Sic fata voluerunt

***

— Хен, может, пойдешь спать? Уже поздно, а ты все за книжками сидишь, — тишину библиотеки нарушает негромкий голос Уена.       У самого дальнего окна стоит небольшой стол, который завален разными книгами и бумагами, а сверху них покоится растрепанная голова Сонхва и, кажется, спит, но от внезапного голоса в тишине медленно поднимается и сонно обводит взглядом помещение вокруг. Широко зевнув и осмотрев книги перед собой и почти догоревшую свечу, глаза парня метнулись на почти полную луну в окне, которая словно осуждающе на него светила, а после заметили наконец фигуру Уена в дверях. Недолгое молчание вскоре все же прерывает Хва: — Похоже, и вправду стоит идти в постель. За сон в таком положении моя спина спасибо мне не скажет, — тихо посмеявшись, Сонхва поднимает руки и потягивается. — Спасибо, что напомнил о времени, Уен. Я совсем потерял ему счет с этими поисками. — Ты все продолжаешь искать способ сохранить память о прошлой жизни после смерти? — Уен подходит ближе к занятому столу и садится на соседний стул, заглядывая в открытую книгу. — «Раздел о ритуалах…». Хен, скажи честно, ты хоть сам веришь в то, что такое есть? Сколько книг за все свои жизни ты уже успел прочитать? — Уен, я… — Сонхва задумчивым взглядом обводит библиотеку и книги перед ним. — Я верю. Я знаю, что именно в этой жизни у меня получится. Ведьма я или кто?       В библиотеке раздается тихий смех двух парней, который внезапно прерывается скрипом открывающейся двери. Удивленные и немного настороженные взгляды двух ведьм тут же устремляются туда, где появляется невысокая фигура со светлыми волосами. — О, Есан! А ты чего не спишь так поздно? — Это я хотел уточнить у вас. Какого черта вы тут не спите вдвоем, так еще и шумите? Я, конечно, все понимаю, что ночью магия сильнее и иногда она спать совсем не дает, но, хен, вот скажи мне, пожалуйста, — Есан угрожающе двигается вперед, — а когда ты в последний раз спал нормально в своей постели? — Есан. Не начинай. Ты знаешь, насколько мне важно то, чем я сейчас занимаюсь, — Сонхва устало смотрит в сторону явно недовольного друга, но все равно виновато поджимает губы. — Знаю, хен, но думаешь, твой этот оценит, что ты из-за всех этих своих поисков полумертвый весь? Не спишь нормально, не питаешься как надо. Ты так помрешь быстрее него и то, что ты ведьма, тебе ну никак не поможет.       В библиотеке воцаряется тишина, которую через время нарушает тихий вздох Сонхва. Он все-таки сдается под тяжелым взглядом Есана и принимается откладывать нужные книги в отдельную стопку, чтобы потом вернуться к ним. Уен же помогает унести лишние и ненужные по своим местам, а после они все втроем отправляются по комнатам, чтобы спокойно выспаться и быть готовыми к продолжению поисков уже завтра.

***

      Проходит несколько дней, во время которых Сонхва вновь безвылазно сидит в библиотеке и отвергает любое письмо Ким Хонджуна, в которого он так-то влюблен, с приглашением погулять. Правда, на третий день письма прекратились, но Пак Сонхва всем своим видом старается не показывать того, что ему обидно, пусть и его младшим все было видно все равно. Все же на первом месте для него был поиск нужного ритуала, что наконец решил бы проблему, с которой черноволосый сталкивается каждое свое перерождение.       На шестой день заточения в библиотеке в их дом поступает новое письмо с приглашением погулять. Отправителем оказался конечно же Хонджун, и Сонхва, сам того от себя не ожидая, практически сразу бежит подбирать наряд для прогулки. Все же, если безвылазно сидеть в библиотеке, то так можно и сойти с ума, потому им самим и его друзьями было принято решение принять приглашение, пока сами Уен и Есан продолжат поиски того, что так нужно их хену.       Встреча была назначена на шесть вечера, но к нужному месту Хонджун прибывает заранее. От волнения он долго не мог усидеть дома на одном месте, потому было принято решение выйти раньше, из-за чего в нужном кафе он занял столик почти за сорок минут до назначенного времени. За чашкой кофе в этом месте он наконец-то смог хоть немного выдохнуть и расслабиться перед встречей с тем, кто ему совершенно точно небезразличен. Уже несколько дней в голове Хонджуна вертятся множество мыслей, среди которых четко выделяется и маячит лишь одна: он явно влюблен в этого черноволосого таинственного парня по имени Пак Сонхва. И именно сегодня он решает признаться в своих чувствах, потому что ждать терпения уже совсем не было.       Чужие размышления прерывает звон колокольчика над дверью. Хон машинально смотрит на входящего и застывает. Дверь в кафе открывает очень красивый юноша, чье идеальное, по мнению самого Хонджуна, лицо обрамляют черные, чуть вьющиеся волосы, а темные глаза с волнением оглядывают помещение. Одет он был в темную кофту с причудливым узором и черные брюки, которые выгодно подчеркивают длинные и стройные ноги. Чужие глаза практически сразу натыкаются на застывшего на месте Хонджуна, и на лице вошедшего Сонхва тут же появляется смущенная улыбка. Блондин на это нервно сглатывает и поднимается со своего места, помахивая рукой и подзывая своего друга к себе. Его взгляд блуждает по приближающейся фигуре, а ладошки потеют так, словно это их первая запланированная встреча. — Восхитительно. Имею в виду ты восхитительно выглядишь. Да, — Хонджун от волнения начинает говорить быстрее обычного, на что Сонхва лишь тихо посмеивается и прикрывает рот рукой. — Спасибо, Хонджун. Место, которое ты выбрал, чудесное. Я раньше как-то и не замечал это кафе.       Сонхва садится напротив Хонджуна и поднимает руку, чтобы подозвать официанта и сделать заказ. Все это время блондин не отрывает взгляда от фигуры перед собой и только больше осознает свою влюбленность в этого идеального парня. И его не останавливает даже то, что о нем он знает не так уж много. Сонхва любит цветы, обожает читать, отчего у него даже собралась большая библиотека дома, и собирать что-то своими руками, а еще любит веселиться со своими друзьями, с которыми почему-то пока не хочет знакомить, но Хонджуну и не горит, потому что он не готов делить парня одновременно с ними, если общая компания вдруг соберется.       Из мыслей его вырывает чужая рука, которая щелкала перед глазами, кажется, вот уже минуту. Проморгавшись, Хонджун слегка краснеет и откашливается, бормоча извинения себе под нос, на что напротив слышится тихий смех. — Ты милый, — Сонхва улыбается и отпивает уже принесенный чай из своей чашки.       