Where's my love

Макс знал, что в этом идеальном мире, где каждый находит счастье со своей второй половинкой, ему совсем нет места. Первым, кто сказал ему об этом, был отец – Максу было пять, а Йос в очередной раз напился. Он посадил мальчика напротив себя и несколько часов рассказывал о матери Макса и о том, как он ненавидит ее и саму идею о родственных душах. Даже в тот момент мужчина слышал её мысли, из-за чего злился всё больше. Второй, кто сказал ему об этом, был мальчик на детской площадке. Максу было семь, а никакого незнакомого голоса в его голове так и не появлялось, что было не совсем нормально. – Ты не слышишь никого в своей голове? – мальчик уставился на Макса с широко раскрытыми глазами. – Нет, не слышу, – пожал плечами голландец. – Ты какой-то странный! Если ты никого не слышишь, то значит, ты останешься один на всю жизнь! Мальчик убежал, а Максу было нечего сказать. Отец говорил, что это хорошо — не иметь родственную душу. Никто не будет мешать ему, он свободен. Ему повезло никого не слышать. И мальчик верил, ведь это сказал его отец – самый близкий для него человек. Тот, который не оставил его как мать, тот кто был строг, но все же был таким только из лучших побуждений. Он всегда говорил, что это было на благо Макса. И тот ему верил. Пока ему не исполнилось пятнадцать. Всё начинается с лёгкого шума, на который он старается не обращать внимания. Потом начинаются головные боли. Они становятся такими сильными, что ему приходится идти к врачу. Макс делает это втайне от отца, чтобы тот вновь не начинал разговоры о его слабостях и отговорках, чтобы не учиться. – С вами все в порядке, – к удивлению парня говорит врач. – Вы начинаете слышать свою родственную душу. Такое иногда случается – человек начинает слышать голос намного позже, поэтому и боли сильнее. Подождите еще неделю, и все вернется в прежнее состояние, за исключением того, что теперь вы, наконец, сможете поговорить с родственной душой. Макс вышел из кабинета врача с дрожащими руками. Он плёлся по улицам, не зная куда податься. Домой возвращаться было нельзя, ведь отец сразу что-то заподозрит и начнет допрос, а значит оставалось только бесцельное блуждание по городу. Он не мог сказать врачу, что шум совсем не похож на то, что описывают все. Их как будто было несколько. Значит ли это, что вселенная так и не разобралась и дала ему самому возможность выбрать свою родственную душу? Или у этого неизвестного человека раздвоение личности? Тогда он почти до полуночи не возвращался домой. Сначала просто из страха, что если отец узнает, что у него есть родственная душа, а потом он начал прислушиваться. Он хотел услышать голос отчетливо. Понять, что же все-таки происходит. Но в тот вечер он не смог разобраться. Это происходит только через пару недель. Сквозь шум начинают становиться понятными слова, но Макс быстро понимает, что они не на его родном языке. Какие-то из них на английском, а какие-то на французском? Может быть итальянском? И парень, наконец, убеждается в том, что голоса два. Один из них был плавным, обволакивающим со всех сторон. Макс не всегда мог разобрать слов, но даже просто ощущение от него было таким, словно окунаешься глубоко под воду и замираешь. И второй голос был бархатистым, от него по всему телу пробегали мурашки и волосы вставали дыбом. Постепенно Макс научился жить с этими голосами в голове. Они стали тем, что удерживает его на плаву, когда дела в школе шли совсем плохо и какие-то парни пытались затеять с ним драку или когда отец был недоволен его оценками, а мать интересовало только то, как часто он посещает церковь, чтобы замаливать неизвестно откуда взявшиеся грехи. Она и звонила только ради этого, вспоминая, что в другом городе есть сын только тогда, когда ей это было удобно. А ещё Макс знал, что эти два голоса взаимодействуют друг с другом, но не слышат и не чувствуют его. Осознание пришло почти сразу, поэтому он не был расстроен, но все же какое-то странное необъяснимое чувство сдавливало его грудь. Он часами слушал их, и каждый раз ему приходилось отвлекать себя учёбой, чтобы забыться. Это было не для него. Вся система родственных душ была неправильной, и он был её самой большой погрешностью. Но иногда, в особенно плохие ночи, прямо, перед тем как провалиться в беспорядочный сон, он надеялся, что однажды и его услышат. Его так и не услышали. В пятнадцать Макс начинает слышать два голоса, но его не слышит никто. В 22 он тот, кого слушают тысячи людей. Школа закончилась без происшествий. А в университете он смог избавиться от пагубного влияния отца-алкоголика. Первое время было тяжело – он бегал с одной работы на другую, чтобы покрыть плату за обучение и есть нормальную еду хотя бы два раза в неделю. У него даже появляется первый друг. Даниэль Риккардо – воплощение солнечного света. Нахождение рядом с ним было подобно жаркому июльскому дню в Монако. Когда ты сидишь на маленьком балконе, снизу мельтешат люди, а ты спокоен и никуда не