Небо для двоих

Скрип пружин старого дивана разбудил Скай среди ночи. Она резко села, сердце бешено колотилось, а шерсть на загривке стояла дыбом.              Опять этот сон.              Цирковая арена. Ослепляющий свет софитов. Громкий смех зрителей, сливающийся в один пугающий гул. И голос отца: «Ты подведёшь нас, если упадёшь». А потом — свободное падение, и страшный удар о землю.              Скай сжала лапы в кулаки, стараясь унять дрожь.              За окном лил дождь, стуча по крыше кафе. Она потянулась за стаканом воды, но вдруг —              Тук-тук-тук.              Тихий, но отчётливый стук в дверь квартиры.              Скай замерла.              — Э-эй, Скай? Это я…              Маршалл?              Она подбежала к двери, распахнула её — и увидела промокшего до нитки далматинца, держащего в зубах пакет.              — Прости, что ночью, — он выплюнул пакет на пол. — Я шёл мимо после ночного вызова и увидел, что у тебя свет горит. Думал… может, чаю?              Он выглядел таким нелепым и искренним, что Скай не смогла сдержать улыбку.              — Ты промок как…              — Как пожарный гидрант после моего дежурства? Да, знаю, — он пошатнулся, чихнул и неловко потер нос.              — Заходи, — она отступила, пропуская его.              Маршалл переступил порог, оставляя за собой мокрые следы.              — У тебя… уютно, — оглядев крохотную комнатку, он ткнул лапой в заляпанную краской стену. — Это новый дизайн?              — Это «я не умею ремонтировать», — вздохнула Скай, разворачивая пакет. Внутри были две коробки: в одной — печенье, в другой…              — Горячий шоколад?              — С зефирками! — гордо объявил Маршалл. — Я его в термосе пронёс, так что он ещё горячий.              Она налила напиток в две кружки, и они устроились на полу, прислонившись к дивану.              — Так почему не спишь? — спросил Маршалл, откусывая зефирку.              — Кошмары, — призналась Скай.              — О чём?              — О том, что я… упаду.              Маршалл внимательно посмотрел на неё.              — Ты же не боишься высоты.              — Не высоты. А того, что не смогу удержаться.              Тишина. Только дождь стучит по стеклу.              — Знаешь, — наконец сказал Маршалл, — когда я был щенком, я боялся огня.              Скай подняла глаза.              — Серьёзно?              — Да. Однажды наш дом чуть не сгорел, и я… ну, ты знаешь. Но потом я понял: если боишься чего-то — научись это контролировать.              — И как?              — Стал пожарным, — он ухмыльнулся.              Скай рассмеялась, но тут же задумалась.              — А если я не хочу больше контролировать небо?              — Тогда найди то, что хочешь контролировать ты.              Он сказал это так просто, будто это было очевидно.              — Маршалл…              — Да?              — Спасибо.              — Не за что! — он потянулся за печеньем и случайно опрокинул кружку.              — Ой!              Шоколад растёкся по полу.              — Вот чёрт, прости, я сейчас уберу…              — Маршалл.              — Да?              — Это не страшно.              Они переглянулись — и рассмеялись.              ***              А в это время на улице, в тени напротив кафе, стоял Клык.              Он наблюдал, как в окне квартиры Скай смеётся вместе с далматинцем.              — Развлекайся, птичка, — прошептал он, сжимая в лапе нож.              — Скоро ты вспомнишь, кто ты на самом деле.              Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную стену воды. Скай стояла у окна, наблюдая, как Маршалл скрывается в темноте, его пятнистая спина постепенно растворяется в ночи.              Она вздохнула, прижав лапу к стеклу.              "Почему он так ко мне относится?"              В голове всплывали его слова: "Ты — не идеальная лётчица, а я — не вечный растяпа. Мы просто… мы."              Так просто. Так… по-человечески.              Скай потянулась к оставленной Маршаллом кружке, где на дне застывал последний глоток шоколада. Она пригубила — сладкий, почти приторный вкус. Точно как он.              