А еще Сонхва терпеть не может кофе. Но зато всей душой обожает черный чай и смотреть на чайные церемонии. — А, ну, спасибо? — Хонджун сильно смущен словами парня напротив и у него не сразу получается сказать хоть что-то. — Кхм, надеюсь я не отвлек тебя от твоих дел? Ты, кажется, был очень загруженным в последние дни, потому я старался тебя не беспокоить, но сегодня уже просто не смог сдержать желание увидеть тебя. — О, все хорошо! Сегодня Уен и Есан сами с удовольствием выгоняли меня из дома, лишь бы я отдохнул, так что твое предложение оказалось очень вовремя. Но атмосфера твоего письма была волнительной. Ты что-то хотел сказать мне, о чем нельзя было написать? Это что-то настолько важное?       Темные глаза Сонхва светятся интересом и любопытством, когда сам Хонджун то бледнеет, то краснеет, а в итоге и вовсе прячет лицо в ладонях и бурчит что-то непонятное. То, как быстро парень догадался о том, что чувствует блондин, по одному лишь письму или взгляду на него восхищало и немного пугало одновременно, а еще это практически никогда не давало увести разговор в другое русло, потому что Сонхва не отстанет, пока не узнает истинную причину. Так и сейчас, он внимательно смотрит, чуть наклонив голову вбок, и ожидает, когда Хонджун начнет говорить. — Я, да. Это кое-что, что касается меня и.. тебя в частности. Я, на самом деле, не умею говорить красиво или как-то особенно, чтобы точно запомниться, потому прости, если ты вдруг представлял такой момент совсем не так, если конечно представлял его со мной… — от волнения сам Хонджун начинает тараторить, а его руки теребят бедную салфетку, что в этот момент оказалась в их плену. — Пришел я к этим мыслям совсем недавно, но могу тебя заверить, что уверен я в них на все сто! Честно-честно! Чтобы ты не подумал, что я вру или еще что-то такое.. — Хонджун! Джун, — Сонхва накрывает руки блондина своими и заставляет посмотреть на себя. — Чш, Джуни, вдох и выдох. Ты так быстро говоришь, что я почти и слова не понял. Давай медленнее и выдохни. Я же не кусаюсь! Пока об этом не попросят.       Сонхва подмигивает, а сердце Хонджуна в этот момент, кажется, останавливается. Его теплые руки, которые не дают распасться на кусочки салфетке во влажных ладошках блондина, его внимательные глаза, которые смотрят с теплом и поддержкой, его губы, которые растягиваются в слабой улыбке… — Ты мне нравишься.       Ну все. Пути назад больше нет, потому что он и вправду это сказал.       Глаза напротив широко раскрываются от удивления и между ними повисает тишина. Длиться она недолго, но для Хонджуна тянется вечно, пока Сонхва пытается что-то сказать. За время молчания в голове блондина успевает пронестись множество мыслей, как хороших, так и плохих, но все они разом исчезают после того, как Сонхва произносит фразу, от которой кровь приливает к щекам и уже его глаза расширяются от удивления. — Могу я поцеловать тебя прямо сейчас? Ты выглядишь слишком мило, а еще мне очень тяжело себя сдерживать. — Сонхва сидит напротив и кусает свои пухлые губы, пока его руки сжимают в своих руки Хонджуна. — Можешь.       И это слово становится зеленым светом для Сонхва, который сразу же пересаживается к Хонджуну и нежно целует его, положив ладони на его щеки. Сам же блондин на мгновение теряется и не сразу понимает куда деть свои руки, но быстро соображает и размещает их на чужой талии, активно отвечая на поцелуй. В голове было совершенно пусто и даже не сразу приходит осознание, что это не сон и они правда целуются. Но на мгновение перед глазами возникает какая-то вспышка и словно воспоминания проносятся картинки с каким-то другим Сонхва и еще, и еще…       Момент этот резко прерывает звонок телефона. Из-за него приходится разорвать поцелуй и открыть глаза, но Хонджун ни на секунду не жалеет об этом. Постоянно собранный и серьезный Сонхва выглядит сейчас просто изумительно с этими красными от смущения щеками и более пухлыми от поцелуя губами. Но ему приходится отвернуться и ответить на звонок, который почему-то сейчас оказывается важнее Хонджуна и его признания, что он и решает показать своим видом, нахмурив брови и надув губы, на что Хва улыбается и всего лишь чмокает его, а после обращает все внимание на говорящего в телефоне. Попытка тихонько подслушать успехом не увенчалась, потому что чужая рука в то же мгновение ложится на затылок и начинает мягко поглаживать по голове, пропуская светлые пряди сквозь пальцы, отчего мозг начинает плыть и появляется огромное желание замурчать как кот. Но в таком положении долго просидеть не удалось, потому что Сонхва с тихим «Вы что?!» поднимается из-за стола и Хонджун почти падает, но успевает в последний момент подставить руки и ровно сесть, чтобы не встретиться носом с диваном. — Что-то случилось? — негромко спрашивает Хон, дергая за край кофты для привлечения внимания. — Уен, подожди секунду, — Сонхва отводит телефон от уха и обращается уже к Хонджуну, — Ты готов сегодняшние вечер и ночь провести у меня дома со мной и моими друзьями? — Что? Ты приглашаешь меня к себе? Сегодня? — Да или нет, Джуни? — в телефоне слышится громкое уеновское «Джуни?? Вы что, все-таки встречаетесь?! А рассказать! Сонхва!!» — Уен помолчи! Так что? Ты согласен? — О, ну, это неожиданно, но меня дома все равно никто не ждет, так что думаю да. Я готов к встрече с твоими друзьями. — Ну и славно, — Сонхва будто бы выдыхает и вновь прислоняет телефон к уху. — Он согласен. Да, мы встречаемся. Нет, это не для телефона разговор, Уен. Вот вернемся и расспросишь, а пока подготовьте там все. Уен! Я все сказал!       Сонхва с явным раздражением на лице выслушивает то, что говорит ему Уен, а после просто сбрасывает звонок и поворачивается к Хонджуну. Взгляд тут же сменяется на нежный и полный любви. Хонджун волнительно повторяет свой вопрос, но Сонхва мотает головой и возвращается на место рядом с блондином, шепча в самые губы: — Кажется Уен прервал нас на самом интересном..       Еще один поцелуй, но уже более смелый. Сонхва кладет одну свою руку на голову Джуна и нежно поглаживает по волосам, когда сам блондин крепко цепляется за чужую кофту на груди и жмется ближе не желая прерывать этот момент. Вновь перед глазами вспышки каких-то воспоминаний, но теперь отчетливо видно и Сонхва, и самого Хонджуна вместе, и было что-то еще, что не получалось пока никак понять, но он обязательно уточнит это у своего парня. Они же встречаются? Пожалуй это тоже нужно будет уточнить, но только после того, как они закончат целоваться.