торопишься. Именно так чувствовал себя Макс рядом с ним. Он был на два года старше, и они жили вместе в одной комнате общежития, пока не решили съехать и снимать квартиру. У Даниэля была та же специальность инженера-технолога, но он уже знал, что инженерное дело совсем не для него и он после получения диплома будет искать для себя что-то новое. Но это не мешало ему с Максом часами обсуждать характеристика мотора машины, аэродинамику, тормозную систему. Они могли потратить на это весь день, если у обоих было время. И Даниэль Риккардо становится тем, кто даёт Максу идею про собственный подкаст. Макс долго сопротивляется, думает и когда идея не отпускает его неделями, он решается. Покупает небольшой поддержанный микрофон, смотрит видео о том, как монтировать аудиодорожки, набрасывает сценарий. Но никому не рассказывает, пока его выпуск не набирает несколько тысяч прослушиваний за пару дней и его жизнь меняется. Он начинает стараться больше, ведение подкастов становится не просто глупой идеей, а работой, которая приносит неплохой доход. Его голос, манера рассказывать и сухой юмор нравятся людям. Макс думает, что это небольшая компенсация вселенной за то, что она не дала ему возможности быть с кем-то, кто будет на 100% принадлежать только ему. Так, он сможет получить хотя бы каплю той любви, которой его лишили. Макс всегда будет благодарен Даниэлю за то, что тот подтолкнул его. Потому что впервые в жизни в него кто-то искренне поверил, и у него на самом деле получилось оправдать ожидания. Теперь Даниэль путешествовал по миру со своей родственной душой, пытаясь найти себя, а Макс из последних сил пытался освоить инженерное дело, чтобы устроиться в хорошую компанию и при этом не сойти с ума, когда его отец звонит ему и требует, чтобы он вернулся. Пару раз в месяц Даниэль звонил ему и ещё чаще присылал фотографии и видео с разных стран. Макс только с улыбкой качал головой и удивлялся тому, как австралиец, казалось, мог освоиться в любой стране с самыми разными людьми без малейших проблем. Макс завидовал. В особенно тяжелые вечера, когда голоса Шарля и Джордж наполнялись словами, которые кричали об их прекрасной любви, он скучал по Даниэлю чуть больше. Ведь в Монако, месте, где было так много солнца и улыбок, не было ни одного человека, которому он был по-настоящему нужен. *** Шарль знал, что если Бог на самом деле существует, то он его очень любит. У него была прекрасная любящая семья, большое количество друзей и знакомых и, конечно же, идеальная родственная душа. Они узнали друг про друга, когда им было по семь. Шарль плохо знал английский, но мог его понимать, а Джордж со своим глупым британским акцентом только усложнял ему жизнь. Но постепенно они могли общаться. Они могли часами болтать о прошедшем дне, о школе и встречах с друзьями. Долгие годы мысленных разговоров и они смогли встретиться, когда им обоим было по четырнадцать. Отец Шарля взял его с собой в Лондон, а Джордж уговорами заставил брата свозить его в город. Встреча прошла неловко, они не знали, как разговаривать вслух и как реагировать на то, что человек, который был только голосом, теперь перед тобой. И им пришлось общаться словами, а не мыслями, потому что спустя почти семь лет, в голове было так тихо без присутствия другого человека. Но смущение прошло через пару часов. Они посидели в маленьком кафе, Джордж показал свои любимые места, которые могли понравиться и Шарлю. У монегаска от некоторых вещей так начинали блестеть глаза, что Джордж не мог оторваться от этого вида. Он хотел впечатлить еще больше, вызвать такую реакцию опять. И он старался изо всех сил, хотя сам был туристом в огромном городе. Но он чувствовал себя так хорошо, держа Шарля за руку, очевидно, чтобы не потерять друг друга в толпе, и видя его улыбку, что даже самые многолюдные улицы не пугали его, как раньше. После целого дня проведенного вместе им пришлось расстаться. Они дошли до вокзала, где Шарля должен был ждать отец, и опять неловко смотрели друг на друга. Джордж замялся на секунду, но потом резко двинулся и сжал Шарля в крепких до боли в рёбрах объятьях. Мальчик тоже обхватил британца руками, и они простояли так некоторое время, пока шум отъезжавшего поезда не напугал их. – Мы ведь не навсегда расстаёмся, – сказал Джордж. – Ты всё ещё в моей голове каждую секунду. Всё будет хорошо! – Да, – тихо произнес Шарль .