Электрошокер

      Пшемек, Немо и Сильвестр неспешно прогуливались по аллеям парка в Южно-СахЕвпаториске. Ласковое солнце щедро заливало всё вокруг золотистым светом, согревая землю, но колючий ледяной ветерок, словно невидимый резчик, вносил в этот покой освежающую остроту. Под аккомпанемент беззаботной птичьей трели троица направлялась к остановке — путь их лежал в Александровск-СахВладивосток. Но внезапно их шаги замерли, будто вросли в асфальт.       На поблёкшей скамейке, развалясь, сидел Артём. В его руке равнодушно поблёскивал корпус электрошокера, а возле, словно мрачные тени, замерли Костя и Никита. Пшемек, едва увидев эту знакомую картину, скривил лицо, на котором смешались горькое негодование и привычная досада.       — Да что же это такое?! — прошипел он, больше похожий на взъерошенного воробья. — Каждый раз натыкаюсь на этого Артёма!       Его высокий, взволнованный голосок долетел до скамейки. Артём медленно поднял голову.       — А кто это у нас так жалобно запищал? — сладким, преувеличенно-заинтересованным тоном поинтересовался он, водя вокруг ленивым взглядом.       Пшемек буквально внутренне сжался. По его спине стремительной волной пробежали ледяные мурашки. Немо и Сильвестр, уловив панику друга, молча положили ему руки на плечи — жест спокойствия и поддержки. Тем временем Никита и Костя уже разглядели троицу. Бочаров растянул губы в ядовитой улыбке и театральным жестом указательного пальца презентовал Артёму «гостей».       — А-а-а, — протянул Пивоваров, и его лицо озарила ехидная усмешка. — Так вот кто наш певец. Пшемек.       — Закрой свой гнилой рот, мразь стихийная, — забушевал Куцик, с трудом сдерживая дрожь в голосе.       — Ой-ой-ой, как ты меня больно унизил, — сфальшивил Пивоваров, мелодраматично приложив ладонь ко лбу. Куцик лишь отчаянно замотал головой, его руки рванулись в воздух в бессильной жестикуляции, кричащей о раздражении. Со скамейки в ответ донёсся приглушённый хор смешка. Сильвестр, холодно окинув взглядом трёх «артистов», выразительно покрутил пальцем у виска и кивнул в сторону дороги, мол, пора бы и честь знать.       — Да когда же это кошмар закончится? — простонал Пшемек, в отчаянии устремив взгляд в беспристрастную лазурь неба.       — Пшемек, — вдруг позвал его мягкий, но чёткий голос Артёма.       Пшемек механически обернулся. И застыл. В тишине парка резко, угрожающе зажужжал и затрещал электрошокер, в руке Артёма вспыхнули синие, холодные искры. Глаза Пшемека стали огромными, полными животного ужаса. Он судорожно сглотнул внезапно образовавшийся в горле ком. Тело предательски задрожало, а ноги стали совершенно ватными. Немо взмахнул рукой перед его остекленевшим взором.       — Ты что, совсем с ума сошёл?! — выдохнул Пшемек, съёживаясь в комок. Скамейка ответила приглушённым хихиканьем.       — Вы только видали? Он окончательно рехнулся! — возопил Куцик, указывая дрожащим пальцем. — Он меня заживо убить хочет этой штукой!       — Пшемек, да успокойся ты, — покачал головой Артём, и на его лице появилась широкая, неискренняя улыбка. — Я тебя убивать и не думал.       — Ага, конечно, — язвительно парировал Немо. — А зачем тогда его включил? Для красоты?       — Пи-пи-пи-пи! — злобно передразнил его Никита тонким голоском. Костя, отвернувшись, давился беззвучным смехом, плечи его подрагивали.       С Пшемеком словно что-то переключилось. Он резко покачал головой, сжал кулаки так, что костяшки побелели, и, не говоря больше ни слова, побежал прочь к остановке тяжёлыми, спотыкающимися шагами. Немо и Сильвестр, бросив последний укоризненный взгляд на компанию, поспешили за ним.       — Прощай, Пшемек! — жизнерадостно крикнул ему вдогонку Артём.       — Да иди ты! — отрезал в ответ сдавленный крик, долетевший из-за поворота.       Артём задумчиво посмотрел вслед «любезному другу», и на его губах застыла лёгкая, довольная усмешка. Он щёлкнул выключателем — треск мгновенно стих, и прибор исчез в сумке. Алексеев с Меловиным, согнувшись голова к голове, о чём-то оживлённо перешёптывались. Костя, наконец, позволил себе тихий смешок. А Пивоваров, небрежно встряхнувшись, поднялся со скамейки и неторопливой походкой направился прочь — домой, в уютный «Green Place».