***

      К вечеру уже успевает похолодать, из-за чего Хонджун очень жалеет о том, что поверх рубашки и жилетки решил ничего не надевать, но Сонхва говорит, что его дом уже близко, а потому терпеть этот холод остается немного. — Твоя рука такая холодная. Ты замерз? — Сонхва останавливается и поворачивается лицом к Хонджуну, крепко сжимая чужие руки в своих. — А? Да нормально. Все равно скоро прийти должны, так что потерплю. — Хонджун сглатывает и смотрит на улыбающегося Сонхва немного снизу из-за своего роста, задумываясь над причиной улыбки. — Почему ты улыбаешься? — Хочешь я помогу согреться, чтобы ты не терпел этот противный и жуткий холод, пока мы идем ко мне? Мм? — Что? Сонхва, что ты…       Но Хонджун не успевает и слова сказать, как его затыкают поцелуем, а чужая рука опускается на его затылок и несильно сжимает волосы. Это действие вызывает тихий стон, на что Сонхва только хмыкает, но не отстраняется, целуя еще более жарко и смело. Он сминает чужие губы, поочередно вбирая в рот то нижнюю, то верхнюю, и прижимается к парню. Его вторая рука забирается под жилетку и вытаскивает края рубашки из штанов, чтобы добраться до голой кожи, чтобы наконец дотронуться до нее. Хонджун от этих касаний в спине прогибается и стонет в самые губы, отстраняясь и голову вверх поднимая, на что Сонхва незамедлительно реагирует и присасывается к шее, чтобы оставить там несколько едва заметных пятнышек, которые через время точно станут ярче. — С-сонхва, стой… Стой! — Хонджун упирается одной рукой в плечо парня и очень вяло пытается отстраниться. — А если увидит кто, Хва-я.. — Уже согрелся что ли?       Сонхва ухмыляется и прикусывает кожу где-то в области ключицы, а после отстраняется и с улыбкой смотрит на растрепанного блондина, которого так и хотелось съесть, но не сейчас и не сегодня. Сначала нужно провести ритуал, а до полуночи осталось не так много времени. — Ладно, тогда пойдем быстрее. Осталось всего несколько шагов и мы будем дома.       Хонджун впопыхах поправляет свои волосы и одежду, что без зеркала сделать было трудновато, пусть и выполнимо, и спешит за парнем перед собой. Атмосфера вокруг резко изменилась и света будто бы стало меньше, что немного насторожило, но если рядом Сонхва, то и бояться здесь нечего. К тому же где-то здесь его дом и не будет же он с друзьями жить там, где опасно. Поток мыслей внезапно прерывает чей-то оклик. Джун поднимает голову и фокусирует взгляд на двух парнях, что стояли на крыльце и опирались на перила. Тот, который машет руками и что-то выкрикивает наверное Уен, а второй поспокойнее Есан. — Хен! Вы наконец пришли! Почему так долго. Я уже устал сгорать от нетерпения. Мне нужно все у вас выведать!! — Уен от нетерпения уже на месте чуть ли не подпрыгивает, но Есан несильно бьет его по макушке и ему пришлось утихомирить свой пыл. — С возвращением, Сонхва-хен. У нас все готово. Здравствуй, Хонджун-хен. Я Есан, а это Уен. Рады наконец познакомиться с тем, кто в наглую украл сердце нашего хена. — Есан мягко улыбается и машет рукой. — И тебе привет, Уен. Мы потом все обсудим, когда закончим со всеми делами. Есан, тебе спасибо за помощь. Чтобы я без вас делал.       — Помер бы, хен! — Уен со смехом уворачивается от ладони Есана.       Сонхва негромко смеется и подходит ближе к парням, обнимая каждого, а Уена даже треплет по волосам. Это действие заставляет Хонджуна чуть поморщиться и, возможно, приревновать, но он быстро отбрасывает все мысли и подходит ближе, здороваясь с друзьями его возлюбленного. Уен практически сразу подлетает и сгребает блондина в объятия, на что тот начинает очень активно отбиваться и пытаться выбраться из крепкой хватки младшего. На эту картину Сонхва смотрит со смехом и негромко комментирует: — Он до ужаса нетактильный в обычное время. Меня он вообще шугался в начале нашего знакомства и не хотел здороваться даже рукопожатием, ограничиваясь словами. — Сонхва! Спаси! Пусть он меня отпустит!! — Уен все продолжает крепко обнимать Хонджуна и по нему было понятно, что отпускать никого сейчас он не собирался. — Потерпи еще немного, Джуни. Считай это местью за то, что ты так долго морозил меня с касаниями. — Ты же сказал, что не обижаешься! Эй! Пак Сонхва!       Сонхва и Есан уходят в дом громко смеясь, а Хонджун пытается заставить Уена отлипнуть, чтобы добраться до своего парня и выяснить что все это значит.       Луна же в это время небе понемногу набирает свою силу и светить с каждой минутой, с каждым часом все ярче. До полуночи остается всего несколько часов. До подготовки жертвы к ритуалу остается еще меньше.