– Конечно, мы ещё увидимся. Не скучай по мне слишком сильно! Мальчик ухмыльнулся, с громким звуком чмокнул Джорджа в щёку и со смехом убежал. Он обернулся напоследок, чтобы увидеть удивленное покрасневшее лицо британца, помахал ему рукой и скрылся в толпе людей. Их разговоры продолжались, но теперь они еще и переписывались, играли вместе в игры в интернете, смотрели фильмы. Ещё пару раз им удалось встретиться, а потом был выпускной из школы. И Шарль втайне от британца договорился с его семьёй и приехал, чтобы отпраздновать это вместе. В школе Шарля тоже был подобный вечер, но он хотел провести его с тем, кто ему по-настоящему дорог. Те несколько дней они оба никогда не забудут, но по разным причинам. Шарль потому что смог решиться и официально предложил встречаться Джорджу и поцеловал его под покровом ночи, когда они оба лежали на узкой для двоих высоких парней кровати. А Джордж – потому что ему весь выпускной пришлось чуть ли не с вилами отгонять от Шарля своих одноклассниц. Шарль до сих пор не мог поверить, что не заметил этого, потому что смотрел на своего новообретенного парня весь вечер и не замечал знаков внимания со стороны других. Для него тогда, как и сейчас, не было никого кроме Джорджа и его глупых огромных голубых глаз, тонких, но почему-то таких манящих губ и, конечно же, этой хмурой морщинки между бровями, которую он неоднократно разглаживал, даже не замечая причин её появления. Шарль часто вспоминает тот выпускной, чтобы подразнить Джорджа из-за его ревности. И британцу, как и в тот вечер, приходится отвлекать любимым для них обоих способом – целуя Шарля так, чтобы у него перехватило дыхание, и чтобы он даже не вспомнил, о чём они говорили. Каждый раз срабатывало идеально. Ещё за год до окончания школы Джордж твердо был намерен поступить в университет в Монако и конечно у него это получилось. Они начинают жить вместе. Джордж поступает на спортивную журналистику, Шарль решает взять год перерыва пред поступлением. Им приходится учить жить вместе, но все даётся легче, чем ожидал Шарль. Нет регулярных ссор, только тихие разговоры, когда они чем-то недовольны. Джордж поддерживает его идею начать стримить и у Шарля всё получается. За год его популярность растёт и его канал начинает приносить доход. Так проходит несколько лет, и их совместная жизнь становится только лучше. Джордж тоже начинает увлекаться проведением трансляций и изредка играет в какие-нибудь легкие игры, когда у него есть настроение. А в какой-то момент заводит свой ютуб-канал, где рассказывает про свою учебу в университете, делает обзор на недавно прочитанные книги, делится своими рецептами, а иногда и просто влоги с поездок. Шарль понимает, что ему больше ничего не надо для счастья, но иногда по ночам, во сне, он слышит какой-то голос. Мужской голос с неизвестным акцентом говорит вещи, которые Шарль не может вспомнить, когда просыпается с утра. Но после каждой такой ночи он чувствует себя разбитым. Он не рассказывает Джорджу, стараясь не отвлекать его от учёбы и не заставлять его переживать. Это был последний год для Джорджа в университете. У него было несколько вариантов, куда пойти работать, да и съемки приносили некоторый доход. Но это не отменяло того факта, что британец нервничал. Он боялся того, что его ждет за пределами тихого и спокойного здания университета. Поэтому Шарль постарался самостоятельно разобраться с кошмарами. *** Все думают, что Джорджу Расселу всё даётся легко. Он младший ребенок в обеспеченной семье, родители поддерживают его в любом начинании. Он всегда в окружении друзей. Учёба даётся ему легко, он может не учится, а сдавать все на отлично. Ещё и родственная душа у него стала популярным стримером, что позволило Джорджу тоже войти в эту сферу. Казалось, что ему дают все, что он даже не просил. Джорджу хотелось, чтобы все было так. Его семья и правда холила и лелеяла его всю жизнь, но за этим следовали ожидания, которые он все пытался оправдать каждый день своей жизни. Перед контрольными в школе, ему приходилось избегать любых встреч с друзьями, тратя все время на подготовку. А перед окончанием школы он вообще заперся ото всех в комнате на несколько месяцев, чтобы готовиться. Если бы не Шарль, который неустанно жил в его мыслях каждую секунду, Джордж забывал бы даже поесть и поспать. После поступления и переезда в Монако проще не стало. Здесь каждый первый готовился с дорогущими и репетиторами с самого детства, а Джордж к чужой помощи никогда не прибегал, поэтому ему пришлось нагонять всех остальных самостоятельно. Он смог даже больше – стал лучшим на своем курсе. Но это не отменяло того факта, что ему приходилось каждый раз продираться, чтобы добиться успеха. Однако никто не хотел этого замечать. Кроме Шарля конечно. Только он видел синяки под глазами Джорджа от бессонных ночей. Он почти силой вёл британца в постель, хотя бы на пару часов. Шарль был единственной ниточкой для Джорджа, которая держала его привязанным к этому миру, где его никто не мог понять. *** «Сегодня по плану доделать задание на вторник и отредактировать сценарий для следующего выпуска» Шарль проводил время перед телевизором, ожидая возвращения Джорджа, когда в его голове появился голос. Однако это был не тот привычный и родной британский акцент. Шарль замер с телефоном в руках и попытался сосредоточиться на услышанном, но больше ничего не было. Только одна фраза. Сердце монегаска забилось быстрее, ведь он уже слышал этот голос по ночам, в своих кошмарах. Что-то было не так, но до конца семестра у Джорджа оставалась неделя. Ему просто