Гандон

Йегер любил тусоваться в гей-клубах по пятницам. Его расслабляла праздная атмосфера, музыка, выпивка, возможность склеить кого-то на вечер. В свои двадцать три он не стремился взваливать на себя какие-то обязательства и не желал ни к кому привязываться, почитая свободу, как единственно истинно ценное в своей жизни. Но, чтобы свободе радоваться в безопасности, приходилось время от времени менять один клуб на другой. И так через пару лет в Шинганшине, увы, не осталось клубов, где бы он не наследил. Поэтому волевым решением Йегер собрал свои пожитки и перебрался в Трост, где достаточно быстро нашёл работу, снял угол (не самый задрипанный, но и не идеал), и облюбовал местный клуб под названием «Лагуна». Здесь было круче, чем в Шинганшине раз в сто! Выпивка лучше, и парни самые разные. Не то что в родном захолустье, где либо твинки (которых он в общем-то предпочитал), либо полусумасшедшие королевы. Здесь же у Йегера разбегались глаза: тонкие, пухленькие или подкаченные, молодые и постарше, манерные и совсем не — хотелось полапать буквально каждого третьего, а это уже слишком много. Порою он мог склеить за ночь пару, а то и тройку мужчин, перепихнуться и тусоваться дальше. Но через примерно полгода Йегер вдруг понял, что начинает слегка уставать от подобного ритма. А спустя ещё пару месяцев он снова сменил район и перебазировался в чуть более тихий и очень уютный клуб под названием «Устрица». Этим вечером он надеялся просто закинуть в себя пару коктейлей и оттянуться как следует на танцполе. Но у его судьбы оказались другие планы. Пристальный взгляд на себе Йегер почувствовал раньше, чем разглядел в толпе его обладателя. Статный блондин, примерно его ровесник, с пижонской причёской хорошего мальчика стоял у колонны и не спускал с него глаз. Этот был точно не частый ходок по клубам. Его выдавали нарочито опрятный вид и слишком идеальная укладка. Эдакий славный пай-мальчик, которого мамочка выпустила погулять строго до полуночи, чтобы успел на метро, но при этом закинула денег на карту на всякий случай, чтобы в любых непредвиденных обстоятельствах мог заказать такси. Йегер обычно с такими предпочитал не связываться. Милые мальчики чаще влюблялись, бросали обидки, устраивали дурацкие сцены — всё это было совсем ни к чему. Но в данном конкретном случае он почему-то готов был рискнуть. Слишком уж соблазнительный экземпляр. И явно любитель членов покрепче. Йегер не углядел ни одной причины, чтобы себе отказывать в очередном удовольствии. Однако, стоило ему двинуться напрямую к своей добыче, как та, отклеившись от колонны, сама шагнула ему навстречу. Правда, вблизи добыча оказалась немного великовата, но Йегер к подобному относился с философским спокойствием: в постели все одного роста. А даже если и не в постели — пофигу. — Привет, — произнёс незнакомец приятным голосом. — Классно танцуешь. Йегер слегка отклонился, чтобы взглянуть в глаза. Парень ему улыбался, но вовсе не той подобострастной улыбкой, с которой к нему, скажем уж честно, пытались многие подкатить, и, кажется, был совершенно искренен в своём комплименте (древнем, как легенды о титанах), поэтому тот и сработал. — А знаешь, что ещё я делаю классно? — улыбнулся Йегер и, не позволив парню вынести хоть какое-то предположение, обхватил его затылок ладонью и впился в его рот своим. Йегеру очень понравился именно этот клуб ещё по одной причине — от танцпола до туалета здесь было рукой подать, и кабинок в нём было достаточно, чтобы почти не слышать соседей за шумной музыкой. Единственное, чего он не ожидал, так это того, что его новый парень окажется таким резвым. Казалось, их