Внезапно — скрип.              Не с улицы. Не от дождя.              Из-за двери.              Скай замерла, шерсть на загривке встала дыбом.              — ...Кто там? — её голос прозвучал тише, чем она хотела.              Тишина.              Потом — ещё один скрип. Ближе.              Она медленно потянулась к кухонному ножу, лежащему на столе.              — Если это ты, Маршалл, и это твой дурацкий розыгрыш, я тебя прибью, — попыталась пошутить она, но в голосе дрожали нотки паники.              Тук.              Удар в дверь.              Не стук — именно удар. Тяжёлый, намеренный.              Скай резко рванула к двери, прижала ухо:              — Отвечай, или я вышибу эту дверь, — прошипел знакомый голос.              Клык.              Его дыхание было слышно даже через дерево — хриплое, прерывистое.              — Уходи, — прошептала Скай.              — Открывай, маленькая птичка. Или хочешь, чтобы твой пятнистый дружок узнал, кто ты на самом деле?              Скай сжала нож.              — Я тебя не боюсь.              Снаружи раздался низкий смех.              — Правильно. Бояться надо не меня. А их.              Шум шагов.              Он уходил.              Скай бросилась к окну — Клык исчез в темноте, но на ступеньках перед дверью лежал…              Цирковой билет.              Старый, потрёпанный.              На обороте — надпись кровью:              "Скоро приедем. Жди."                     На следующее утро Скай еле-еле дождалась открытия кафе. Она чувствовала себя разбитой, мысли путались.              — Эй, Скай! — Маршалл, как обычно, ввалился в кафе с улыбкой, но, увидев её лицо, сразу нахмурился. — Что случилось?              — Ничего, — она отвернулась, протирая уже чистую чашку. — Просто плохо спала.              — Опять кошмары?              — Да нет, просто…              Она не успела закончить.              Дверь кафе распахнулась с такой силой, что звонок сорвался с петель.              На пороге стояли двое.              Её родители.              — Дочка, — мать улыбнулась, но в глазах не было тепла. — Мы приехали забрать тебя домой.              — Что они здесь делают?! — Скай отступила назад, натыкаясь на стойку.              — Мы договорились с Клыком, — отец переступил порог. Его массивная фигура заслонила свет из окна. — Ты думала, мы позволим тебе бросить семью?              Маршалл, до этого молча наблюдавший, вдруг шагнул вперёд:              — Эй, может, не стоит так на неё давить?              — Это не твоё дело, пятнышко, — огрызнулась мать.              — Маршалл, не надо, — Скай схватила его за лапу.              — Нет, Скай, — он вырвался, вставая между ней и родителями. — Ты не обязана их слушать.              Отец рассмеялся.              — О, у птички появился защитник?              — Пап, хватит! — Скай вдруг закричала. — Я не вернусь в цирк!              Тишина.              Даже Маршалл обернулся к ней, удивлённый её вспышкой.              — Я не хочу больше быть "воздушной акробаткой Скай"! — голос её дрожал, но она не останавливалась. — Я хочу жить здесь. Работать здесь.              — И с ним? — мать язвительно кивнула на Маршалла.              — Да!              Маршалл ахнул.              Родители переглянулись.              — Хорошо, — неожиданно спокойно сказал отец. — Тогда мы уходим.              Они развернулись и вышли.              Дверь закрылась.              Скай стояла, дрожа.              — ...Ты это серьёзно? — тихо спросил Маршалл.              Она повернулась к нему — и вдруг поняла, что только что наговорила.              — Я...              Но он уже подошёл ближе.              — Потому что я...              Их морды оказались в сантиметрах друг от друга.              — ...тоже.              Громкий звонок телефона.              Скай вздрогнула.              Маршалл вздохнул, доставая рацию:              — Да, Крепыш?              — Маршалл, срочно на базу! — голос Крепыша звучал напряжённо. — Клык только что поджёг порт!              Скай почувствовала, как кровь стынет в жилах.              — Он... что?              Маршалл схватил её за лапу:              — Поехали.