нужно было подождать, а потом они разберутся. Они всегда находят решение. *** В квартире было слишком тихо, что было необычно. Джордж снял обувь, оставил ключи на тумбочке и прошел в комнату, где обычно обитал Шарль. Парень лежал на диване, раскинув руки и ноги в разные стороны, но не спал. Просто смотрел в потолок. И все было бы нормально, если бы Джордж не знал о том, что Шарль ненавидит тишину. У него всегда играет музыка, идет фильм на заднем плане, он смотрит что-то в телефоне. Но не сейчас. – Шарль? – Джордж подошёл ближе к дивану и тихим голосом позвал его, чтобы не напугать – У тебя всё хорошо? – Джордж? – брюнет подскочил с места и испуганными глазами смотрел на него – Сколько времени? Я, кажется, немного задремал. – Ты лежал с открытыми глазами – с сомнением в голосе произнес британец и еще раз окинул взглядом Шарля – Что случилось? Почему ты в таком состоянии как будто бежал несколько километров от дикого медведя? – Моя любовь, о чем ты? – Шарль обхватил ладонями лицо Джорджа и прижался своим носом к чужому – Я сегодня просто слишком плохо спал ночью, вот и чувствую себя сонным весь день. Не стоит волноваться. Сейчас мы поужинаем, ляжем вместе спать, и твои разговоры во сне про принципы журналистики усыпят меня. – Я не разговариваю во сне! – Джордж хотел вырваться, но монегаск только ближе прижал их лица друг к другу, гипнотизируя британца своими зелеными глазами – И ты опять плохо спишь? Почему ничего не сказала раньше. – Это было одна ночь! – теперь Джордж пристально смотрел на парня перед собой, ожидая правды – Хорошо, возможно несколько ночей. Но я не хотел тебя отвлекать. Со мной все будет хорошо, пока думай только об экзаменах. – Я могу думать о них и о тебе тоже – они отстранились друг от друга, но Джордж схватил Шарля за руку, поднося к губам, чтобы оставить легкий, почти незаметный поцелуй на костяшках – Сегодня ляжем пораньше, чтобы тебя точно не беспокоили никакие кошмары. А сейчас, пойдём поедим. Я зашел в твоё любимое кафе с пастой по дороге домой. Вечер проходит в тихом спокойном темпе. Джордж накрывает на стол, они едят, пока Шарль выслушивает, как прошел день у британца, а потом убирается на кухне. Уже в постели, Шарль снова вспоминает тот голос. Он звучал так одиноко. Джордж никогда не был таким – он всегда знал, что любая его мысль, даже самая крохотная, непроизвольная будет услышана. Но этот человек говорил в пустоту. – О чем ты опять думаешь? – Джордж устроился рядом, обхватив Шарля за талию и закинув на него ногу. – Как думаешь, – брюнет повернул голову и встретился с голубыми глазами – Есть люди, которых никто не слышит? – Не слышит? – задумчиво повторил Джордж – Как те, у кого нет родственной души? – Да, – Шарль тихо произнес. – Таких людей больше, чем ты думаешь. Они находят похожих на себя или тех, кто не смог быть со своей родственной душой. – А есть те, кто слышит больше одного голоса? – Есть, конечно, есть – и в голосе Джорджа появились странные интонации, которые Шарль впервые за долгое время не смог распознать – Это то, что тебя беспокоило весь день? После этого они оба замолчали. Дыхание Шарля сбилось в очередной раз за этот день. Он постарался прислушаться к Джорджу, к его дыханию, но не заметил ничего необычного. Британец был спокоен, каким он обычно бывает даже в самые напряженные моменты. Это значит, что он уже что-то точно подозревал, но не говорил. Значит, что он тоже скрыл от Шарля свои размышления и теперь они оба должны поговорить, потому что так они всегда делают, когда что-то случается, когда мир вокруг них становится слишком тяжелых для обоих. – Я слышал сегодня другой голос – признался Шарль. – Не твой, а чей-то другой. Это было одно предложение, но я точно знаю, что я отчетливо его слышал. Я не сошёл с ума, правда. – Я знаю, милый – Джордж отстранился и сел, но потом улыбнулся одной из своих улыбок, которые предназначались только для Шарля. – Ты уже несколько недель его слышишь, не так ли? – Откуда ты знаешь? – Шарль тоже поднялся и сел. – Ты пытаешься разговаривать с ним во сне – усмехнулся британец. – В прошлый раз ты уговаривал его пойти спать, потому что было поздно. Кажется, он тебя не послушал, потому что я слышал его через сорок минут после этого. – Он ложится слишком поздно, я всегда слышу его поздно ночью – проворчал Шарль и скрестил руки на груди, но потом резко перевел взгляд на Джорджа, который смотрел на него с ожидающей улыбкой – Стой, ты тоже его слышишь? — Слышу, — Джордж кивнул — Примерно с того же времени, что и ты. Но только отдельные фразы. Никогда не слышал его так, как тебя. – Почему ничего не сказал? – Шарль схватил Джорджа за руку – Я думал, что со мной что-то не так. Продумал кучу вариантов того, как ты меня бросаешь из-за того, что я тебе изменил. У меня голова болит из-за того, что я весь день блокирую от тебя мысли. — Так вот в чём было дело — британец покачал головой — Я всё думал, почему сегодня так тихо. Сначала решил, что ты мне так