просто телепортировало. Хлоп — и над ними вместо шара и стробоскопов тёмный потолок, обтянутый сеткой с висящими с неё ленточками, брелоками, серёжками, перьями, фенечками и чёрт знает чем ещё. Поговаривали, что каждая пара, которая занималась в этих стенах аналом, оставила безделушку на память. Если это действительно было так, кажется, в Тросте педиков было больше, чем могло показаться на первый взгляд. — У тебя с собой есть? — жарко выдохнул Йегер, нежно покусывая крепкую приятно-солоноватую шею. Маменькин мальчик пах слишком заманчиво и целовался отлично. И тело у него было что надо, Йегер давно не встречал настолько красиво сложённых парней. Широкие плечи, узкая талия, маленький крепкий зад, который хотелось то ли отгрызть, то ли отшлёпать, то ли оттрахать, а лучше всё сразу, и длинные-длинные ноги. От одной фантазии, как он эти ноги закинет себе на плечи, у Йегера кровь приливала к члену с такой невозможной силой, что голова кружилась. Только вот, как на беду, он сегодня гандоны забыл. — А у тебя что, нет? — парень отпрянул и посмотрел на него с высоты своего приличного роста с явным укором. Йегера стопарнуло от странного ощущения. Ему как будто бы стало неловко перед красавчиком, по сути совсем незнакомым ему человеком, и заранее обидно, если тот захочет уйти. Не представляя, какую чушь можно сказать в своё оправдание, он выдал первое попавшееся, что пришло в голову: — Да я как-то не рассчитывал, — и заметив, как парень на это едва заметно удивлённо приподнимает бровь, добавил: — Что встречу тебя…? — интонация вышла какой-то странной, слегка вопросительной, что ли. Но красавчик всё же ему улыбнулся, хоть и с явным скепсисом. — Это было немного наигранно, но я сделаю вид, что поверил, — и он достал из переднего кармана джинсов заветный серебристый квадратик и самый маленький тюбик смазки. Но Йегеру почему-то их не отдал — снова полез целоваться, звякая, словно бы между делом, пряжкой ремня. — Чего стоишь? Раздевайся. — Нахрена? — Йегер шарахнулся в сторону. — Предлагаешь так тебя трахать? — ухмыльнулся красавчик. — Не переусердствуй с лестью. У меня, конечно, крепко стоит, но не настолько, чтобы джинсу порвать. — Ты охренел? — Йегер почти рассмеялся. Ну в самом деле! С каких пор его принимают за принимающего? — Это я тебя трахать буду! — Да что ты? — и мамкин красавчик снова приподнял бровь, да так круто, что в животе у Йегера застрекотало. Чёрт! Опасный приём! — Да то я! — едва не забыв, о чём его спрашивали, резковато ответил он и привычно насупил брови. — Ты топ, что ли? — всерьёз озадачился незнакомец. Сосредоточенное выражение его лица показалось Йегеру настолько милым, что он едва не услышал отчаянное «ебоньк» у себя в груди. — Вообще-то да! — вопреки ощущениям, он сложил руки в крепкий замок, очень надеясь, что полумрак не выдаст его алеющих скул. — Отлично, — невесело усмехнулся парень, — я вроде как тоже… Да серьёзно?!.. Шумно выдохнув, Йегер привалился спиной к стенке кабинки и несколько раз ударился о неё затылком. Ну почему жизнь настолько несправедлива к нему?! В кои-то веки попался такой классный парень — красивый, неглупый (не то чтобы Йегер жаждал продолжить общение после соития, но почему-то трахаться с тупенькими ему нравилось куда меньше) и, кажется, с чувством юмора всё в порядке… Только вот у его судьбы чувство юмора оказалось такое себе. А по соседству давно уже кто-то трахался и, судя по звукам, явно получал удовольствие… Да ну на хер всё это! Йегер со злостью отщёлкнул шпингалет на двери и потянул за ручку. — Постой, — парень к нему шагнул, едва прижимаясь сбоку, мягким движением закрыл дверь и