Тишина после драконят

Яшма аккуратно складывал последние кисти в глиняный горшок, когда услышал тихое приземление у себя за спиной. Он обернулся, и что-то внутри него слабо и тепло дрогнуло. На фоне темнеющего неба стояла Рубин. Её алая чешуя сливалась с сумерками, лишь рубины над глазами слабо поблёскивали в последних лучах. — Привет, — сказал Яшма, отставляя горшок в сторону. — Зашла проверить башню? — Не только, — её голос звучал ровно, по-придворному вежливо, но сегодня в нём слышалась усталость. Она сделала несколько шагов внутрь, оглядывая игровую. Её взгляд скользнул по разукрашенным камням на подоконниках, затем на мгновение задержался на портрете Пурпур. — Видела, как родители забирали драконят. Они выглядели... довольными. Твоя работа сегодня была особенно хлопотной? — Обычный день, — улыбнулся Яшма, разглаживая крыло, на котором кто-то из драконят по неосторожности оставил пятно. — Месячные малыши попытались залить всё красной краской, но мы вовремя вмешались. Всё как всегда. — Ты хорошо с ними справляешься, — сказала Рубин. Она подошла ближе, к самому краю, и села, аккуратно подобрав длинные лапы. — Стараешься для них. Это видно. Яшма почувствовал лёгкий прилив тепла к щекам. Он махнул крылом, делая вид, что смахивает пыль. — Ну, знаешь... они же дети. Им нужно, чтобы кто-то был рядом, кто не будет кричать и требовать невозможного. Просто помогал. Он встретился с ней взглядом. Янтарные глаза принцессы в полумраке башни казались очень печальными. — Ты был бы хорошим отцом, — вдруг сказала Рубин. Яшма потёр лапы. Он никогда не думал об этом вслух. Мысль о собственной семье, о яйце в гнезде, о крохотном дракончике с его чешуйками... — Даже не знаю, — честно ответил он. — Наверное, хотел бы когда-нибудь. Если повезёт. Он посмотрел на Рубин и увидел, как её взгляд снова ушёл в сторону, к портрету. На лице небесной появилось выражение, которое Яшма видел лишь мельком и лишь в редкие моменты — выражение глубокой тоски. — У тебя-то наверняка будут, — мягко сказал он. — Свои драконята. Рубин резко вдохнула, и её плечи сжались. — Нет, — прошептала она. — Нет, Яшма. Я не смогу. Если вылупится принцесса, она станет угрозой для трона. Угрозой для неё. — Небесная кивнула в сторону портрета, не называя имени. — Она не потерпит соперниц. Рубин замолчала, разглядывая золотые кольца на своих когтях. — Иногда... иногда я думаю, что лучшее, что я могу сделать для любого возможного драконёнка — это никогда не дать ему появиться на свет. По крайней мере, пока королева жива. Яшма подошёл ближе и осторожно присел рядом с ней. — Этот мир не всегда будет таким, Рубин, — сказал он тихо. — Я вижу, как ты заботишься о королевстве, даже когда боишься. Ты пришла сюда, чтобы спросить о драконятах, потому что они для тебя важны. Разве драконята, у которых будет такая мать, не будут самыми счастливыми и защищёнными? Он протянул лапу. Рубин задержала взгляд на ней, затем медленно подняла глаза на его лицо. Яшма улыбался. — Спасибо, Яшма, — прошептала она. Она встала, её силуэт снова вытянулся в стройную, величественную фигуру. — Мне пора. Нужно дать отчёт, что здесь всё хорошо. Небесная прошла к выходу, чтобы уйти, но на пороге снова обернулась. Их взгляды встретились в последний раз. — До завтра, Яшма. — До завтра, Рубин, — кивнул он. Яшма смотрел, как тёмная фигура принцессы растворяется в наступающей ночи. Завтра снова взойдёт солнце, драконята с криком ворвутся в башню, и всё будет по-прежнему. Но уже не совсем, потому что теперь, глядя на их беззаботные мордочки, он будет думать и о той, что никогда не позволит себе иметь своего драконёнка.