даешь готовиться к экзаменам и только к вечеру заподозрил что-то странное. Потому что обычно через пару часов ты начинаешь посылать жалостливые сигналы, и у меня не остается выбора, кроме как вернуться домой. Знаешь, в такие моменты, в моей голове ты похож на грустного щенка под дождём. — Ты переводишь тему, – Шарль строго посмотрел на Джорджа, но на того такие взгляды никогда не действовали, и он только ухмылялся, что невероятно раздражало монегаска – Почему не рассказал? — Мне тоже было страшно — наконец-то признался он и сжал ладонь Шарля чуть крепче — А потом я услышал, как ты пытаешься с ним поговорить, но все равно было страшно. Я две недели изучал это. Весь интернет, даже в библиотеке всё прочитал про родственные души. Мы не странные. Это частое явление. У кого-то одна родственная душа, у кого-то ни одной, а у нас две. — Ты вместо подготовки к экзаменам пытался решить нашу проблему в одиночку – глаза Шарля следили за каждым движением Джорджа и тот понял, что в этот раз его парень правда зол – Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так делаешь. Почему сделать всё один? – Мне страшно, — Джордж отпустил руку парня и обхватил свои колени руками, свернувшись до невероятных для такого высокого парня размеров — Мне было так страшно, что ты выберешь его. И сейчас тоже страшно. Что если он лучше меня? Я громкий, надоедливый, волнуюсь по любому поводу, а он кажется совсем другим. Я слушал его не так часто и даже, когда кажется, что он напряжен, он все равно остается спокойным и собранным. И ты ценишь такую уверенность в людях, но я никогда не мог даже приблизиться к такому уровню, понимаешь? Быть со мной – это тяжелая работа, и я это знаю — Джордж, — Шарль замер с широко открытыми глазами, но сразу же бросился к британцу и повалил их обоих на кровать – Любить тебя – это само лёгкое и естественное в моей жизни, также как и дышать. Я бы никогда от тебя не ушёл. И ты не надоедливый, не громкий, и я люблю тебя за то, что ты переживаешь даже за мелочи. Это всё ты – моя родственная душа, которая была со мной с семи лет. Я не представляю себя без тебя, без твоего голоса в моей голове, без тебя в этой квартире. Ты – самое лучшее, что случилось со мной. — Но как же он? – голос Джорджа был тихим. — Мы пока ничего про него не знаем, — Шарль положил голову на грудь Джорджа, обхватив талию обеими руками — Но мы с этим разберемся. Мы не странные, скорее особенные, потому что можем отдавать и получать в два раза больше любви. Разве плохо, что в мире есть кто-то ещё предназначенный не только для одного из нас, но для обоих? — Нет, это совсем не плохо — Джордж запустил пальцы в волосы брюнета и медленно перебирал их — Просто это всё ещё кажется странным. Я пытался осознать это несколько недель, а ты разобрался за один день. — Я тоже всё ещё беспокоюсь, – Шарль почти расплавился в руках Джорджа, но продолжал говорить — Но я знал, что если расскажу тебе, то вместе мы справимся. В этом мире сейчас нет никого, кто знал бы меня лучше, чем ты. И я тебе безоговорочно доверяю, моя любовь. Джордж ничего не ответил, просто молча смотрел в потолок, не отпуская Шарля из своих рук. Монегаск знал, что отсутствия ответа – это нормально. Джорджу всегда надо чуть больше времени, чтобы выразить свои мысли и чувства, но он не против подождать. Шарль сосредоточился на дыхании Джорджа и просто наслаждался драгоценным временем со своим парнем. Пока, уже знакомый, голос не заставил их обоих вздрогнуть. «Шарля и Джорджа сегодня не слышно. Кажется, последний экзамен очень сложный» И он вновь затих, словно никогда и не возникал. Оба парня вскочили и не могли произнести ни слова, смотря друг на друга. Пока голос не появился опять. «Новый выпуск подкаста нужно выложить завтра. Последний выпуск про моторы Хонды был лучшим за этот месяц. Возможно, стоит сделать ещё один спец-выпуск про их участие в Формуле» — Он знает про нас, — заплетающимся языком произнес Джордж, вцепившись руками в футболку Шарля — Он знает про мой экзамен. Как? — Не знаю, милый —Шарль тоже выглядел не лучше, он крепко держался за Джорджа — Но теперь у нас есть зацепка — он записывает подкасты. Может мне стоит спросить завтра на стриме? — Что спросить? — Ну, знают ли они кого-нибудь, кто записывает подкасты про всякие моторы и машины? Кто-то с немецким акцентом? — Шарль выглядел таким взволнованным, что Джордж не мог перестать улыбаться. — Я уверен, что это не немецкий акцент — они опять легли, Шарль как одно большое тяжелое одеяло лежал на Джордже — Может голландский? На моём курсе истории есть парень, который приехал из Нидерландов. Акцент звучит похоже. — Ты такой занудный — Шарль преувеличенно вздохнул и уткнулся носом в шею парня и поцеловал. — Ты любишь меня за это — Джордж рассмеялся и пытался уйти от щекотки, но Шарль только сильнее прижался к нему. — Да, очень люблю — монегаск наконец успокоился, но все ещё крепко держал парня в своих объятьях — И он тоже полюбит. Я в этом