Связаны

Дмитрий как только моя нога переступила порог шумного, объятого фанфарами помещения, грудь пронзило импульсом, что твердил не иначе как бежать отсюда поскорее, не оборачиваясь. шестое чувство. меня, как ищейку, оно редко подводило. я не паникёр, совсем нет, просто во всех жизненных ситуациях ещё с детства предельно осмотрителен. по полу стелится сигаретный дым, что вычурно, до кома в горле непривычно на подобных мероприятиях. но мне должно быть плевать, не так ли? этот запах уже давно въелся в мои волосы, одежду, заполнил собой лёгкие до остатка. мысленно невольно возвращаюсь к своему рабочему столу в захаращенном кабинете на последнем этаже хрущевки. часы там тянутся медленно, вязко, словно это не время совсем, а гречишный мёд. строки уголовных дел, рапортов, следственных отчётов расплываются перед глазами в коктейль усталости и бессонницы. когда ставлю кружку с кофе, рука предательски дрожит, проливая остатки на стол. в мыслях проносится: «глухарь», когда разводы цвета смолы расплываются на наскоро распечатанной черно-белой фотографии, возглавляющей дело. мужчина с неё смотрит на меня самоуверенно, статно, словно ещё немного и оживёт, скажет: « ни черта у тебя на меня нет». не мешало бы попробовать поспать хотя бы несколько часов, но вместо этого отправляюсь на прогулку проветрить голову. прохладный вечерний воздух приятно обдувает лицо, словно охлаждая перегруженный работой мозг. кофеин заставляет сердце биться заметно чаще, отчего я буквально срываюсь на бег. «думай, думай, думай! у тебя не так много времени осталось, чтобы закрыть это дело»- на лбу выступает пот, волосы взлохмачены, но когда адреналин в крови достигает пика я уже стою на пороге его дома. плевать, как выгляжу, уже на всё плевать. если бы мой мозг был механизмом не плотским, а из шестеренок да винтов, окружающие бы уже ощутили запах гари от короткого замыкания. не смотря на то, что перед глазами все еще плывёт,  я без труда вычленяю из толпы высокую фигуру с неестественно прямой осанкой, облаченную в искусный чёрный костюм.  глаза скрытые за тёмными очками делают выражение его лица практически непроницательным, тем не менее, я замечаю, как он пристально наблюдает за мной, когда я сокращаю расстояние между нами, пока мы не оказываемся почти впритык друг к другу, разделенные лишь небольшим журнальным столиком.  - ты хотел меня видеть, Август?- слова словно сами вырываются из глотки холодной чеканкой, сопровождая конверт, который тут же оказывается у оппонента перед глазами.  Август - я было подумал, что мы перешли на «ты»- перехватываю кончиками пальцев приглашение, что сам днями назад распорядился прислать. тогда это казалось забавной шалостью.- ровно в тот момент, когда ты начал дело против меня. подношу конверт к лицу, вдыхая запах свежеизготовленной бумаги и кое-чего ещё: - любите кофе, господин следователь?  он намеренно игнорирует вопрос. тщательно скрытая нервозность всё-таки пробивается, когда он в очередной раз поправляет рукой изрядно отросшие с нашей прошлой встречи белые волосы.  - я пришел, чтобы выразить вам подозрение лично. учитывая ваши заслуги перед городом, перед страной, вы этого заслуживаете. а я вот терпеть не могу- резким движением отбрасываю конверт прочь.- ты слегка опоздал со своим благим намерением. мои птички давно донесли мне про твои проделки, лейтенант.  с удовольствием наблюдаю, как Дмитрий стушевался от моих слов. как с его глаз пропадет прежний запал, оставляя за собой пустоту. холодную, расчетливую, выдающую в нём человека, что не сломается, от своего не отступиться, хоть режь, хоть пытай.  - всё может быть по-другому. я не питаю ложных надежд и уж тем более симпатии к людям, нарушающим закон. но посмею предположить, что наша совместная работа смягчила бы неминуемые последствия. - я сдерживаю порыв прервать его на полуслове, что стоит мне немалых усилий, о чем напоминает угрожающее потрескивание механического позвоночника. но как только последнее слово слетает с его губ, срываюсь, впиваясь холодными костяшками в воротник расхрыстанной рубашки. электричество хрустит между пальцами немой угрозой.  - осторожно, мистер Хольт. нападение на сотрудника полиции не скрасит ваше уголовное дело. - в тоне голоса Дмитрия переливаются эмоции от липкого отвращения до какой-то низменной усталости. и я отпускаю, буквально отбрасывая его от себя, срываю очки. янтарные глаза блестят обещанием. « я ещё найду тебя. и наш следующий разговор закончится тем, что тявкать ты впредь не сможешь»- проглатываю раздражение, кутящая толпа вокруг отрезвляет. перехватываю в моменте мимо проходящую официантку, хватая с подноса бокал игристого, осушаю его в один глоток. хорошего вечера, мистер Хольт.- сухо бросает мне на прощание Дмитрий, а затем уходит, не оборачиваясь. не оставляя шанса на ещё одну колкую реплику, на ещё один пробирающий до мурашек взгляд. и весь мой величественный, устрашающий образ словно рассыпается на мелкие осколки, подобно бокалу в моей руке. стекло со звоном ударяется об итальянскую плитку. «чёрт»- шепотом. перед глазами резко темнеет, механизм на спине взрывается треском. не проходит и минуты, как ко мне подбегают ассистенты, в попытках оказать первую помощь. в ушах набатом бьет каждая капля крови о плитку, пока её не перехватывает медсестра, бинты сдавливают кожу, словно тиски, не оставляя воздуха в груди.  «убью». Дмитрий ночной воздух пахнет свежескошенной травой, бензином и… летом. тот самый запах, что несет в себе воспоминания о беззаботном детстве, футболе с ребятами во дворе, разбитыми очками и носом, счастьем после. меня пробирает смех, больше похожий на истерический. «я с ума схожу»- поднимаю глаза к небу в безмолвном крике. ночь почему-то всегда приносит мне облегчение, словно… ночью все условности исчезают. не то чтобы я нуждался, но ночь придает смелости. «на что я надеялся, прийдя к нему сегодня? хотел ещё раз посмотреть ему в глаза? найти ответы на свои вопросы? зачем? он ничем не отличается от прочих преступников. хитрый змей, построивший свою империю на горе миллионов невинных людей. нет, не обычный, а изощренный. уверен, наш штатный психиатр окрестил бы его психопатом.» отчаянный поток мыслей останавливает резкая боль в области ладони. шиплю, хватаясь за кисть. в тусклом свете одинокого уличного фонаря по руке расползаются кровоточащие порезы. по телу пробегает холодок. « неужели… спустя столько лет». судорожно сжимаю руку в кулак, затем разжимаю опять, с какой-то новой для себя бережливостью. «а я ведь почти уверен был, что мне суждено женится на работе»- смеюсь в пустоту улицы, но смех выходит непривычно тёплым. «интересно кто ты, моя родственная душа».