вернул задвижку обратно. — Ты мне понравился, — прозвучало в шуме из разрывающих диафрагмы басов и чьих-то стонов. — Ты мне тоже! — по какой-то странной инерции отозвался Йегер и только потом понял, как эта хрень могла быть расценена. — А толку-то? — повернулся он и уставился прямо в глаза. Да какого они, блядь, цвета? Нихера было не разобрать! А почему-то хотелось. Парень к нему наклонился и почти прошептал: — Могу я тебе отсосать? У Йегера от желания в глазах потемнело. Но, несмотря на всю сладость фантазии, как этот мамкин пирожочек встанет прямо вот здесь на колени в своих модненьких драных джинсиках, его передёрнуло. — Да тут полы, небось, грязнее, чем причал в Шинганшинском порту! Нет! — мотнул он головой, и едва не поплыл от трогательной улыбки. — А если я встану на унитаз, то либо в него провалюсь, либо бачок сверну нахер, я себя знаю! Поверь, тут без вариантов, — он и сам не мог оставаться с хмурым лицом после этих нелепых откровений, хотя от досады внутри почти что саднило. Особенно при виде улыбки, сделавшей и без того симпатичное лицо ещё приятнее. Ни разу ещё Йегер не чувствовал себя настолько обломанным жизнью. Вот ведь дерьмо! Но парень вдруг выкинул самый неожиданный для него фортель — снова поцеловал, да так сладко, что Йегер едва не лишился сознания. Он позволил себя прижать, да что там — буквально размазать по перегородке, и чуть не захныкал, когда чужая ладонь аккуратно накрыла его изнывающий член сквозь одежду. В голову вдруг закралась странная мысль: а что если изменить своим принципам и дать этому красавчику то, что он хочет? Не обязательно ведь признаваться, что у него это первый раз. Правда, судя по ощущениям, хер там был здоровенный и крепкий, под стать всему остальному, и как он потом ходил бы, оставалось только гадать… Руки красавчика блуждали по его телу, оказываясь именно там, где надо. Нежные губы покрывали его лицо и шею чувственными поцелуями. — Я так тебя хочу! — выдохнул парень ему на ухо, и Йегеру стало жарко и тесно в собственном теле. Он готов был поклясться, что ещё ни один человек его не заводил с такой силой. Вот тебе и мамкин пирожок! Что творится, вообще? — Ты ведь умеешь растягивать, правда? — в голосе смешались робость, желание и предвкушение именно в той комбинации, от которой на сторону отлетали мозги. Господи, да неужели?.. — Сделаешь всё аккуратно? Кровь яростно забурлила в теле. Йегер взглянул ему прямо в глаза — абсолютно тёмные от желания и, что удивительно, при этом ни разу не блядские — и тяжело сглотнул. — Не волнуйся, детка, ты не пожалеешь, — заверил он, даже не попытавшись скрыть своей радости, и оттеснил к противоположной стенке. Они вновь слились в продолжительном поцелуе — томительном, сладком, неторопливом. Йегер мог развернуть его и заняться задницей сразу, но предпочёл действовать наверняка — довести до изнеможения ласками и лишь потом приступить к основному действу. Ему бесконечно нравилось, когда умоляют и двух слов не могут связать от желания. А ещё ему очень понравилось вылизывать пресс и соски этому парню, особенно, как тот на всё это реагировал. У Йегера жадность не к месту взыграла — обидно стало такого хорошего после бросать, достанется твари какой-то, которая этого не заслуживает. Хотя и у Йегера репутация в обществе была так себе — за глаза его чаще всего называли гандоном. Пряжка ремня безвольно свисала на сторону, всего-то и оставалось, что сорвать петли с пуговиц, одну за другой, и приспустить штаны вместе с бельём. Крепкий, увесистый член качнулся, а из уретры мгновенно выделилась и повисла тяжёлая капля смазки, поблёскивая в полумраке. Йегер сообразить