уверен. *** Если Джордж раньше этого и не осознавал, то сейчас совершенно точно понимал, что Шарль Леклер – безумец. Но люди поему-то этого совсем не замечают и всегда спускают ему с рук то, что он ведет себя как абсолютный злодей. Ему стоит только пару раз взмахнуть ресницами и все забывают буквально все его ошибки и оговорки. Но больше всего Шарль этим пользуется, когда ему что-то надо. Сам Джордж неоднократно становился жертвой этих манипуляций, но он должен отметить, что делал это добровольно и будет продолжать. Вот и сейчас монегаск с аккуратностью слона в посудной лавке, пытался реализовать свой сумасшедший план «Поиск ещё одной родственной души с помощью подписчиков». Джордж план не одобрял. Они и сами могли справиться. Да, на это могло уйти пару часов в интернете, но ничего страшного. Но Шарль почему-то был уверен, что такая тактика им не подходит и решил воспользоваться своей аудиторией как поисковыми собаками. Сейчас британцу приходилось наблюдать, как Шарль ведет очередной стрим, где пробует новую игру, какие-то гонки с препятствиями, в правилах которых ни Джордж, ни даже сам Шарль до конца не разобрались. Взгляд устремлен на виртуальную дорогу, руки крепко держат руль. И, казалось бы, ничего не могло отвлечь монегаска от игры. Только Джордж все видел со своего места на диване, который поставили специального для него, чтобы он мог наблюдать за работой Шарля и даже присоединяться иногда. Джордж видел, как Шарль думает, поглядывает на чат и следит за всем, что там пишут. Он лишь вскользь упомянул, что слышал про какой-то подкаст про Формулу-1 и что парень, который его ведет, правда разбирается в технической части. Решающим ходом было то, как он совершенно небрежно отметил, что хотел бы послушать его целиком, но пока не нашел времени, чтобы поискать его. И тогда чат взорвался. Джордж не успевал читать комментарии, которые открыл на телефоне. «Неужели ты говоришь про мой любимый подкаст!» «Он точно говорит про Макса! У него совсем недавно вышло новый выпуск про моторы Хонда» «Если ты про подкасты Макса, то ты точно должен послушать их все. Он потрясающий!» «Ты говорил, что тебе нравится формула, значит, тебе точно следует послушать хотя бы парочку выпусков. Макс обозревает почти все Гран-при и он – лучший в своём деле» «Мой любимый стример упомянул создателя моего любимого подкаста!!!! Теперь осталось только дождаться их личной встречи, и я смогу умереть счастливой» Кто-то отправил ссылку, по которой Джордж сразу перешёл и оказался на ютуб-канале. Темно-синее оформление. Все обложки выглядели примерно одинаковыми – силуэты людей, чемпионские трофеи, странные железки и, конечно же, ни одной обложки, где можно было посмотреть на лицо этого загадочного Макса. Джордж включил самое последнее видео, предварительно убавив звук, чтобы не мешать Шарлю. Заставка шла всего 10 секунд, но Джордж так нервничал, что и они казались ему слишком долгими. А потом он увидел его – Макса. У британца не было никаких ожиданий по поводу его внешности, а голос он успел хорошо запомнить, несмотря на короткие фразы, которые возникали у него в голове. Сейчас же он мог чуть больше послушать его и убедиться, что акцент у него все-таки был голландский. И пусть Шарль только попробует над ним посмеяться после этого. Но Джордж отвлекся от прослушивания и ещё раз более внимательно посмотрел на Макса, пока тот что-то рассказывал. Джордж сразу обратил внимание на его голубые глаза, которые выражали полную сосредоточенность. На нём была футболка с логотипом Red Bull, и, несмотря на её нелепое оформление, британцу почему-то она не показалось такой уж плохой, что было странно. Джордж всегда обращает внимание на то, как человек одевается. Им с Шарлем пришлось пережить не один спор об узких джинсах, которые монегаск отказывался выкидывать. Джордж понял, что в ближайшее время его ждала еще одна тяжелая работа. И тут он понял, что не было ничего естественнее, чем признать, что этот парень – его родственная душа. А он видел его впервые, ещё и через экран. Он сам не понял, как начал думать об их первой встрече. Или о том, что нравится Максу есть на завтрак. Возможно, именно в этот момент, сидя на своем диване, недалеко от Шарля, который продолжал незаметно выуживать информацию о Максе из подписчиков, Джордж понял, что нет ничего плохого в ещё родственной душе. И, кажется, ему бы это даже понравилось. Потому что Макс милый. Он всегда так сосредоточен, когда возникает в мыслях Джоджа, и его спокойный размеренный голос успокаивает. Первый раз, когда Джордж услышал его, был посреди ночи. Шарль уже спал, а Джордж должен был срочно закончить ещё одно задание. Отчаяние постепенно овладевало им, пока он не услышал незнакомый голос. И каким-то образом, вместо паники, ощутил, что расслабляется. Так было и сейчас, когда он на минимальной громкости слышал, как Макс рассуждает о воздухозаборнике, переднем крыле и еще каких-то вещах, в которых Джордж мало, что понимает. Да, им точно