Dead Silence

Тюремная камера была маленькой, холодной и пахла старой пылью. Тэхен сидел на бетонном полу, прислонившись спиной к шершавой стене. Его запястья ныли от тугих пластиковых стяжек, а в голове набатом бил ритм той самой бензопилы. Прошло несколько часов с тех пор, как его бросили сюда. В Цитадели жизнь не затихала даже ночью: где-то наверху раздавались тяжелые шаги часовых, скрежет металла и тихие, приглушенные споры. Здесь, внизу, в блоке «смертников», царил полумрак, разрываемый лишь редким мерцанием неисправной лампы в коридоре. Тэхен старался дышать ровно. Его лексикон в аптеке был лишь защитным механизмом, отчаянной попыткой не позволить страху парализовать его. Теперь, оставшись один, он чувствовал, как этот страх медленно заползает под кожу, словно ледяные насекомые. «Он убьет меня. Рано или поздно он просто распилит меня на части», — эта мысль крутилась в голове, как заезженная пластинка. Скрежет ключа в замке заставил его вздрогнуть. Тэхен сжался, инстинктивно подтягивая колени к груди. Дверь со скрипом отворилась. В проеме стоял не Чонгук. Это был Чимин. В тусклом свете его лицо казалось почти ангельским, если бы не пояс, утыканный ножами и скальпелями. В руках он держал поднос с чем-то, что отдаленно напоминало кашу, и кружку воды. — Ешь, — коротко бросил Чимин, ставя поднос на пол и толкая его ногой к Тэхену. — Завтра тебе понадобятся силы. Если свалишься от истощения на вылазке, Босс не станет тебя поднимать. Он просто переступит через твой труп. Тэхен посмотрел на еду, затем на Чимина. Его голос прозвучал хрипло: — Почему он такой? Чимин замер у двери, на мгновение его взгляд смягчился, но тут же снова стал колючим. — Кто? Чонгук? — Он ведет себя так, будто у него внутри ничего не осталось. Только этот... шум. Чимин усмехнулся — горько и сухо. — В этом мире выживают либо те, у кого внутри пустота, либо те, кто умеет превращать свою боль в ярость. Чонгук — это ярость в чистом виде. Тебе лучше не лезть к нему в душу, парень. Там нет ничего, кроме пепла и запаха бензина. Когда Чимин ушел, Тэхен попытался поесть. Руки дрожали так сильно, что ложка стучала о края миски. Он ненавидел свою слабость. Ненавидел этот мир, который заставил его бояться каждого шороха. Глубокой ночью дверь открылась снова. На этот раз Тэхен не услышал шагов — только почувствовал, как изменилось давление воздуха. Чонгук вошел без предупреждения. Он был без куртки, в одной черной майке, открывающей мощные руки, полностью покрытые татуировками. В полумраке рисунки на его коже казались живыми — переплетенные змеи, черепа и какие-то странные символы, уходящие под воротник. Он не сказал ни слова. Просто прошел к середине камеры, поставил на пол низкую табуретку и... свою бензопилу. Тэхен затаил дыхание. Он смотрел, как Чонгук садится, достает из кармана штанов чистую ветошь и флакон с маслом. Палач начал медленно, почти отвлеченно протирать зубья цепи. Этот звук — шуршание ткани по металлу — в тишине подвала казался оглушительным. — Ты боишься, — это не был вопрос. Чонгук не смотрел на Тэхена, его внимание было сосредоточено на оружии. — Любой нормальный человек боялся бы тебя, — ответил Тэхен, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты маньяк с бензопилой. Чонгук остановился. Он медленно поднял голову. Его глаза в темноте казались двумя черными дырами, засасывающими свет. — Нормальных людей больше нет, Тэхен. Есть еда, и есть те, кто ест. Ты к какой категории себя относишь? — Я человек. Чонгук внезапно резко поднялся и в два шага преодолел расстояние до Тэхена. Он схватил его за подбородок, вынуждая смотреть вверх. Его пальцы были жесткими, пахнущими металлом и машинным маслом. — Человек? — Чонгук наклонился ниже, его дыхание коснулось губ Тэхена. — Человек — это роскошь, которую мы сожгли. Сейчас