ничего не успел, как головка во всю таранила его горло. И это не парень вдруг решил его поиметь, Йегер сам насаживался до упора, жалея, что не умеет сосать с проглотом. Сказать, что он кайфовал от этого — ничего не сказать. Красавчик и ниже пояса вёл себя хорошо: коротко стрижен, местами побрит, так что растительности осталось только на островок на лобке, и это давало шикарный доступ к нежнейшим яичкам, которые так приятно было сминать губами и перекатывать на языке. А ещё он был чистым настолько, что кожа слегка отдавала каким-то цветочным мылом. Или это был кондиционер для белья с какой-нибудь горной свежестью?.. В любом случае, Йегер не удивился бы, проскочи сейчас мимо них стадо единорогов. И не полицейских, а тех, настоящих. «Ёбаный в рот, — подумал он, хмыкая про себя. — Что за сокровище!» Парень и впрямь оказался сокровищем, даже за голову им не пытался руководить, наоборот, положил ему руки на плечи, будто пытался отстраниться, но никак не мог с собой справиться. Видимо, всё-таки нравилось. Что не могло не радовать. Йегер ведь очень старался, хотя не особо любил сосать. Однако до этого члена проснулся какой-то звериный голод. И он заставлял принимать всё глубже и глубже, водить языком вдоль ствола, гонять во рту аппетитную головку, истекающую восхитительно вкусной смазкой, дразнить уздечку, пощипывать губами нежную кожу мошонки лишь для того, чтобы вывести из себя или уже довести до оргазма. И в кои-то веки Йегер делал всё это не из единственного желания получить удовольствие самому, но из желания его подарить. Потому что такое сокровище, по его мнению, сильнее всего нуждалось в подобного рода заботе и ласке. В какой-то момент пальцы, лежащие на плечах, сжались сильнее и потянули к себе. Йегер встал на ноги, игнорируя колкую боль, гуляющую по занемевшим ногам, глянул в лицо и поразился: от прежнего сыны-корзины почти ничего не осталось, во взгляде напротив раскрылась бездонная пропасть желания. — Это всё очень круто, мне правда приятно, но я хочу тебя по-настоящему, — произнёс парень с тем особенным придыханием, которое так украшает голос во время секса. — Сделаешь это? — Ты ещё спрашиваешь, — улыбнулся Йегер и в качестве обещания поцеловал, глубоко проникая в рот языком. — Нравится, какой ты на вкус? — спросил он, едва отпустил рот из плена. Парень вздохнул, брови дрогнули. Вместо ответа он лишь закусил губу и слабо кивнул. «Смущается от простого вопроса?» — восторженно взвизгнул Йегер где-то внутри своей головы, стараясь не выпускать эмоций наружу. Он развернул своего красавчика лицом к перегородке и, совершенно внаглую обшарив карманы, выудил смазку и презерватив. По опыту зная, что влажными пальцами открыть идиотский фольговый квадратик будет труднее, чем разбить головой кирпич, Йегер сунул его угол в рот и потянул за другой край. Скользкая из-за смазки резинка выскользнула из пакетика и, как снежинка в слоу-мо, полетела вниз. У Йегера вся его бурная и недолгая жизнь пролетела перед глазами: школа, спортивная секция, гибель родителей, кризис ориентации и каминг-аут, клубы и мальчики. И почему-то тюкнуло в голову, что упускает сейчас он не просто резинку, а шанс начать жить иначе, с нуля. Инстинкты сработали в самый последний момент, прямо над полом он таки перехватил заветный гандон и укусил от радости аппетитную крепкую задницу, оказавшуюся под носом. — Ай! Охренел?! — раздалось сверху злобно, почти с рычанием. Стоит отметить, тоже весьма возбуждающим. — Прости, — улыбнулся Йегер, зализывая и целуя место укуса. Сердце билось, как молот. Радость запузырила мозги. Выпрямившись, он пару раз передёрнул член и раскатал