нужно найти способ связаться с ним. Неважно будет это после экзаменов или до. Джордж ждет этой встречи, как и Шарль, который чуть не упал с игрового кресла, пока пытался что-то объяснить на камеру. *** Была поздняя ночь. Шарль закончил вести стрим пару часов назад, они с Джорджем поужинали и вместе пролежали в постели, обсуждая, что делать дальше. Как попытаться связаться с Максом. Или дождаться окончания периода экзаменов, и тогда уже предпринимать какие-то действия. Да и связь могла окрепнуть за это время и, может, Макс сам бы понял, что его слышат. Но Шарль в этом сомневался. Каждый раз, когда он слышал Макса, ему казалось, что ему под огромным давлением сдавливают грудную клетку. Потому что Макс звучал потерянно и отстраненно. Словно он просто существовал в этом мире, не пытаясь ничего сделать со своим одиночеством. Монегаска пугала эта мысль, но почему-то, складывалось ощущение, что Макс считал, что заслужил это одиночество. В очередной раз за этот вечер хватает телефон и включает видео. Шарль пытается впитать в себя весь образ Макса. Запомнить все самые маленькие детали – от светлых волос до маленькой родинки на губе. И, конечно же, глаза – им Шарль всегда уделял больше всего внимания, когда знакомился с людьми. Шарль всегда говорит Джорджу, что ему нравится смотреть ему в глаза, потому что они напоминают ему солнечные дни зимой. Когда солнце не такое яркое, но приносит столько радости, сколько никогда не приносит в весенний или летний период. Джордж лишь смеялся, пытаясь скрыть румянец, над его описаниями. У Макса же были совершенно другие глаза. Они смотрели так глубоко внутрь тебя даже через экран, что Шарль на мгновение вынужден был прерваться, чтобы потом опять посмотреть. И он понял. Если Джордж был теплым зимним днём, то Макс был летним. Такой синий возникал перед бурей, когда небо собирало все силы, чтобы обрушить разрушение и хаос. Именно так, Шарль сейчас видел Макса. А ещё он видел что-то похожее на грусть, но он мог и ошибаться. Ему нужно было увидеть их прямо перед собой, чтобы сказать точно. *** Шарль и Джордж были тише, чем обычно. Максу было некогда, пока он пытался успеть сделать всё сразу — сдать экзамены, подрабатывать в мастерской и записывать новые выпуски подкаста. Если раньше по вечерам, он ложился в постель и часами не мог уснуть, поэтому прислушивался к мыслям парней, то теперь просто отключался, как только голова касалась подушки. Он знал их распорядок дня, что с ними происходит, что их волнует. Но в этот раз нагрузка была такой тяжелой, что только когда экзаменационная неделя подошла к концу, он понял, что слышит очень мало. В последний раз такое было, когда всё только начиналось. Ему было 15. И на короткий миг его охватила паника. Что если он потеряет даже эту одностороннюю связь? Неужели для него правда нет никого в этом мире, даже если только он будет о них заботится? Но Макс не стал паниковать сразу, попытался обращать больше внимания на то, что слышит и успокоился. Все стало понятно. Это просто была экзаменационная неделя для Джорджа, они абстрагировались друг от друга, чтобы у британца была возможность лучше подготовиться, да и Шарль сейчас работал с разными спонсорами и старался не отвлекаться от работы. Макс успокоился. Всё было хорошо. Только он не знал, что всё больше его тревожных мыслей об учёбе, о работе и, конечно же, о его родственных душах, стали слышать два человека. Связь становилась прочнее, а он этого не осознавал. До одного момента. У Макса два экзамена подряд. Через 2 дня — математический анализ, а сразу после него программирование. И, может быть, он учился весь семестр, но вспомнить весь материал и выучить новый за пару дней — не так уж и просто даже для него. Он пытается решить очередную задачу, как уже давно ставший родным голос проникает в его мысли. «Ложись спать, Макс. Уже так поздно. Задача подождёт» Макс замирает, уставившись в тетрадь с нерешенной задачей. Парень даже щипает себя за руку, чтобы убедиться, что это не было плодом его ненормального уставшего разума. И нет. Это было правдой. Шарль с ним заговорил. В голове Макса было пусто. Можно было быть уверенным на сто процентов, что Шарль или Джордж ничего не могли услышать в тот момент. Но потом Макс решил проверить. «Ты со мной?» «Конечно, с тобой, глупый. Почти четыре часа утра, если не ляжешь сейчас спать, завтра будешь спать на ходу весь день» Макс не знал, как реагировать, он не знал, что делать в этот момент. Поэтому поступил, как и всегда — спрятался. Он может и не мог общаться с родственной душой, но имел большой опыт в том, чтобы сдерживать мысли даже от самого себя. И он закрылся, но не ожидал такого яростного сопротивления. «То, что ты что-то от меня скрываешь, не значит, что я не чувствую тебя. Иди спать. Мы можем поговорить завтра» Ответа не было, и только прерывистое дыхание Макса в квартире нарушало эту тишину в квартире. Парень схватился за ручку на столе, словно она могла помочь ему. Он попытался