ты — инструмент. Или помеха. Поймешь это завтра, когда увидишь. Тэхен почувствовал, как к горлу подступает ком. Близость Чонгука подавляла. От него исходила такая тяжелая, липкая аура опасности, что хотелось закричать и забиться в угол. Что-то внутри Тэхена — то самое упрямство — заставило его ответить: — Если я всего лишь инструмент, зачем ты пришел сюда? Зачем лично проверяешь меня? Сокджин или Чимин могли бы сделать это. Чонгук сузил глаза. Его большой палец медленно прошелся по нижней губе Тэхена, слегка надавливая на нее. Это не было лаской. Это было похоже на то, как мясник оценивает качество мяса перед тем, как занести нож. — Потому что мне любопытно, — прошептал Чонгук. — Намджун думает, что ты можешь быть полезен. Он видит в людях цифры и потенциал.. а я вижу правду. Я хочу увидеть момент, когда ты сломаешься. Когда ты начнешь умолять меня завести пилу, чтобы я прекратил твои мучения. Он отпустил подбородок Тэхена так резко, что тот ударился затылком о стену. — Завтра утром, — Чонгук вернулся к своей пиле, подхватил ее одной рукой, словно она ничего не весила. — Надень то, что оставил Чимин. И не надейся сбежать. Намджун расставил ловушки по всему периметру. Тебя либо разорвут наши псы, либо ты попадешь в растяжку. Когда дверь захлопнулась, Тэхен наконец выдохнул. Его сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на свои руки — они всё еще были связаны, но теперь его кожа в том месте, где ее касался Чонгук, будто горела. Утро наступило серое и хмурое. Цитадель ожила. Тэхена вывели во внутренний двор. Там уже стоял бронированный фургон. Намджун, Архитектор, стоял рядом с планшетом, на котором были распечатаны карты города. Намджун был высоким, собранным, с пронзительным взглядом человека, который всегда на пять шагов впереди. — Слушай внимательно, — Намджун посмотрел на Тэхена. — Вы едите в сектор «Сигма». Там находится склад медицинских препаратов и долгосрочного хранения продуктов. Твоя задача — пролезть в вентиляционную шахту, которую заклинило. Ты худой, ты пройдешь. Откроешь нам дверь изнутри. — А если там внутри «пустые»? — спросил Тэхен, глядя на Юнги, который в это время проверял патроны в магазине автомата. Юнги усмехнулся, поправив маску на лице. — Если там пустые, у тебя будет ровно три секунды, чтобы закричать. Это будет нашим сигналом, что план «А» провалился. Тэхен сглотнул. Значит, он действительно просто мясо. — Хватит болтать, — раздался голос Чонгука. Он вышел из гаража, неся свою бензопилу на плече. На нем была тяжелая защитная экипировка, но руки оставались открытыми. Сегодня он выглядел еще более устрашающе. На поясе у него висели дополнительные канистры с топливом. Они загрузились в фургон. Чонгук сел напротив Тэхена. Всю дорогу он молчал, закрыв глаза, словно спал. Тэхен видел, как его пальцы ритмично постукивают по корпусу бензопилы. Это был его личный пульс. Город за окнами фургона выглядел как декорация к фильму ужасов. Сгоревшие остовы машин, разбитые витрины и... они. Зомби. Они стояли на тротуарах, раскачиваясь из стороны в сторону, или бесцельно бродили по кругу. Услышав рев мощного двигателя, они поворачивали свои изуродованные головы, но фургон несся слишком быстро, чтобы они успели среагировать. — Приехали, — скомандовал Сокджин, останавливая машину у массивного здания торгового центра, обнесенного высоким забором. Двери фургона распахнулись. Тэхен вышел первым, подталкиваемый Чимином. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным трупным запахом. — Твое время, — Чонгук подошел к Тэхену и вложил ему в руку короткий нож. — Иди к шахте. Мы будем прикрывать вход. Тэхен посмотрел на здание. Оно казалось огромным спящим зверем. — А если я не вернусь? Чонгук на мгновение задержал на нем взгляд. В глубине его зрачков Тэхен увидел странную смесь презрения и чего-то похожего на ожидание. — Тогда тишина станет абсолютной чуть раньше, чем я планировал, — произнес Чонгук. Он дернул шнур. Пила ожила, наполняя мертвую улицу яростным ревом. Это был сигнал. Первые ряды «пустых», привлеченные шумом, начали отделяться от теней зданий и направляться к ним. — Беги, — скомандовал Чонгук, делая шаг навстречу толпе мертвецов. Тэхен бросился к стене здания, карабкаясь по пожарной лестнице к узкому отверстию вентиляции . Его ладони потели, сердце вырывалось из груди. Обернувшись на секунду, он увидел Чонгука в центре кровавого вихря. Палач не просто убивал. Он танцевал. С каждым взмахом бензопилы в воздух взлетали фонтаны черной крови. Чонгук смеялся — этот звук был страшнее любого рычания зомби. Он намеренно привлекал всех тварей на себя, давая Тэхену шанс. Тэхен залез в шахту. Внутри было темно и тесно. Он полз по металлическому коробу, слыша, как внизу, под ним, что-то скребется. Больше всего его пугал звук снаружи. Рев бензопилы. И крики людей, которые когда-то были живыми. В какой-то момент Тэхен замер. Прямо перед ним, в паре метров в темноте шахты, блеснули два желтоватых глаза. Послышалось низкое, клокочущее рычание. Он был не один в этой трубе. Тэхен замер, его парализовал ужас. Нож в руке казался зубочисткой. Он вспомнил лицо Чонгука, его слова о том, что нужно бороться. — Нет... — прошептал Тэхен, чувствуя, как страх превращается в лихорадочную решимость. — Не сегодня. Он бросился вперед, выставив нож, когда тварь прыгнула на него. Снаружи Чонгук закончил с последним зомби в радиусе десяти метров. Его одежда была полностью залита кровью. Он стоял, тяжело дыша, опираясь на заглохшую пилу. — Где этот парень? — спросил подошедший Юнги, вытирая мачете. — Слишком долго его нет. Может, его сожрали? Чонгук посмотрел на отверстие вентиляции. Его лицо было непроницаемым. — Если сожрали — значит, он был бракованным инструментом, — холодно ответил он. В этот момент тяжелая стальная дверь склада со скрипом поддалась и приоткрылась. В проеме показался Тэхен. Весь в пыли, с окровавленным ножом, его плечо было разодрано, а в глазах плескался чистый, незамутненный ужас. Однако стоял на ногах. Он посмотрел на Чонгука, тяжело дыша. — Дверь... открыта. Доволен? Чонгук медленно подошел к нему. Он осмотрел рану на плече Тэхена — просто глубокая царапина от когтей, не укус. Затем он заглянул в его глаза. Там всё еще был огонь. Испуганный, мерцающий, но живой. Чонгук неожиданно ухмыльнулся. Он приподнял окровавленную руку и грубо потрепал Тэхена по волосам, оставляя на них красные следы. — Ты выжил, — констатировал он. — Пошли. У нас мало времени, пока на шум пилы не сбежался весь город. И, Тэхен... Тэхен поднял голову. — Не надейся, что в следующий раз будет легче. Я только начал превращать твой ад в курорт. Внутри торгового центра стоял запах, который Тэхен никогда не забудет — смесь дорогого парфюма из разбитых флаконов, застоялой пыли и гнили. Стеклянный купол крыши был частично пробит, и сквозь него падали столбы серого дневного света, в которых кружились пылинки. Тэхен прислонился к колонне, стараясь не скулить от боли. Плечо, распоротое когтями «пустого» в вентиляции, горело огнем. Кровь пропитала куртку, становясь липкой и холодной. — Чимин, осмотри периметр. Сокджин, на второй ярус, прикрывай, — раздавал команды Чонгук. Он стоял посреди холла, его бензопила отдыхала у него в ногах, как верный пес. Чонгук обернулся к Тэхену. Его взгляд прошелся по окровавленному плечу парня. В этих глазах не было сочувствия — только холодный расчет. — Если рана начнет гноиться, я отпилю тебе руку, — спокойно произнес он. — Не из садизма, а чтобы ты не стал обузой. — Как мило, — огрызнулся Тэхен, задыхаясь. — А я-то думал, ты предложишь мне подорожник. Чонгук подошел ближе. Его