по стволу резинку. — Без подготовки, сам себя будешь трахать, — заерепенилось тут же сокровище. Но Йегер, взяв его за плечо, сильнее прижал к перегородке. — Расслабься, детка, — протянул он на ухо, немного привстав на цыпочки. — Я не готов тратить время на это, когда ты начнёшь умолять меня вставить. — А ты так уверен, что я начну? — взгляд, обранённый из-за плеча опалил Йегеру внутренности. «Ну держись, — решил он. — Вот теперь-то я точно своё получу!» — А вот посмотрим, — пообещал он, уже морально готовый к тому, что этот заход будет долгим. Чтобы смочить пальцы смазкой, ему не понадобилась вторая рука — справился и зубами, явно произведя этим впечатление. Когда влажные пальцы прошлись по промежности, парень в его руках задрожал, и Йегеру стало жизненно необходимо обнять его поперёк груди, поверх плеч, чтобы его контролировать и самому не упасть от бешеного возбуждения, бьющего в голову. А ведь он, чёрт возьми, едва не ушёл, вот кретин! Сфинктер сжимался так сильно, что мог бы, наверно, и проволоку перекусить. Йегер погладил его, одновременно ласкаясь носом о шею — парень уже тяжело задышал. — Расслабься, детка, — прошептал Йегер, кончиком пальца потирая крохотную розочку маленьких складок. — Я обещаю, тебе понравится. Тебе будет очень-очень хорошо, — он говорил это всё на выдохе, на грани слышимости, но, судя по реакциям, парня от этого крыло ничуть не меньше, чем от прикосновений. Он откинул голову и упёрся затылком в лоб Йегера, потираясь в ответ и хватая ртом воздух. Он обхватил его руку, ладонями, будто хотел удержать с собой рядом. И, наконец, он отставил немного свой аппетитный маленький зад, такой красивый, покрытый трогательными мурашками. Йегер не удержался и звонко по нему шлёпнул. Парень прогнулся ещё сильнее, ища его близости. — Ещё, — прошептал он. Или Йегеру показалось. Но когда новый удар со шлепком опустился на крепкую круглую половинку, оставив розовый след — сопротивления не последовало, и он нашал шлёпать его в ритме музыки, высекая, как искры из камня, первые действительно громкие стоны. Вскоре Йегера почти что трясло от желания, но он не собирался сдаваться первым, к тому же он даже ещё не начал тянуть. — Ты так хорош, чёрт возьми! Где же ты был всё это время?.. — будто в бреду, произнёс он, вновь прижимаясь желанному сокровищу — теснее, ещё теснее, мечтая почувствовать кожей тепло его тела, капельки пота, наверняка собравшиеся в ложбинке вдоль позвоночника на напряжённой спине. После разминки желанная дырка ощущалась податливее и мягче, проникнуть в неё одним пальцем было достаточно просто, но так тяжело оказалось, когда он почувствовал, как горячо и приятно внутри. Мягкие стенки, в противовес тугому кольцу, окружившему палец у основания, обволакивали. Йегер буквально почувствовал, как они истомились желанием, как они ждали его. Пьяный огонь заметался под кожей. Хотелось обмазать не опадающий вот уже долгое время член смазкой и вставить сию же секунду. Но он не желал причинять дискомфорта, тем более — настоящей боли. Вот подразнить — пожалуйста. Йегер любил это дело, умел и практиковал. Погладить простату, надавливая с разной силой, поводить пальцем туда и обратно, натягивая упругую мышцу вокруг, медленно расслабляя её движением, шёпотом, прочими ласками. Он беззастенчиво прижимался к чужому бедру своим каменным от возбуждения членом, улавливая малейшее движение тела. Когда внутрь проникли два пальца, а парень отставил зад, буквально насаживаясь на них, у Йегера от возбуждения по плечам прошла судорога. — Какой же ты горячий! — прошептал он, упав головой на чужое плечо. — Детка… С ума сойти… Пошевели