***

      В доме звучит тихая музыка, заглушаемая разговорами за столом. Уен все же отлип от Хонджуна и сейчас был занят едой, которой оказался забит небольшой стол на маленькой кухне. Младшие, чтобы занять свободное время после подготовки к ритуалу, решили приготовить ужин, но Уен немного переволновался и по итогу была приготовлена и паста с морепродуктами, и запечена курица, а на десерт вообще решили сделать чизкейк.       Есан же большую часть времени разговаривает с Хонджуном и старается узнать его получше, пока Сонхва решил уделить все свое внимание чаю и просто мельком понаблюдать за всеми. Было непонятно со стороны о чем он думает, но взгляд его казался немного пустым и стеклянным, что говорило о том, что мыслями он точно был не здесь. Джун краем глаза поглядывает на него и под столом нежно поглаживает по бедру, молча поддерживая его. Может быть он был взволнован знакомством с друзьями или его голова занята тем, что сегодня говорил ему по телефону Уен, а может он думает о том, чем был занят все прошлые дни. В любом случае Хонджун переживает и возможно немного расстроен тем, что Сонхва сейчас не с ним здесь, а где-то витает. — Хонджун-хен, а когда ты понял, что Сонхва-хен тебе нравится? Вы же только сегодня начали встречаться? А кто первый предложил? Мне нужно знать все! — Уен отставляет в сторону пустую тарелку и наконец посвящает все свое внимание гостю этого дома. — А… — Хонджун оказывается смущен внезапностью вопросов и не смог сразу сообразить быстрый ответ, потому его взгляд тут же мечется в сторону Сонхва, но тот все еще не здесь, а после и вовсе резко встает и отставляет чашку с чаем на стол. — Простите, мне нужно отойти. Есан, ты идешь со мной. Уен, развлеки пока Джуни, но не мучай его расспросами. Потом все обсудим. Есан!       Сонхва выходит с кухни и даже не оглядывается. Вид его был напряженным, что заставляло волноваться, но если с ним пошел Есан, то может быть и не стоило переживать так сильно. От размышлений его отрывает Уен, который двигается ближе и начинает внимательно смотреть. — Ах, Сонхва-хен такой скучный и так переживает за тебя. Ужас. Влюбленный хен страшнее злого хена. Кстати, а ты хоть раз видел его злым? Зуб даю, что ты не попадал на такое его настроение или же при тебе он всегда становится лапочкой, когда нас совсем не жалеет, — Уен тараторит без умолку, что помогает скрасить время до возвращения Есана, но возвращается тот уже без Сонхва. — Хонджун-хен, могу я с тобой сейчас договориться кое о чем? — Что, уже пора?       Есан недовольно шикает на Уена и Хонджун обращает внимание на то, что одежда на нем отличалась от предыдущей. Теплый светлый свитер он сменил на черную рубашку, а домашние штаны на черные брюки. Этот образ теперь ярко контрастирует с его светлыми волосами и будто бы даже аура вокруг немного изменилась, хоть он и не особо в этом разбирается. Внутри поселяется зернышко страха, но решение нужно было принять быстро, потому что и взгляд Есана словно изменился. — А, да? О чем? — Хонджун от волнения берет в руки салфетку и начинает рвать ее на мелкие кусочки в попытке хоть чем-то занять их. — Для начала: никаких лишних вопросов. Ты молча делаешь все то, что скажу тебе я. На счет безопасности ты можешь не переживать. Вреда мы тебе не причиним, потому что ты возлюбленный хена, да и нам ничего плохого ты не сделал. — Хорошо, я понял, — Хонджун с сомнением смотрит на Есана, пытаясь переварить услышанное и принять, но выходило не очень хорошо, потому что взволнованный взгляд метался по всей кухне. — Тогда останься пока здесь ненадолго, а ты, Уен, за мной.       Уен резво поднимается из-за стола и следует за Есаном, а Хонджун рассеяно садится на свое место и смотрит им вслед. Пока что совершенно ничего непонятно из того, что происходит сейчас. Сначала Сонхва весь погруженный в себя бросает его здесь, потом Есан забирает Уена и он остается в итоге совершенно один. Атмосфера в доме еще резко стала будто тяжелее, как и воздух. А как давно вместо обычных ламп вокруг стали гореть свечи? Голова Хонджуна резко оказывается забита вопросами, на которые ни одного ответа точно не последует в ближайшее время. — И чем мне заняться здесь… Как долго они вообще будут отсутствовать, — Хонджун вздыхает и принимает решение занять себя небольшой уборкой.       Погрузившись в мысли, блондин сгружает всю грязную посуду в раковину, оставшуюся еду убирает по местам, а несъеденные закуски относит в холодильник. Парни все не возвращаются и тогда Джун занимает себя уже мытьем посуды. У себя дома он ненавидит этим заниматься из-за чего за несколько дней скапливается огромная гора грязных тарелок и чашек и тогда приходится себя очень заставлять, чтобы перемыть их все.       На все дело у Хонджуна уходит примерно минут пятнадцать, но ни Уен, ни Есан, ни Сонхва так и не вернулись, из-за чего внутри все отчего-то сжалось. Осмотрев кухню, которая теперь блестела после небольшой уборки, было принято смелое решение уйти в гостиную, чтобы занять себя еще хоть чем-нибудь. Запрета на это не было, а значит и бояться было нечего. В гостиной был замечен небольшой камин, который при осмотре оказался нерабочим, но на нем были расположены рамки с различными фотографиями и пучки каких-то трав. Также такие же травы были развешены у окна здесь в гостиной и пахли при этом как-то странно, слишком резко, отчего начала кружится голова, когда блондин подошел к ним слишком близко. Но этот запах внезапно пробудил в нем воспоминания, которые уже всплывали сегодня во время поцелуев с Сонхва, а также появилось что-то еще. — Это уже не первая жизнь, когда я встречаюсь с Сонхва, что…       Хонджун облокачивается на стену у камина и смотрит невидящим взглядом вокруг себя. Глаза его словно покрываются пленкой и перестают подмечать изменения вокруг. Парень настолько глубоко погружается в свои мысли и воспоминания, что даже не замечает вошедших Есана и Сонхва, которые, обратив внимание на состояние Хонджуна, тут же встревоженно подбегают к нему. Сонхва мягко обхватывает Джуна за талию и ведет к стоящему рядом дивану, чтобы усадить на него и привести в чувства. — Есан! Что с ним? И почему ты не снял травы с окна! — Сонхва выглядит очень взволнованным. — Джуни, ну же, приди в себя. Что же с тобой… — Я поручил это Уену, пока сам готовил место для ритуала. Если бы я повесил это задание на него, то даже к этому времени ничего не было бы готово! Ты бы видел как он волновался из-за этого всего. — Есан движется в сторону окна и снимает оттуда веревку с нанизанными на нее травами. — Для него это первый опыт. А до этого ты сам держал его подальше от всего такого. — Потому что у нас и без него было достаточно людей, а сейчас, когда много кто нас покинул, отказываясь следовать законам этого места и нашим правилам, его помощь конечно мне нужна! Нас итак всего трое… Это смешное количество нечисти для шабаша.       Внезапно слышится громкий стук в дверь, а следом раздается тихий скрип. Есан недовольно подмечает, что пора бы смазать петли, а после широко открывает глаза, глядя на вошедших. — Вообще-то шестеро!       В гостиную входят трое парней, которых сегодняшним вечером точно никто не ожидает увидеть.       