Глубина предательства

Моро чувствовал на своей коже зловонное дыхание, но не мог сбежать. Ноги не двигались – ему перерезали сухожилия. Он полз по земле, пока последние огни быстро гасли вдали, и даже в темноте продолжал двигаться. Когда люди ушли, пещера медленно ожила, наполняясь потусторонним светом. Моро отчаянно старался убраться из этого гиблого места, откуда не возвращаются живыми, но костлявые пальцы, обтянутые сухой кожей, перехватили его раньше. Существо было мерзким: холодным, все в струпьях, желтоватая кожа с трупными пятнами. Стоило ему прижать узника к себе, бедный юноша весь задергался, стремясь быть как можно дальше от этого страшного создания. Но ему некуда было деваться из этой темницы, куда бросали гнить заживо. Или, как его, на откуп этим существам, чтобы те не стремились выбраться наружу. Никто не хотел для себя участи, которая должна была сейчас постичь Моро. Шершавый язык принялся облизывать, стремясь проникнуть в любые доступные отверстия. Вязкая слюна облепила ухо, пока существо стремилось проникнуть в отверстие. Продолжая обсасывать ухо, полностью впихнув в свой рот, тварь заскользила языком по щеке, ткнув в глаз, обернуло кончиком нос, стремясь просочиться в ноздрю. Моро крутил головой, пытаясь отвертеться от навязчивого и отвратительного облизывания. Он широко открыл рот, стремясь глотнуть воздуха, пока ему в нос пихался язык, разрывая крыло носа. Кровь закапала на губы. Язык твари будто задрожал, стремясь поймать каждую каплю, и сунулся Моро в рот. Почувствовав более податливое отверстие, язык существа ввинтился в глотку, ощупав соединяющую с носом щель, попытавшись проникнуть в нос с другой стороны. Моро задергался, а существо отдало предпочтение глотке, проникая все глубже, перекрывая кислород. Повернув Моро к себе лицом, тварь отпустила ухо, последовав за языком, накрыло рот, втискивая язык в тесное горло. Моро чувствовал, как язык извивается у него в горле, как зубы кусают ему губы. Перед глазами все плыло от нехватки воздуха. Умереть вот так, от удушья, было страшно, но лучше, чем быть съеденным заживо. Тварь отстранилась, отпуская его лицо, позволяя сделать вдох. Моро закашлялся, судорожно вдыхая воздух, заморгал. Там, где его обслюнявили, осталась неприятное чувство слизи. Ноздря не дышала, глаз заплыл тонкой пленкой, в горле стоял неприятный комок, который не удавалось сглотнуть. Хотя, глотать мерзкую слюну этого отвратного существа вообще не хотелось. Но и выплюнуть почему-то не получалось. Бросив Моро на землю, существо принялось царапать его, изучая. Моро старался отползти, но непослушные ноги не могли отпихнуть эту тварь. Оно вцепилось в бедро Моро, вспарывая, вгоняя когти в мясо, вырвав болезненный крик. Юноша попытался отстраниться, вырваться, но тварь нагнулась над его животом, принюхиваясь, и больно укусила у пупка. Вонзившиеся в плоть зубы приносили нереально болезненные ощущения. Моро повалился на землю, отпихивая от себя голову твари, и крича. Он ощущал, как тварь сосет его кровь, жуя челюстями. Язык снова пришел в движение, потянулся изо рта к члену, пока зубы оставались внутри плоти. Моро отбивался, стремясь убраться отсюда. Существо отцепилось от одного места, чтобы укусить уже в другом. Больно, раздирающе. А язык терся между ягодиц, игнорируя член. Пока существо укусами подбиралось к паху, язык обслюнявил Моро всю задницу и яйца. Когти существа, воткнутые в бедро, резко увеличились, протыкая насквозь и впиваясь в землю, пригвождая. Моро заорал, хватаясь за пальцы, входящие в раны на ноге. Тварь села над ним, облизав себе всю голову своим чудовищным языком. Моро мог видеть, что тварь похожа на человека очертаниями, но морда была перекошенная, как у хищного червя. Большую часть головы занимала челюсть, то, что заменяло твари глаза, блестело высоко на лбу. Коричневые пятна с кровавыми прожилками по телу, как и струпья, внушали отвращение и страх. Существо прижалось к Моро, свободной рукой поднимая ему ногу вверх, вызывая боль в разрываемых ранах на ноге, пристроился к скользкому от слюны заду местом, которое у людей было членом. Моро вырывался, преодолевая боль. Он увидел, как шишка между ног твари, до этого слабо выпиравшая, принялась увеличиваться, удлиняясь. Но уйти от резкого проникновения ему все равно не удалось. Член, - или что у этой твари вместо него, - вонзился в кишку, тут же выделяя какую-то слизь, которая забурлила в животе. Моро орал, срывая горло, извивался, стремясь слезть