своей попкой, давай, покажи, как сильно ты хочешь. — Блядь, завались, — прохрипел домашний сыночек, корчась от удовольствия. Йегер как раз в тот момент быстро-быстро зашевелил пальцами, не вынимая наружу, и почти сразу медленно остановился. — Ну и какого хера? — возмущённо воскликнул красавчик, глядя через плечо. На коже в отблесках неона блестела испарина. Тонкие прядки волос прилипли ко лбу. — Не нравится, как я тебя дразню? — Йегер тихонько зашевелился внутри его задницы, вполне достаточно для того, чтобы снова осоловели глаза. — Не нравится, что твой член до сих пор снаружи. — Так попроси, чтобы он был внутри. — Тебе двух раз мало, говнюк? Йегер скривился, фыркнул. Ему наступили на гордость. Он двинул пальцами так, что его сокровищу явно мало не показалось, но тот даже не закричал, только стиснул зубы и, опустив руку, крепко схватил за член самого Йегера, сжав с такой силой, что тот заскулил. — Хочешь продолжить именно так, или мы уже трахнемся? Йегер нырнул в его яростный взгляд, и второй раз за вечер сердце в его груди почти что ебонькнуло. Он притянул к себе парня и жадно поцеловал. Что удивительно — парень прижался к нему в ответном порыве, обвивая руками. Йегер подумал, что прямо вот так, только в горизонтали, уснуть было бы очень здорово, и сам себя одёрнул — он ведь не собирался продлевать очередное своё одноразовое приключение, и к тому же он ещё не показал высший класс. Собственно, ради чего они здесь и застряли. Поэтому, вытащив смазку из бокового кармана, где она всё это время торчала, и хорошенько смазав себя и своё сокровище, Йегер прогнул его в пояснице и приставил головку ко входу. Проникать в снова зажатую задницу членом было сложнее, чем пальцами, и требовался немаленький опыт, чтобы войти под необходимым углом и с подходящей скоростью. И, хотя опыт у Йегера был изрядный, всё его существо вопило о том, что на этот раз нужно особенно постараться. Втиснув головку, он нагнулся вперёд и прошёлся короткой дорожкой из поцелуев вдоль по спине. Футболка красавчика немного намокла от пота и кое-где стала прозрачной. Йегер жалел, что она не вся мокрая. А можно, наверное, было просто стянуть… — Как тебя зовут? — спросил его парень вдруг. Йегер застыл на мгновение и коротко рассмеялся. Ну правда, что за хрень у него с головой? Он тут отсасывает, сам чуть в жопу не дал, а они ведь даже не познакомились толком. Взяв за плечо, он к притянул к себе прекрасного незнакомца для поцелуя. В этот момент войти стало легче, и Йегер вогнал инстинктивно по самые яйца, крепко зажмурившись до пёстрых кругов перед глазами. — Вот ведь гандон! — прохрипел парень. — Зови меня Эрен Йегер, детка, — не удержался тот от комментария, за что его член — абсолютно точно не случайно — стиснули задницей. — А меня зовут Жан Кирштайн! И никакая я тебе не детка, придурок! С этого ракурса Йегер впервые за вечер заметил что-то неладное в прикусе своего сокровища, из-за чего лицо отдалённо напоминало лошадиную морду. Но даже эта особенность не показалась отталкивающей. Наоборот, Йегер нашёл её милой и очаровательной. — Будем знакомы, Жан, — он шлёпнул по славному заду и зашевелился, постепенно наращивая амплитуду. Уже через пару мгновений обоих накрыло удушливым плотным жаром. У Йегера всё горело внутри от желания так, что, казалось, плавится кожа. Он то ускорялся, крепко вцепившись в бёдра, то двигался издевательски медленно, чтобы услышать больше глубоких и низких стонов, так приятно ласкающих слух и его ненасытное эго. А ещё ему нравилось чувствовать, как внутри мягкого податливого отверстия нежно чмокала смазка. В очередной такой раз, Йегер снова