Чхве Сан – такая же опытная ведьма, как и Сонхва с Есаном, а его младший брат Чонхо его помощник. Верные и лучшие друзья наших ведьм уже который год. В этих двоих ни Сонхва, ни Есан никогда не сомневались и полностью доверяли им. Сон Минги оборотень из стаи, которая тесно дружит со всей нечистью и старается поддерживать хорошие отношения с каждым, потому зачастую они желанные гости на шабашах у ведьм, которые в последнее время сократились из-за повышенной опасности. — Как вы тут, дорогие мои? Скучали? — Сан подходит ближе и улыбается широко, являя взору свои ямочки на щеках. — Ой, а что это за симпатичный парень на твоих коленях, хен? Неужели это тот самый возлюбленный, о котором нам писал Уен? — Санни!! Вы правда приехали!       С громким криком со второго этажа в гостиную летит Уен, одетый примерно так же, как и Есан. Сан, услышав такой родной голос, поворачивается в сторону лестницы и раскрывает руки, чтобы поймать в свои объятия этот черный ураганчик. Есан и Чонхо на эту картину только хмыкают недовольно и обмениваются рукопожатиями между собой, а после и с Минги, что стоял стеснительно в стороне.       На шум неожиданно реагирует Хонджун, начиная ворочаться на коленях Сонхва. Прижав руки к лицу и промычав в них что-то, он принимает сидячее положение и мутным взглядом осматривает гостиную, в которой сильно прибавилось народу до того, как он отключился. — Что происходит? Сонхва? — взгляд Хонджуна, такой потерянный, находит глаза Сонхва и смотрит с какой-то внутренней мольбой о помощи. — Есан сказал, что я не могу задавать вопросы, но… — Есан сказал что? — Сонхва бросает недовольный взгляд на упомянутого блондина, а после возвращает все свое внимание Хонджуну и подсаживается ближе, чужие руки в свои беря. — Ох, Джуни, сейчас я могу рассказать тебе не так много, но после мы обязательно обо всем поговорим. В данный момент, к сожалению, у нас нет на это времени. Сан, который час? — Половина одиннадцатого. А вы нам расскажете, какие планы у вас на сегодняшнее мероприятие? И у вас есть тот ваш вкусный сидр? А то Чонхо отказывался сюда ехать, если здесь не будет сидра, — Сан со смешком хлопает брата по плечу и крепко обнимает, когда с другой стороны на него налетает Уен и крепко прижимает к себе. — Сидр в подсобке. Воспользуемся им после ша… мероприятия. Сонхва, ты подготовишь Хонджун-хена?       Есан дожидается утвердительно кивка головой от Сонхва, а сам вырывает Чонхо из лап Сана и Уена и идет в сторону двери, которая вела на задний двор. Все остальные гости плетутся следом, оставляя старших одних в гостиной. Возмущенный и ничего не понимающий взгляд Хонджуна устремляется на Сонхва, который молча сидит и кусет свои губы, не зная что нужно сейчас сказать, чтобы успокоить своего парня и убедить в том, что ответы он все получит после общего мероприятия. — К чему ты должен меня подготовить, Сонхва? Или мне не положено знать ответ и на этот вопрос? — Я… позже обязательно дам тебе ответы на все твои вопросы, но сейчас меня мучает одно: что с тобой было перед тем, как ты очнулся здесь? Ты почувствовал что-то странное? — Я вспомнил, — Хонджун начинает говорить негромко и будто бы неуверенно, — прошлые жизни? Я не уверен до конца, но там были и ты, и я. И возможно кто-то из твоих друзей, но могу ошибаться. — О, это, это не то, что я ожидал услышать, но в любом случае я… рад? Да, я рад, что ты вспомнил это до самого мероприятия, — Сонхва выдыхает и прячет лицо в ладонях. — Я обязательно расскажу тебе обо всем после, но сейчас мне нужно кое-что с тобой сделать. Скажи, ты готов довериться мне?       Глаза Сонхва, которые словно стали темнее на несколько тонов, в этот момент как-то странно блестят, а губы поджаты, что выдает его волнение. Чтобы не подразумевали под собой слова парня, ответ, видимо, был очень важен для него, особенно, если он окажется положительным. И до всей ситуации в доме Хонджун без раздумий бы ответил да, но в связи с открывшимися новыми деталями четкий ответ дать было трудно. Но вид Сонхва говорит о том, что пусть с ответом затягивать и не стоит, но немного времени на подумать дать он может. — Сонхва, можешь, пожалуйста, принести мне воды. После ваших этих вонючих, прости, трав так пить хочется, — это была жалкая попытка всего на мгновение избавиться от общества Сонхва, чтобы подумать над ответом в одиночестве, и парень ее спокойно принимает, кивнув и исчезнув в кухне.       Разум умоляет, что нужно взвесить все «за» и «против», принять во внимание все то, что происходило в доме, узнать побольше о новоприбывших, про которых Сонхва не обмолвился ни словом ранее, но сердце твердит упрямое «да». Сердцем Хонджун был готов согласиться на все, что предложит ему Сонхва. Да даже если ему придется сейчас принять смерть от руки своего возлюбленного, блондин все равно бы стойко это вынес, потому что любит. И потому что связь, которая была в прошлых жизнях, плавно из воспоминаний перетекла и в эту.       Когда Сонхва входит в комнату через десять со стаканом воды, Хонджун стоит у окна и смотрит на полную луну, которая светит, по ощущениям, ярче солнца и освещает поляну с небольшим загончиком, в котором, кажется, прыгают зайцы. Черноволосый с трудом отрывает взгляд от блондина, который в свете луны выглядел словно ненастоящим. Будто он призрак из прошлого и на самом деле его здесь нет. — Так каков твой ответ? — Сонхва подходит ближе и протягивает стакан с водой. — Мой ответ — да. Я готов довериться тебе, — Хонджун принимает стакан с водой и пьет из него, а Сонхва мгновенно расслабляется после ответа и на его лице даже проступает тень улыбки. — Тогда мне нужно дать тебе выпить одну настойку. В этой жизни я что-то по типу знахаря или, как нас зовут в городе неподалеку, колдуна. Так что в зельях и травах я знаю толк и цели отравить тебя у меня нет. — Хорошо. Мне стоит подождать тебя здесь или нужно пойти с тобой? — Хонджун был неожиданно спокоен, даже после того, как узнал, что Сонхва был колдуном, на что и было мгновенно списано изменение ауры и обстановки. — Думаю ты можешь пойти со мной, но только главное не трогай ничего, хорошо? У нас есть предметы и травы, которые могут навредить простым людям.       Хонджун кивает и следует за Сонхва наверх по лестнице. В этот момент он обращает внимание на то, что свои наряды сменили не только Уен и Есан. На этот раз Сонхва был одет в черное боди, как кажется Джуну, укороченный пиджак и в те же брюки, которые подчеркивают его ноги. Блондин старается не пялиться на фигуру перед собой, но, пока тот идет перед ним, сделать это было тяжело.       Через минуты три, которые для Джуна казались вечностью, они наконец доходят до нужной комнаты, в которой ему предстоит выпить что-то, после чего они спустяться вниз и пойдут на задний двор, где их будут ждать остальные. Про незнакомцев блондин решает уточнить потом, когда время не будет их подгонять и можно будет задать все свои вопросы.       В темном помещении оказалось сложно что-то разглядеть и только Хонджун хочет указать на это, как в это же мгновение, словно по щелчку пальцев, загораются свечи и освещают своим пламенем комнату. Он не успевает даже нормально осознать это, как Сонхва уже дает ему в руки какой-то бутылек с фиолетово-сиреневой жидкостью. — Это нужно выпить сейчас, а потом я дам тебе другой бутылек, жидкость из которого ты примешь ровно в полночь. Хорошо? — Сонхва ищет что-то на своих полочках с различным скляночками и баночками, а после выуживает оттуда бутылек с зеленой мутной жидкостью. — Когда выпьешь, у тебя может закружиться голова. Если что, то обопрешься на меня. Давай.       