писать, попытался учить дальше, абстрагировавшись от всего остального. Спустя несколько минут голос снова дал о себе знать. «Знаешь, тебе повезло, что Джордж спит. Ты просто не представляешь, каким злым он бывает, когда сонный» «Я знаю» «Так ты все-таки меня слышишь» Макс и сам не понял, как перестал писать и, положив голову на сложенные руки, просто слушал этот успокаивающий голос в своей голове. «Макс, иди спать. Я буду здесь завтра» «Можешь поговорить со мной ещё немного. Ещё две минуты» Голос его дрожал. Он зажмурил глаза, но влага все равно собиралась на ресницах, и Макс не мог сдержать слёз, как делал это тысячи раз до этого. Тогда он был один, совсем один и никто не слышал его. Сейчас все ощущалось по-другому. Он и раньше чувствовал присутствие Шарля и Джорджа, но в этот момент все обострилось в несколько раз, и он не знал, как с этим справиться. «Ну же, Макс. Всё хорошо, я здесь. И я буду здесь и завтра тоже. Я обещаю, слышишь? И Джордж тоже будет с нами» Макс молчал. «Давай же, милый. Тебе нужно лечь. Буду говорить с тобой, пока ты не уснешь» «Да, ты прав. Я уже иду. Тебе тоже нужно спать. Можешь не ждать меня, всё хорошо» «Макс, я знаю, что ты пытаешься сделать. Я хочу этого, хочу поговорить с тобой сегодня и завтра. И теперь у нас есть такая возможность. На самом деле, уже несколько дней. Джордж сказал тебя не отвлекать, пока ты не сдашь экзамены, но я не люблю, когда мне что-то запрещают, а ещё он спит, поэтому мне не страшно» «Он будет зол на то, что ты ослушался» «Но ты же ему не расскажешь?» «Нет. К тому же, не факт, что у меня будет такая возможность» Голландец с нежностью усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица, когда он не услышал ответ. Тогда он понял, что ошибся, что не стоило так говорить. «Макс. Кажется, ты всё же ничего не понял» Голос Шарля был таким строгим, что Макс вздрогнул. Он ненавидел, когда на него злились. Он больше не хотел, чтобы монегаск так с ним разговаривал. Как бы он хотел отмотать на пару минут назад, чтобы вновь услышать тот нежный бархатистый тон, который пленил его с пятнадцати лет. И именно этот голос так его успокаивал, сам того не осознавая. «Вы оба очень шумные. И оба должны спать» Это был уже другой голос. Плавный, тягучий, но сейчас немного сонный. Джордж. Макс уже шёл в спальню, после всех вечерних приготовлений, но замер, так и не и дойдя до кровати. Он знал, что большой удачей было только то, что Шарль его услышал и они смогли поговорить, но теперь еще и британец. Макс не мог в это поверить. Джордж был совершенно непохожим на монегаска. Макс часто слушал его болтовню с самим собой, когда Джордж думал, что Шарль спит или слишком занят, чтобы прислушиваться к его мыслям. Это могли быть списки покупок или задания, которые нужно было выполнить для учебы. Больше всего голландец любил моменты, когда Джордж садился за сценарии для ютуб-канала. Джордж мог по несколько часов прописывать каждую мелкую деталь и иногда даже репетировал отдельные фразы, а иногда и абзацы в своей голове. Он и представить себе не мог, чтобы однажды этот немного уставший, но все еще такой красивый голос обратится прямо к нему. «Джордж? Милый, как я могу слышать тебя, если мы в одной комнате?» «Наверное, это потому что связь с Максом укрепилась, и теперь мы можем с ним разговаривать. Но давайте мы оставим этот вопрос на завтра, а сейчас все будет спать, хорошо? Макс, ты лег в постель?» «Да» Завороженно, словно под гипнозом произнес парень и правда лег. Кажется, сегодня он либо совсем не уснет, либо заснет так крепко, что не услышит ни одного будильника с утра. Эта ночь должна была быть такой же, как сотня других, но почему-то стала невероятно особенной для Макса. «Молодец, а теперь закрой глаза и перестань так много думать. Завтра тебя ждет еще один день подготовки, поэтому ты должен выспаться. Шарль будет болтать, пока ты не уснешь, так что сделай это как можно скорее» «Да! Я сегодня выполняю задание по усыплению. Джордж сказал, чтобы я описал каждую секунду своего дня, потому что его это успокаивает. Так какие будут предпочтения у тебя? Тоже хочешь послушать, сколько раз мне пришлось притворяться, что в квартире никого нет, когда приходила соседка сверху?» «Хочу» «Тогда я начну с того, что первый звонок был в девять утра! Ты можешь себе представить! Джордж только ушел, а я ненавижу разговаривать с соседями. Но эта женщина словно чует добычу внутри, поэтому мне пришлось слушать музыку только через наушники и ходить на цыпочках» Макс устроился удобнее, накрывшись полностью одеялом и положив голову на подушку. Никогда эта кровать не ощущалась удобнее, когда Шарль продолжал во всех подробностях рассказывать о том, как весь день играл в шпиона, а Джордж лишь изредка дополнял что-то очень короткими фразами. Парень быстро погрузился в сон. Макс подумал, что даже если это был единственный раз, когда они смогли вот так поговорить втроем, это было лучшим моментом его жизни за последние годы.