приподнял Жана за плечи, прогнув в пояснице и медленно, плавно вошёл. — Господи, как глубоко! — простонал его милый домашний мальчик. — Он у тебя что, теле-ско-пи-чес-кий? И тут не только сердце у Йегера, но вся его прежняя жизнь лопнули с громогласным «ебоньк». Потому что ещё ни один человек, балдеющий на его члене, не мог выговорить подобное слово с первого раза. И это достижение каким-то потусторонним образом роднило Жана с детской неразделённой любовью Эрена — Армином, который потом нашёл себе девушку, а после вообще свалил с острова. Ну и ладно, как говорится, не больно-то и хотелось! Важнее было другое! Йегера охватили пылкий восторг и невероятная нежность — он думал, что нашёл в Жане сокровище, а тот оказался Священным Граалем. И следующие минуты их секса, пока они оба не кончили (как по волшебству, почти одновременно), были наполнены не только страстью, но и той самой нежностью, которую Йегер на Жана в итоге излил в избытке. А после они тяжело дышали, обнявшись, целуясь и время от времени утирая друг другу лица от пота одеждой, за неимением туалетной бумаги. Йегер опять едва не уснул, прижавшись щекой к чужой ключице. Его разбудило другое неожиданное желание. Натянув свои штаны и подождав, пока Жан разберётся с одеждой, он подобрал двумя пальцами с пола использованную резинку и, выйдя к раковинам, принялся выполаскивать её в проточной воде. — Что ты собрался с ним делать? — скривился Жан с подозрением. Йегер взглянул на него через зеркало, широко улыбаясь, а после — на потолок. — Охренеть! Ты серьёзно?! — и Жан, рассмеялся, не веря в подобную глупость. Йегер к тому моменту уже закончил и подскочил к нему. — Как поясница? Сможешь меня подсадить? Жан улыбнулся ему, буквально как улыбаются детям, глядя на их проказы, покачал головой и, неожиданно сев на корточки, похлопал себя по загривку. — Забирайся. — Уверен? — Йегер слегка усомнился, но всё же забрался к нему на плечи, и завопил, когда Жан начал вставать. — Только не урони! Только не урони! А! — вскрикнул он, когда Жан нарочно качнулся, и засмеялся от его реакции. — Придурок! — Йегер схватил его за волосы, обнимая при этом ногами и забираясь ими едва не под мышки. — Думаешь, здоровенный вырос, всё можно, да? — Думаю, да, — с усмешкой взглянул на него Жан снизу вверх, и Эрен едва не упал оттого, что внутри засвербело уже знакомое возбуждение. Голова Жана слишком уж круто смотрелась у него между ног. Но пока Йегер залипал на него и на свои странные мысли, они вернулись внутрь кабинки, где пришлось ему (уже с намного более сдержанной радостью) привесить-таки сувенир в виде использованного кондома на память. Выбравшись и спустившись на пол, Йегер вернулся к раковине и принялся намывать руки с таким видом, будто для них всё закончилось, хотя, очевидно, это было совсем не так. Жан больше не напоминал домашнего мальчика. В полупрозрачной местами от пота и спермы футболке, с небрежно растёпанными волосами и с сытым утомлением на лице он выглядел охуенно горячим. Хотелось ему отсосать ещё раз, теперь уже более обстоятельно. А, может, и не единожды. Но ведь Йегер ни с кем не встречается дважды. С чего вдруг он этому парню сделает исключение? Может быть, Жан и сам не захочет… — Эрен, — Кирштайн навис сбоку и выключил воду. — Ты моешь руки уже третий раз. — Правда? Голос вдруг сделался странно тихим, как будто из него вынули силу. Внутри крепко сжалось, мешая дышать, почти разбитое сердце. — Какие у тебя планы на вечер? Сквозь удивление от вопроса Йегер почувствовал, как начинают гореть щёки. — Да никаких особо, — начал он было. — Выпить, послушать музыку… — Хочешь поехать ко мне? Эрен к нему повернулся и тут же растаял от самой нежной улыбки на свете. — Хочу, — произнёс он неслышно, одними губами, но Жан его понял без слов и притянул к себе, чтобы поцеловать. — Тогда поехали. — Да, — зашептал Эрен. — Да, да, да! Именно это слово он ещё много раз повторил за их первую ночь.