присутствие всегда ощущалось как физическое давление. Он схватил Тэхена за здоровое плечо и грубо развернул к свету, рассматривая рану. Тэхен зашипел, дернувшись, но хватка Чонгука была стальной. — Царапина глубокая, но мышца цела. Жить будешь, если перестанешь ныть. — Я не ною! — Тэхен сорвался на крик, который эхом разнесся по пустому залу. — Я, черт возьми, чуть не сдох в этой трубе, пока ты там развлекался! Чонгук медленно наклонился к его лицу, так близко, что Тэхен увидел мелкие брызги крови на его коже. — Развлекался? — его голос стал опасно тихим. — Ты думаешь, это игра? Каждый раз, когда я завожу эту чертову машину, я отдаю часть своего слуха, своих нервов и своей души. Ты здесь только потому, что я позволил тебе дышать. Не забывай об этом. Внезапно сверху раздался резкий свист. Это был сигнал Сокджина. — У нас гости! — крикнул Сокджин, вскидывая винтовку. Из теней магазинов на втором этаже и из-за эскалаторов начали выходить люди. Но это не были зомби. На них были красные повязки, их оружие — от самодельных копий до пошарпанных автоматов — было направлено на «Стаю». — Жнецы душ, — прошептал Чимин, появляясь из ниоткуда с ножами в руках. — Черт, их здесь минимум десятка два. Намджун говорил, что их сектор дальше. Вперед вышел крупный мужчина с повязкой на глазу. Он широко улыбнулся, обнажая желтые зубы. — Палач собственной персоной! Далеко же ты забрел со своими щенками. Мы уже присмотрели этот склад. — Вещи принадлежат тем, кто может их удержать, — ответил Чонгук, небрежно поднимая бензопилу. — Уходи, Кан. Сегодня я не в настроении считать твои ребра. — О, я уйду, — Кан осклабился, переводя взгляд на Тэхена. — Но сначала мы заберем парня. У нас в лагере дефицит... свежего мяса. Он выглядит слишком целым для этого мира. Тэхен почувствовал, как внутри всё похолодело. Он сжал свой нож, понимая, что против огнестрела это бесполезно. Он ждал, что Чонгук скажет что-то вроде «забирайте, он всё равно бесполезен». Но Чонгук сделал шаг вперед, заслоняя Тэхена своей широкой спиной. — Этот парень — мой, — голос Чонгука прозвучал как рычание мотора. — Если хоть одна рука потянется в его сторону, я превращу это здание в бойню, из которой не выйдет ни один. Юнги и Чимин переглянулись. Это было странно. Чонгук никогда не рисковал ради «расходного материала». Обычно он бросал слабых, не оглядываясь. — С чего бы такая щедрость, Палач? — выкрикнул Кан. — Оставь его нам, и мы позволим вам забрать половину медикаментов. — Я не торгуюсь, — отрезал Чонгук. Он дернул шнур. Рев бензопилы разорвал тишину торгового центра, становясь сигналом к началу хаоса. — В укрытие! — крикнул Юнги, открывая огонь из автомата. Тэхена потащили за прилавок ювелирного магазина. Вокруг свистели пули, разбивая витрины. Осколки стекла дождем сыпались на голову. Чонгук не прятался. Он двигался вперед, как неостановимый танк. Тэхен видел это через щель в прилавке: как Чонгук ворвался в ряды людей. Это не был бой, это была жестокая расправа. Он не стрелял. Он резал. Визг пилы, врезающейся в плоть и кости, смешивался с воплями людей. Чонгук был забрызган кровью с головы до ног, его лицо превратилось в маску ярости. Один из врагов зашел сбоку, целясь в Тэхена. Тэхен замер, не успевая среагировать, но в ту же секунду бензопила Чонгука прошила стену витрины, за которой стоял враг. Тело мародера буквально развалилось на части. Чонгук обернулся к Тэхену на секунду. Его глаза были дикими, зрачки расширены. — Не высовывайся, черт тебя дери! — рявкнул он. Холл был завален телами. Те, кто выжил, в ужасе бежали. Они укрылись в подсобном помещении за аптечным складом. Юнги и Сокджин вытаскивали ящики с лекарствами, а Чимин перевязывал себе порезанную руку. Чонгук сидел на полу, прислонившись к железной двери. Его бензопила лежала рядом, всё еще дымясь от