Утро

Клаус потянулся и сел на кровати, поправляя ночную рубашку. Вставать не хотелось. Тепло постели и рыжий мужчина, лежащий в ней, манили остаться дольше. -Клаус! Почему ты встал?! - раздался истеричный голос под боком. - Быстро лег, куда пополз?! Чен ненавидел вставать рано по утрам. Для него и 12 дня далеко не рабочее время. А зачем что-то делать? Народная мудрасть гласила: "Если есть хороший зам, ничего не делай сам.". И Чен нашел. Клауса. А тот, в свою очередь, не нашел на кого спихнуть все свои заботы. И вставать приходилось в 7. Хоть кто-то должен на этом проклятом трижды острове заниматься делами. -Я должен заказать вам завтрак. - чернокнижник встал с кровати. Порой учитель убивал его своими по-детски безумными выходками и фразами. -Все потом! И завтрак, и лапша, и змеи, и остров! Сюда! Быстро! - рыжий нахмурился. Это его самый послушный ученик смеет его не слушаться что ли?! Совсем попутал? Клаус вздохнул и лег рядом. Его тут же заключили в объятья. Заклинатель уперся лбом в горячую обнаженную грудь мастера. И это тепло Ван Хауст не променяет ни на какую стихию на свете. И даже на змей. -Надоел ты от меня убегать. Будто я тебе не нравлюсь. - Чен подхватил ученика за талию, кладя на себя сверху. -Нравитесь! Конечно нравитесь, и вы это знаете! - Клаус смотрит в чужие глаза. И тонет в этом цвете дорогого кофе. Заклинателя целуют. Губы Чена атакуют безжалостно и быстро, словно проверяя, как долго черноволосый сможет сопротивляться. Да только Ван Хауст даже не собирался. Он вверится своему наставнику, поплывет с ним по одному течению, будет сидеть с ним взаперти на острове, воскресит змей. Он уже не может без этой рыжей и капризной истерички жить. Будто привязанный он будет следовать за этим безумцем. -Послуууууушный. - Чен ухмыляется и запускает руку в волосы своего парня. Мягие, черные и блестящие. Они достают плеч, красиво ложась на спину и закрывая лицо. Учитель ненавидел, когда Клаус собирал их в прически. А особенно в этот пресловутый пучок на шпильке. А его ученик без этого жить не мог. Считал, что не подобает ему расхаживать, словно женщина. А рыжей бестии нравится, ведь так его возлюбленный выглядит так мило и невинно. Будто это не он вместе с мастером развязал Первую Серпентиновую войну. Пф, глупость какая. -Для вас, мой господин. - парень улыбается. Ему было всегда хорошо со своим учителем. Когда его ласкали, целовали и обнимали, он чувствовал себя по-настоящему нужным и счастливым. Руки Чена скользнули по спине ученика. А затем, огладив ее несколько раз, он стал снимать с Ван Хауста ночную рубашку. -М-мой господин, что вы.. - заклинатель ровно садится на чужой груди, упираясь в нее руками. -Хочу кое-что проверить. - учитель улыбнулся. За внешнем добродушием всегда стояла какая-то угроза. Он откинул ненужный элемент одежды возлюбленного. Перед ним красовалось худощавое тело с острыми линиями ключиц и тазовых костей. Из-за своей сухости, оно было даже несколько схоже с женским, но это заметишь только если совсем уж хорошо всмотришься. На теле виднелась череда уже бледных от времени засосов. Они покрывали шею, выступающие ключицы и часть живота. Их гирлянду на чужой коже сопровождали почерневшие укусы, которые тоже стали уже затягиваться. -А знаешь, может мне все же сделать тебя своей кабуки? - рыжеволосый усмехнулся. Он давно баловался этой мыслью. Конечно же в шутку. А у Клауса это ничего кроме улыбки не вызывает. -Вы же знаете, что это невозможно. -Да. Да и ты скорее похож не на кабуки или гейшу, а на мою личную таю. Эти слова заставляют чернокнижника краснеть. -Никакая я не таю. Он слезает с тела мастера, а затем и с кровати. А после забирает с пола свою рубашку. Обиделся. -Да ладно тебе, глупыш. Не таю, так не таю. Иди сюда. -Нет. - он поправил свои волосы. На это владелец только начинающей зарождаться лапшичной, сам подходит к подчиненному и обнимает его. Татуировка заклинателая на спине в виде змеи касается чужой груди. -Ну прости, прости, запеканочка. Не думал, что ты так надуешься. Ты прав, никакая ты не таю. Ты круче. Ты красивее, образованее и просто напросто пизже. Он развернул его лицом к себя, целуя в губы. Уже без соперничества и грубости. Только безграничная нежность. Клаус не закрывает глаза. Он смотрит на острые скулы своего любимого. На то, как струятся его огненно-рыжие, длинные волосы, спускающиеся ниже лопаток. И как на этого красавца можно злиться? -Ладно, прощаю. - он проводит ладонью по щеке мужчины и сам целует его. Губы мягко соприкасаются, а языки сплетаются. Ван Хауст даже не пробует занять лидерство. В их паре лидер - Чен. -Ладно, помиловались и будет. Я хочу есть! Вели накрывать на стол! -Слушаюсь, господин. - Клаус кивает