в них слёзы. — Значит, мне не показалось… — мужчина хмыкнул. — Ну что ж, давай посмотрим, что у тебя внутри. Брюнет рывком подошёл к чудовищу и схватил его за пасть. Порезались руки — ничего страшного. Одной рукой держа фонарь, другой раскрывая пасть, Айвен помогал себе ногой. Монстр брыкался, сопротивлялся, но выбраться у него не получилось. В тот момент, когда нижняя челюсть была опущена к ногам крестоносца, он вошёл внутрь. Внутри монстра был целый мир, только такой маленький, как и его обитель. Айвену с его ростом пришлось сильно наклоняться. Горло монстра, большое, напоминало круглый коридор из различных тканей — будто ребёнок строил шалаш. И вот в глубине этого домика был слышен плач. Поняв, что идёт в нужном направлении, мужчина продолжил путь. Дальше его встретила перегородка — тоже из разных тканей и одеял. Плач стал громче и более отчётливым. Встав на четвереньки, красноглазый преодолел эту стенку. Тогда его встретила мрачная комната. Единственным источником света была еле заметная свеча — по крайней мере до того, как свет его фонаря озарил комнату. Как оказалось, это была небольшая конура — «сердце» шалаша. — А вот и источник шума. В самой середине, крепко прижимая к себе мягкую игрушку — мишку из ткани и овечьей шерсти — и уткнувшись в неё носом, сидел ребёнок. Это был маленький Айвен. Но не тот, что был снаружи: он был настоящим — слабым, напуганным и маленьким мальчиком, который любил играть с их псом Клыком, любил сладости, любил лето, любил купаться в ручье, который слишком рано потерял всё. Крестоносец безмолвно сел рядом с ним. — Знаешь… — начал мужчина. — Сейчас тебе плохо, страшно, больно, но всё наладится. У тебя будут те, кого ты любишь и кто любит тебя. Да, ты ещё будешь терять, и много, но в этом и суть, да? «Свет виден только в темноте» — или как‑то так. Хотя это плохой пример. Чёрт, я, честно говоря, не умею поддерживать… Просто помни, что ты не один. Капитан очень жалел о своём недостатке. Ему показалось, что он сделал только хуже, — как вдруг к нему что‑то прижалось. Мальчик крепко обнял свою взрослую версию. Он прижимался к нему так, будто хотел полностью слиться с ним, укрыться от всех бед в нём. Что ж, он получит эту защиту. Иногда, чтобы отпустить прошлое, нужно с ним подружиться. Айвен обнял его в ответ. Теперь всё будет хорошо. Что было, то никогда не пройдёт, но сделает нас нами. Ведь, не случись этого, кто знает, смог бы он сейчас быть с теми, кто с ним сейчас? Теперь это место было не страшным, а очень даже приятным.                                     *** Капитан открыл глаза. Их опять ослепил свет, только на сей раз солнечный. Когда зрение пришло в норму, он осмотрелся. Рядом с ним, слегка сопя, спала Лисса. Она крепко обнимала его во сне. Мужчина мягко улыбнулся, а после перевёл взгляд выше. Рядом с кроватью на стуле сидел Лоргон. Он сжимал руку брата. Заместитель тоже умудрился задремать. Айвен закусил нижнюю губу. Глаза против воли стали влажными. Сейчас он был так им благодарен! Что бы он без них делал? Одинокая слеза радости тихо скатилась по щеке. А на лице сияла улыбка. Капитан крестоносцев, великий воин, увидел свет и был счастлив.