перегрева. Он тяжело дышал, его голова была откинута назад. Тэхен, придерживая раненое плечо, подошел к нему. Он ожидал увидеть торжество или привычную злость, но то, что он увидел, заставило его остановиться. Руки Чонгука. Они тряслись. Крупная, неконтролируемая дрожь била его пальцы. Чонгук пытался сжать кулаки, чтобы скрыть это, но тело его не слушалось. Лицо его было бледным, почти прозрачным под слоем чужой крови. Тэхен медленно опустился рядом. Он взял из аптечки, которую они прихватили, бутылку воды и протянул Чонгуку. — Эй... Палач. Выпей. Чонгук открыл глаза. В них больше не было той пугающей силы. Только бесконечная, черная усталость. Он посмотрел на трясущиеся руки, потом на Тэхена. — Уходи, — хрипло произнес он. — Не смотри на меня. — Ты спас меня, — Тэхен не двинулся с места. — Почему? Ты мог просто отдать меня им и забрать лекарства без боя. Ты же сам сказал, что я — инструмент. Чонгук усмехнулся, и эта усмешка была болезненной. — Инструменты должны принадлежать тому, кто умеет ими пользоваться. Эти животные... они бы просто сломали тебя. Он попытался взять бутылку, но его пальцы соскользнули. Тэхен вздохнул, открутил крышку и сам поднес воду к его губам. Чонгук замер. На мгновение показалось, что он сейчас ударит Тэхена за такую дерзость, но он лишь сделал несколько жадных глотков. — Почему бензопила? — тихо спросил Тэхен, когда Чонгук немного пришел в себя. — Это же неудобно. Она тяжелая, шумная, требует бензина. Пистолет проще. Чонгук долго молчал. Тишина в подсобке прерывалась только шорохом шагов Чимина в соседней комнате. — Когда всё началось... в первые дни... люди кричали, — заговорил Чонгук. Его голос был низким и монотонным. — Ты не представляешь, как это — слышать тысячи криков одновременно. В городе, в больницах, в соседних квартирах. Эти звуки... они застревают в голове. Как сверло. Он посмотрел на свою пилу. — Шум мотора — единственный звук, который может заглушить эти крики. Когда она работает, я не слышу ничего другого. Ни мертвых, ни живых. Ни своих собственных мыслей. Это моя тишина, Тэхен. Моя личная зона покоя в этом аду. Тэхен смотрел на него и впервые почувствовал не ужас, а странный укол жалости. Чонгук не был просто садистом. Он был человеком, который настолько сошел с ума от боли окружающего мира, что создал свой собственный шум, чтобы не слышать, как рушится его душа. — Ты весь в крови, — сказал Тэхен, доставая влажную салфетку из пачки. Он потянулся к лицу Чонгука. Тот резко перехватил его руку у самого лица. Взгляды встретились. — Не жалей меня, — прошипел Чонгук. — Никогда не жалей Палача. Завтра я снова заставлю тебя бежать по трупам. Завтра я снова буду тем, кто кошмарит твои сны. Тэхен не отвел взгляда. Он мягко высвободил руку, но не отстранился. — Ты уже в моих кошмарах, Чонгук. Теперь я хотя бы знаю, что у твоего монстра есть причина выть на луну. Чонгук замер. Его руки всё еще подрагивали, но взгляд стал более осмысленным. Он смотрел на Тэхена — этого хрупкого, раненого, но несломленного парня — и в его голове на секунду стало действительно тихо. Без бензопилы. — Босс, пора выдвигаться, — в дверь заглянул Сокджин. Он остановился, увидев их сидящих так близко друг к другу. — Всё в порядке? Чонгук мгновенно преобразился. Он рывком поднялся на ноги, подхватывая пилу. Дрожь исчезла, скрытая железной волей. — Всё отлично. Тэхен, бери сумку с лекарствами. Попробуешь отстать — останешься здесь кормить крыс. Тэхен встал, морщась от боли в плече, и подхватил сумку. — После тебя, господин Директор Ада. Они вышли в коридор, возвращаясь в мир смерти и хаоса. Что-то незаметно изменилось в том, как Чонгук теперь поглядывал на идущего позади Тэхена. Это еще не была любовь. Это было признание того, что в этом аду появилось что-то, что стоит заглушать шумом бензопилы.