Хонджун нервно сглатывает и медленно кивает, посматривая на склянку в своих руках. Цвет неизвестной жидкости был интересным, но доверия не внушал. Выдохнув и сняв крышку, блондин обхватывает губами горлышко и за раз выпивает все, что было. На вкус это было что-то странное. Если его спросят было ли это противно, то он точно скажет, что нет, но и приятного в этом вкусе было мало. Через несколько секунд голова и вправду начинает кружится, но пока ноги держат уверенно и не подгибаются, то и помощь Сонхва здесь не пригождается. Проходит несколько минут, прежде чем Хонджун может наконец внятно мыслить и говорить, что для Сонхва служит знаком спускаться.       На обратном пути Хонджун по тихому забирает небольшой плед из гостиной и кутается в него, потому что помнит, что за пределами дома прохладно. Сонхва же на это действие только улыбается слабо и кивает, пропуская младшего вперед. Открыв дверь на задний двор, Джун сильно поражается тому, что видит. На земле в центре нескольких кругов стоит камень, который походил на подобие алтаря, которые можно встретить в определенных книжках, а вокруг стояли Есан, Уен и другие три незнакомых для Хонджуна парня.       Отреагировав на шум со стороны дома, пять пар глаз уставились на них, отчего Джун тут же заходит за спину Сонхва и предпочитает спрятаться за его спиной, чтобы ни с кем не знакомиться сейчас. Да и лишнее внимание от незнакомцев смущало. Голова со временем становится какой-то пустой и сознание моментами мутнеет, но Хва предупреждал, а значит так и надо. — Он выпил. Есан и Чонхо, Уен и Сан вы готовы? Минги, для начала отойди немного, хорошо? Чтобы первые порывы тебя не задели. — Хорошо. — Есан кивает и подводит к краям круга всех названных, кроме Минги. — Будет сделано, босс!       Парень с серыми волосами кивает согласно и отходит подальше от круга, когда самого Джуна Сонхва за руку ведет наоборот внутрь. Атмосфера вокруг начинает давить, а непонятные странные запахи раздражать своей резкостью. В какой-то момент в глазах Хонджуна темнеет и он спотыкается о свою же ногу, но тут же руками упирается в камень перед собой. На ощупь тот оказывается приятным, но очень холодным, отчего приходится тут же убрать руки, чтобы не замерзнуть в одно мгновение. Развернувшись лицом к Сонхва, Хонджун хочет задать вопрос, который у него вертится на языке в эти минуты, но его отвлекает сползающий с плеч плед. Попытка схватить его успехом не увенчалась, потому что стоящий рядом незнакомец, который был похож на мишку, забирает его и отбрасывает в сторону. На сравнение с животным Джун хихикает тихо, но тут же становится серьезным, когда чувствует, как чьи-то руки стягивают с него его жилетку, которая давала хоть какое-то тепло в этот холодный вечер. Препятствовать этому действию у него не выходит, потому что в глазах снова темнеет, а ноги подкашиваются, из-за чего приходится бедром опереться на рядом стоящий камень.       Оставшись в одной своей белой рубашке и джинсах, Хонджун кое-как старается сфокусировать взгляд на Сонхва, который стоит перед ним и протягивает склянку с зеленой жидкостью, которая была похожа на болото в банке. На вкус она оказывается именно такой, из-за чего блондин почти выплевывает ее, но в этот момент ему закрывают рот рукой и другого выхода, кроме как проглотить это, не было. Сознание внезапно обретает ясность, а зрение перестает быть мутным из-за чего лучше получается разглядеть то, что его окружает. Вокруг него, держась за руки, стоят парни, а Сонхва находится прямо напротив и смотрит четко в глаза. Атмосфера вокруг ощущается еще более давящей, а воздух словно становится тяжелее, из-за чего приходиться дышать чаще и глубже, чтобы насытить организм кислородом. — С-сонхва, что происходит, я н-ничего не п-понимаю. Скажи мне, п-пожалуйста. Внеси ясность, молю… — Хонджун смотрит своими большими ничего не понимающими глазами на Сонхва перед собой, на парней вокруг и внезапно осознает, что ему страшно. Очень страшно.       В какой-то момент тишину прерывает голос Есана, который говорит о том, что пора, а Хонджун до сих пор не понимает, что пора и почему они смотрят на него, как хищники на свою жертву. Отмереть приходиться, когда Джун чувствует прохладную ладонь Сонхва на своей шее, а смысл слов, сказанных им, все никак не получается понять. — Джуни, ты оказался слишком ярким солнцем на этом темном шабаше… Прости.       Хонджун чувствует резкую боль в груди. Опустив голову, он видит растекающееся пятно крови в области груди, которое резко контрастирует с белым цветом рубашки, в которую был одет, а после уже замечает торчащую из его тела рукоять ножа. Погодите, нож?!       Джун поднимает голову с широко раскрытыми глазами, в которых ярко горят страх и непонимание, и дрожащими губами. Он даже не понимает в какой момент острие вошло в его тело, и единственное, что сейчас волновало его, так это разливающаяся по телу резкая боль и ноги, которые становились ватными. Руки в хаотичном движении пытаются зацепиться за Сонхва, но тот уходит в круг и берет за руки Есана и еще какого-то парня, имя которого Хон резко забывает. Губы каждого вокруг двигаются и что-то говорят. Очевидно все вместе они проговаривали какой-то один текст, так как движение губ, кажется, было одним и тем же, но уши блондина словно заложило и заместо голосов он слышит лишь белый шум, в который складываются звуки вокруг. В какой-то момент грудная клетка начинает гореть, становится тяжело дышать и Джун наконец решает попробовать хотя бы вытащить нож из груди, но руки перестают его слушаться и тело валится на алтарь. Кровь растекается спереди по всей рубашки, а когда парень оказывается на камне, то она попадает и на холодную поверхность тоже. Зрение его постепенно перестает быть четким, каждые несколько минут сознание отключается, но обратно показывает картинку перед собой, которая не меняется из раза в раз: люди вокруг него стоят и что-то говорят, они смотрят на него, пока он сам лежит на чертовом камне и умирает. Он действительно умирает. Когда Хонджун думал о том, что будет готов принять и смерть от руки любимого, он совершенно не ожидал того, что это и вправду случится. Та мысль вообще была шуточной в его голове, но судьба решает распорядиться по-своему и превратить шутку в жизнь.       Изо рта блондина при внезапном кашле вырываются несколько брызгов крови. Скорее всего это будут одни из последних его вздохов и в этот последний раз, когда зрение вновь обретает какую никакую четкость, Хонджун находит взглядом фигуру Сонхва. Сонхва, которого он любит в этой жизни, любил в прошлых и обязательно полюбил бы снова в будущих. Сонхва, который предал его доверие в этот раз и убил собственной рукой.       Перед тем, как сделать свой действительно самый последний вздох, Хонджун взглядом находит глаза Сонхва, которые всегда смотрели на него с нежностью и любовью, даже когда он делал что-то глупое. Глаза Сонхва, в которых сейчас полностью отсутствовали все эмоции и в них не было даже намека на все то, что было ранее. Это для блондина оказалось последней каплей. Силы бороться со смертью покинули его и на алтарь полностью опускается уже обмякшее тело, которое к концу молитвы окажется полностью бледным и совершенно холодным, а губы потеряют свои цвет и тепло.

