Исследование.

Именно поэтому Рацио и принял решение: предпринять попытку сблизиться с галовианцем. Былое бремя главы семьи, сброшенное им, казалось Рацио уязвимым местом, а его подчеркнутая скромность на "Экспрессе" вселяла надежду, что острый ум галовианца не был растрачен впустую. Первая встреча была назначена в вагоне-библиотеке, обители тишины и мудрости. Рацио выбрал место у окна, позволявшего наблюдать за проплывающими мимо космическими пейзажами. Он заранее подготовил несколько философских трактатов, способных, как ему казалось, стимулировать интеллектуальную беседу. Однако основной целью было не столько демонстрация эрудиции, сколько искренний интерес к галовианцу, к его мыслям и жизненному опыту. Когда галовианец вошёл, Рацио почувствовал некоторое удивление. Его внешность мало соответствовала образу отрёкшегося от власти аристократа. В его взгляде, лишённом надменности, читалась усталость, но вместе с тем и нескрываемое любопытство к миру. Воскресенье приветствовал гостя сдержанно: — Рад вновь видеть вас, Доктор Рацио. Что привело вас сюда? Доктор приблизился. — Взаимно. На Пенаконии я смог по достоинству оценить ваш разум. Признаюсь, он меня заинтриговал. Увы, наша беседа была мимолетной. Мне хотелось бы вновь насладиться обществом достойного собеседника. Голос Рацио был холоден, но в его глубине угадывалось нечто… некое усилие, попытка. Воскресенье, конечно, заметил это, но тактично решил не акцентировать внимание на едва уловимой уязвимости доктора. — Интригующее предложение. У вас есть темы для дискуссии? — Предлагаю обсудить какую-нибудь книгу. Позволю себе довериться вашему вкусу. Воскресенье едва заметно улыбнулся. — Отбросьте формальности, всегда можно начать с простой беседы. Воскресенье заметил мимолетное замешательство в глазах Рацио и решил взять инициативу на себя. — Кхм. Скажите, Рацио, как вы считаете, насколько важен завтрак и каким он должен быть? Легкая тень озадачила лицо Рацио. Казалось, он ожидал чего угодно, только не подобного вопроса. — Завтрак? — переспросил он, словно смакуя непривычное слово. — С точки зрения физиологии, умеренный прием питательных веществ после периода голодания способствует восстановлению энергетического баланса организма и оптимизирует когнитивные функции. Таким образом, завтрак представляет собой целесообразную практику. Что касается его состава… Это уже зависит от индивидуальных потребностей и предпочтений. Воскресенье кивнул, внимательно слушая. — Прекрасный ответ, Доктор Рацио. Однако, если позволите, добавлю, что завтрак – это не только физиологическая необходимость, но и ритуал. Момент, когда мы можем уделить себе время, настроиться на грядущий день. Вы согласны? Рацио на мгновение задумался, затем ответил: — В некоторой степени. Рациональность не исключает эстетику и гедонизм. Если ритуал не противоречит логике и способствует повышению производительности, то я не вижу причин его отвергать. Воскресенье улыбнулся, довольный ответом. Он знал, что пробить броню рациональности Рацио – задача не из легких. — Тогда, позвольте предложить вам разделить этот ритуал завтра. У меня есть несколько идей относительно оптимального, как вы выразились, состава завтрака. Уверен, мы сможем найти компромисс между вашими научными изысканиями и моими… эмм… более гуманистическими взглядами на этот вопрос. Рацио слегка приподнял бровь, но не отказался сразу. Он явно взвешивал все «за» и «против». — Компромисс… звучит интересно. Предлагаю ограничиться строго контролируемым экспериментом. Мы зафиксируем все параметры: состав, время приема, влияние на когнитивные функции и общее самочувствие. Данные будут тщательно проанализированы. Воскресенье рассмеялся тихим, мелодичным смехом. — Прекрасно! Тогда решено. Завтра в… скажем, восемь утра? И не забудьте свои измерительные приборы и блокнот для записей. Будет интересно посмотреть на результаты вашего эксперимента. Галовианец оказался проницательным задававшим вопросы, демонстрирующие глубокое понимание обсуждаемых тем. Рацио, в свою очередь, был очарован его способностью видеть мир под необычным углом, отбрасывая устоявшиеся догмы и стереотипы. Впервые за долгое время Рацио почувствовал, что его интеллект встретил достойного соперника, а его стремление к знаниям получило новый импульс. Рацио осознал, что в галовианце он нашёл не только интересного собеседника, но и человека, способного перевернуть его привычный взгляд на мир, заставив его переосмыслить многие свои убеждения. Возможно, именно это и было тем самым вызовом, который он так долго искал. Рацио и Воскресенье, устроившись за столом, постепенно перешли к беседе, нырнув в глубины более серьезных тем. Непринужденный, почти глупый обмен репликами о завтраке словно растопил лед напряжения, сигнализируя о готовности Сандея к откровенному диалогу. Однако Воскресенье предпочитал роль внимательного слушателя, умело направляя разговор вопросами. Он впитывал каждое слово, словно губка, не перебивая уточнениями или повторениями, и выдавал обдуманный ответ. Такая вдумчивость импонировала Рацио. – Информация утрачена, но это не исключает существования очевидцев. Что насчет Эонов? Есть ли свидетели? – Кстати, об Эонах… и очевидцах. Рацио, отбросив маски, решил проявить искренний интерес к происхождению галловианцев. – Меня интересует Шипе. Я хотел бы услышать о ней из уст очевидца, а не из перепечатанных сотни раз газетных статей. – Само название пути уже говорит о многом. Гармония. Увы, это единственная информация, доступная большинству. – Но у Шипе есть даже отдельная раса. – Безусловно, галловианцы – последователи Гармонии. Мы – проводники воли Шипе… и… Сандей вздохнул, словно собираясь с духом. Слова о Шипе звучали как цитаты из священного писания. Как Рацио это воспримет? – Гармония не терпит диссонанса. Ты будешь петь со мной в унисон, чего бы это ни стоило. Создалось ощущение, что вместе с Воскресенькой говорят еще голоса, а нимб как будто засветился. К счастью, галовианец быстро опомнился и резко прекратил, ‘кхмыкая’ себе в руку, как бы извиняясь. Возможно, Рацио это заинтересовало, но еще слишком рано.