***

Утро его застало в широкой развороченной постели. Светло-бежевое бельё без рисунка спросонья казалось бумажным, это заставило улыбнуться. Следующим приятным открытием стал голос Жана из кухонного угла, где он тихо мурлыкал песню себе под нос. «Он ещё и в ноты попадает, — поразился Эрен. — Матерь божия, я в раю…» В Раю Эрен и так прожил всю свою жизнь. По крайней мере, остров их так назывался. Правда, погода нынче не баловала. Часов в пять зарядил мелкий дождь, который чуть позже перерос в ливень. И теперь за стеной летящей с неба воды не было видно не то что соседних домов, даже деревьев под окнами. Как хорошо, что Эрену никуда не надо было сбегать. В кои-то веки. Они с Жаном договорились об этом ещё среди ночи, где-то между третьим и пятым разом. Эрен вдруг проговорился, что мог бы вот так всю жизнь провести, а Жан поддержал, и, кажется, оба от этого только выиграли. Но Эрену до конца не верилось, что он наконец-то обрёл своё счастье. А счастье тем временем накрывало на стол, позвякивая посудой, приборами и гудя кофе-машиной. Эрен привстал на локтях и забыл закрыть рот. С кровати через всю студию открывался шикарный вид на суетящегося у плиты Кирштайна. Только вот из одежды на всей его несравненной фигуре красовался один лишь маленький, даже не фартук — передник. Видимо, что-то заметив или почувствовав, Жан обернулся, с улыбкой медленно дёрнул завязку, и ненужный клочок ткани упал к его великолепным длинным ногам. Эрен себя почувствовал этим передником. — Смерти моей хочешь? — хрипло спросил он, когда Жан пришёл к нему и завалился рядом. — Нет, — улыбнулся тот, нежно поцеловал предплечье, которое было ближе всего, и потёрся носом о кожу, пробуждая волну мурашек. — Мы будем жить долго и счастливо, — глядя ему в глаза в какой-то странной задумчивости, произнёс он. — И умрём в один день от оргазма, — фыркнул Йегер, смутившись подобными планами, хотя он совсем не был против. Жан зарычал и бросился на него, придавливая к кровати. — Что ты всё заладил: умрём, умрём!.. — Ну как бы… все там будем, — глядя в потолок заметил Эрен. Но всё равно перевёл взгляд на Жана. Глаза у него были тёплые, светло-карие, почти жёлтые, как у породистого кота. Самые ненаглядные, даже, когда он морщился. — Не горю желанием торопить этот момент, — немного язвительно отозвался Жан. — Чего и тебе желаю, — и поцеловал в нос и в губы — чуть дольше. — Пойдём, — оторвался он, тут же вставая, видимо, пока у него не встал, хотя кажется было уже поздновато. Эрен на это лишь улыбнулся. — Завтракать пора. Под столешницей кухонного уголка завибрировала стиралка. Поискав взглядом свои вещи по комнате и ничего не найдя, Эрен спросил: — А есть что надеть? Жан уже отходил от шкафа в плотном махровом халате, чем вызвал голод немного иного рода, хотя у Эрена задница с ночи ещё гудела. — Что найдёшь — всё твоё. Эрен схватил в шкафу первую попавшуюся футболку и развернул. — «Дети Имир»?! — поразился он. — Тоже их слушаешь?! Футболка в один момент оказалась на нём, Эрен даже не спрашивал, просто решил, что экспроприирует эту вещь молча. — Лучшая группа, — констатировал Жан, пожимая плечами, и с трудом, но всё-таки устоял на месте, когда Эрен прыгнул ему на спину с разбегу, обнимая ногами и руками одновременно. — Я в раю! — повторил он шёпотом, начиная верить в обретённое счастье.