***

      С момента ритуала проходит уже несколько дней, а Хонджун все не приходит в сознание, когда сам Сонхва внезапно слег с температурой через несколько часов после официального окончания шабаша. Здоровьем он всегда отличался от тех же Есана и Уена, не болея обычно, но та ночь видимо оказалась переломной в судьбе возлюбленных, которые были связаны сквозь жизнь и время.       Этим утром он просыпается от того, что температура снова подскочила и голова начинает ужасно раскалываться, словно на нее надели кастрюлю и начали бить чем-то тяжелым. Тихим хрипом Сонхва подает признак жизни, отчего дремавший рядом Есан тут же просыпается и подскакивает к нему. — Хен, как ты? Температура? Воды? Еды? — Ммм… Голова раскалывается… — Чшш, лежи спокойно. Я сейчас все сделаю.       В обычной жизни Есан не очень часто проявляет заботу по отношению к Сонхва или Уену, даже несмотря на то, что они лучшие друзья, но если кому-то из них плохо или просто нужна срочная помощь, то он мгновенно включает режим заботливой мамочки и не отойдет ни на шаг, пока тому, кому нездоровится, не станет лучше. Так случается и в этот раз. В комнату к Сонхва Есан не пускает даже Уена, предпочитая заботиться и лечить его самостоятельно. Остальных же он отправляет следить за состоянием Хонджуна и давать нужные настойки и снадобья, которые должны были помочь тому пересечь границу миров и вернуться к живым, а не остаться в царстве мертвых. Но идет уже четвертый день, а он все не приходит в себя, что настораживает Есана, но поделать было нечего. Остается только ждать.       Но и с Сонхва все было тоже не все ясно. Где он подцепил болезнь было неизвестно, что именно это было непонятно, а все известные способы борьбы с простудой практически не помогают, а только не дают состоянию ухудшаться. Температура все это время стойко держится на отметке 38 и 5, тело потеет так, словно Сонхва живет в бане, а не в своей комнате, которая все время была прохладной благодаря действиям зелий, которые поддерживают определенную температуру вокруг. Есан успевает прочитать ту книгу, в которой они нашли этот злополучный ритуал, вдоль и поперек раз двадцать, не меньше, но ответов на свои вопросы он не находит, как и описания побочных эффектов после его проведения.       В очередной раз сменив сухую тряпку на лбу старшего на мокрую, светловолосый устало опускается в кресло и страдальчески вздыхает. Если состояние того не изменится, то придется просить помощи у более опытных ведьм или еще у кого-то, кто точно знает об этом всем больше, чем они сами. Бросив взгляд на постель старшего, Есан качает головой и тихо выходит из комнаты, решая проведать Хонджуна, который в данный момент занимает его собственную комнату. Он, конечно, сам предложил ее для чужого тела, но иногда проскакивает в голове мысль, что спать в комнате, в которой когда-то жил покойник, будет очень непросто.       Из мыслей Есана выдергивает Уен, который что-то очень громко кричит, а после резко открывает дверь, чуть не сбив хозяина самой комнаты. — Что случилось? Почему ты так кричишь? — светловолосый морщится и недовольно смотрит на слишком шумного друга. — Хонджун очнулся!!!

***

      Выглядит Хонджун после пробуждения прямо как оживший труп: бледное холодное лицо, синяки под глазами и губы, которые пока не вернули себе свой цвет. Глазами, покрытой какой-то мутной пеленой, он оглядывает комнату, в которой находится, и совершенно точно не понимает того, как вообще оказался жив. Попытка что-то сказать прерывается надрывным сухим кашлем, от звука которого Уен, Есан и Сан, который тоже был в комнате, поморщились. Последний быстро соображает и подносит к лицу выжившего стакан с водой, чтобы тот смог смочить горло. Хонджун трясущимися руками хватается за него и начинает пить воду крупными глотками, словно все это время был не в отключке, а жил в пустыне. — Хен, осторожнее! Пей маленькими глотками, иначе тебе станет… — но не успевает Есан договорить, как лицо Хонджуна краснеет и зеленеет, а после его вырывает, но благо Сан успевает подставить пустую вазу, которая стояла на тумбе рядом. — Плохо… Сан! Ты купишь мне новую вазу! Отвратительно…       Покачав головой, Есан подходит ближе и, смочив тряпку водой из графина, утирает ею лицо старшего, заодно проверяя его состояние. В целом тот был более чем в порядке, что поражало, но наблюдения за ним все равно продолжатся.       Прерывает эту некую идиллию шум снаружи и недовольный голос Минги, который сначала что-то бурчит, а потом громко зовет Есана. С недовольным лицом он выглядывает наружу и видит, как оборотень держит Сонхва за талию, который пытается вырваться из крепкой волчьей хватки. Выглядит тот внезапно лучше, чем какое-то время назад, но силы еще не вернулись в его тело, потому без чьей-то помощи он не мог даже стоять. — Сонхва-хен! Это что за поведение? Какого дьявола ты творишь?! — Есан подходит ближе и хватает парня за подбородок своими цепкими пальцами, заставляя посмотреть на себя. — Пустите! Пустите меня к нему! Есан! Минги! — Сонхва делает еще пару рывков руками, а после устало опускает руки и все же опирается всем телом на оборотня, прикрывая глаза. — Я знаю, что он очнулся. Пустите меня к нему, пожалуйста… — Да ты же из нас всю душу вытрясешь. Минги, отведи его к своему этому.       Минги послушно кивает и ведет Сонхва в комнату Есана, где на постели лежит живой Хонджун и ждет.       Момент, в который взгляды парней пересекутся, оба хотели и одновременно с этим боялись. Предательство со стороны Сонхва Хонджун все никак не мог уложить в своей голове и неважно, что послужило этому. В его груди был нож, который черноволосый без сожаления в глазах вонзил в грудь своего возлюбленного, своей судьбы, а после без доли эмоций смотрел, как он умирает, лежа на холодном камне. Простить такое было сложно, но сердце в груди все равно начало биться быстрее, когда Хонджун взглядом зацепился за родную фигуру с лицом, которое до дня смерти снилось ему в различных снах. Вид у него был слишком болезненным, из-за чего блондин практически подрывается с кровати, чтобы выяснить причину, но пришлось силой удержать себя на месте, потому что если он даст себе слабину сейчас, то точно простит Сонхва сразу без выяснения причин его поступка. Потому что любил, любит и будет любить. — Джуни, ты живой, — слабый и тихий голос Сонхва разрушает возникшую тяжелую тишину в комнате. — Я рад. — Мгм. Я тоже, — Хонджун нервно сглатывает и силой опускает голову вниз, рассматривая свои бледные ладони, которые сильно контрастировали с темным постельным бельем, — рад, что живой.       В комнате снова повисает тишина. Она была такой напряженной, что ее спокойно можно было разрезать чем-нибудь острым, но никто не решался прервать ее. Сан, Уен и Минги только неловко переглядываются между собой, пока Сонхва смотрит на Хонджуна, который в свою очередь совершенно не смотрит на Сонхва. Устало выдохнув, Сонхва тихо обращается к Минги и остальным: — Можете нас оставить, пожалуйста? Нам с Джуни нужно, — черноволосый неуверенно смотрит на блондина на кровати, но видит его едва заметное согласное движение головой и говорит уже смелее, — поговорить. С глазу на глаз без посторонних. — А Хонджун-хен тебя не убьет здесь? Ты уверен, Сонхва-хен? Ай! Сан, за что! — Уен дует губы и недовольно потирает голову, выходя из комнаты вслед за Минги. — Чтобы чушь не нес. Удачи вам, хены. Надеюсь ваш разговор пройдет хорошо!       Сан выходит последним и плотно закрывает за собой дверь, оставляя Сонхва и Хонджуна одних. Наедине друг с другом. Сонхва медленно плетется к стулу и собирается сесть на него, как чувствует слабое касание к своей руке и видит, что блондин подвинулся на кровати, оставляя ему место, чтобы сесть. Слабо улыбнувшись, он осторожно садится рядом и между ними воцаряется тишина, которую никто не готов нарушить первым.       Сонхва поворачивает голову к парню и нежным взглядом осматривает его лицо, обращая внимание на все еще синие губы и синяки под глазами. Следующие слова вырываются у него против воли: — Значит та фраза про отоспимся на том свете неправда, да? — Хонджун на эту реплику глаза широко раскрывает и смотрит с вопросом. — Ну, у тебя синяки под глазами, словно ты не спал месяца два, если не больше.       Хонджун, когда до него доходит смысл фразы, прыскает со смеху и прячет лицо в ладонях, продолжая посмеиваться. Сонхва же подхватывает его смех и слегка запрокидывает голову назад, прикрывая рот рукой. Успокаиваются оба только спустя минут пять, когда животы у них сильно болят, а дышать становиться тяжело. В моменте взгляды их пересекаются и вид Хва моментально становится виноватым. Он принимает решение начать разговор на больную тему первым, чтобы объясниться и дать Джуну выбор: остаться рядом, узнав всю правду, или прекратить все, потому что он понимает, что сам виноват в подорванном доверии и все осознает. — Джуни, я хотел бы, — но Сонхва не успевает даже четко сформулировать то, что он хотел бы сказать, как Хонджун перебивает его. — Я люблю тебя. — Что?       Хонджун заглядывает в эти удивленные и такие родные глаза и решает для себя одно: будь что будет, а с остальным они разберутся потом и уже вместе.       Прервав поток мыслей Сонхва, который тот хотел вывалить сейчас, Джун мотает головой и затыкает его поцелуем, укладывая свои холодные ладошки на теплые щеки парня перед собой. Сонхва удивляется действиями младшего, но быстро подхватывает и с жаром отвечает на поцелуй, пытаясь отогреть тело напротив своими касаниями. Он кладет свои руки под одеждой парня и несильно проводит ноготками по голой коже, вызывая табун мурашек у Джуна и тихий вздох, граничащий со стоном. Оторвавшись друг от друга, они прижимаются лбами и тихо смеются, в перерывах между ленивыми поцелуями переговариваясь обо всем том, о чем сам Хонджун хотел спросить и о чем Сонхва так хотел рассказать.

***

      Новое утро в порту встретило Сонхва громкими криками и перешептываниями, в которых уши уловили слова «корабль», «пираты», «капитан Ким и его халатизы». На лице его тут же расцвела улыбка, когда стало понятно, что за капитан Ким посетил их небольшой никому не интересный порт.       Капитан Ким и его пиратская команда, которая носила странное как для простого народа, так и для пиратов, название Халатизы, были самыми опасными людьми во всем море. Морской флот правительства безуспешно пытался отловить их вот уже на протяжении нескольких лет, из-за чего пришлось назначить за голову каждого в команде круглую сумму. От пушек и команды капитана Кима пострадало уже немало торговых судов, как простых, так и императорских, что неблагополучно влияло в целом на торговлю и ситуацию в некоторых городах. Потому многие, если замечали в море хотя бы признаки флагов пиратского корабля «Утопия», то старались как можно быстрее уплыть из тех вод, чтобы остаться в живых. В городе Сонхва пиратские корабли были нечастым явлением, потому что порт у них был маленьким и забирать было попросту нечего. Оттого и возник огромный переполох и шумиха среди населения. Многие портовые лавки сразу же, как только корабль появился в поле зрения, начали закрываться, а люди прятались вглубь города, чтобы не попасться на глаза жестоким пиратам. И только Сонхва совершенно не торопился закрывать лавку отца, которого в данный момент попросту не было в городе, потому что знал причину того, почему сейчас самый страшный и жестокий пират всех морей приближался к их городу. Потому что он сам был этой самой причиной. Корабль «Утопия» приплыл за ним. За тем, кто был судьбой капитана этого судна.       За Пак Сонхва, который являлся возлюбленным Ким Хонджуна во всех жизнях, о которых теперь помнят двое.