с разорвавшего ему нутро орудие пытки, дергал ногами, раня сам себя о чужие когти. Отпустив ноги, существо зажало собой Моро, как пес добычу, низко зарычал. Когти впились в плечи юноши, прижимая к земле. Тварь принялась кусать ключицы и вылизывать подбородок, все сильнее зажимая собой жертву. Отросток он не вынимал, но Моро ощутил, как тот растет и ширится сам по себе, без фрикций принося мучение. Странный орган был таким же, как язык: он извивался внутри, дергал внутренности, сворачивался в спираль и изучал полученное пространство, складываясь пополам и протискиваясь наружу вдоль своего же ствола. Моро бился головой о землю, от мучительной пытки, чувствуя, как член твари разом входит в него основанием и, завернувшись внутри, выползает обратно, раздирая проход. Когда головка прорвалась наружу, выскользнув у основания, Моро заорал, не в силах вытерпеть такое. Поняв, что так выскользнет наружу, тварь дернула бедрами назад, резко вытаскивая сложенный пополам член. Кишки рвануло следом, орошая кровью существо, землю и задницу жертвы. Моро понял, что член не только был большим и гибким, но и имел шипы, которыми ему сейчас разрезало анус. Моро трясло, он был на грани обморока, но спасительная темнота не стремилась накрыть его. Тварь тряхнула бедрами, расправляя своенравный орган, шлепнула на покусанный живот. Тот как раз доставал до пупка. Головка попыталась втиснуться в выемку, но тварь дернула бедрами, раздирая шипами кожу и ранки укусов, и член, словно змея, в один момент нашел покинутый недавно вход. Вторгшись на этот раз, член не был больше мягким. Наоборот, был жестким, как скала. Боль взорвалась внутри, разливаясь по потрохам, вклиниваясь в мозг раскаленной стрелой. Моро заорал, выгибаясь. Его не просто разорвали, его проткнули этим тупым стержнем. Двинув тазом, монстр зарычал, и Моро захлебнулся болью, когда из его живота вырвалась головка, проделывая дыру выше пупка. И даже это не лишило его сознания. Разрывая плечо Моро, тварь принялась бешено толкаться, стремясь проскочить через проделанное ей в животе отверстие. Кровь разливалась потоком по животу, стекая по бокам, пока существо самозабвенно предавалось удовольствию. Временами член становился снова мягким, принимался извиваться внутри мяса и внутренностей человека, пока не находило новый выход, прорезая новую дыру. Моро только и мог, что судорожно быстро дышать, трясясь все сильнее. Такая мука была за гранью человеческого понимания, он не мог думать, превратившись в сгусток этой перекрывшей все боли. В горле клокотала кровь, на крики давно не было сил, а пытка все продолжалась. Как он продолжал все чувствовать и не впадать в беспамятсво, было ведомо одному Богу. Тварь выдернула член внезапно, отстранилась. Моро был не в состоянии порадоваться этому. Он лишь молил о скорой смерти и конце мучений. Забравшись на него, существо ткнуло когтем в горло, тут же наполнившееся кровью. Склонившись над истерзанным телом, тварь сунула свой член в эту рану, разрывая под себя и проникая в горло. Моро почувствовал, как головка давит на язык, упираясь в небо. Он видел, как тварь нагнулась, выпустив язык, сразу засунув в рот жертве. Язык ласкал головку, протискиваясь в горло, пока член стремился изогнуться и вылезти через рот. Моро мог лишь наблюдать, не в силах даже моргать, не то, что сопротивляться. Кровь заливала шею, пачкала волосы, а существо толкалось, удовлетворяя себя, терзая все еще живого человека. Сперма по цвету и консистенции больше напоминала гной. Тварь кончала в рот, а выливалось из носа и порванного горла, вытесняя кровь. Заполнив человека так, что у того стекало по лицу, тварь переместилась ниже, вталкивая все еще сочащийся отросток в одно из отверстий в животе. Оно кончало, все наполняя человеческое тело, вытаскивало, чтобы войти через новую дыру, пока и из отверстий, проделанных этим членом, не потекло. Даже из задницы чуток закапало, так плотно нафаршировало существо Моро своей кончей. Коготь подцепил вялый член, вспарывая от уретры, выворачивая член в мясо. Моро дрогнул, поражаясь, что может еще ощущать эту боль. Тварь обернула свой член обрезками члена Моро, кончая и туда. Сперма втискивалась в мочевой пузырь и заполняла собой яйца. Напоследок тварь впихнулась в разворошенный анус, толкаясь у края, довольно урча. В темноту пещеры тварь воротилась так же бесшумно и внезапно, как вышла оттуда. Моро продолжал лежать, чувствуя, как сперма перемешивается с его кровью. Мысли в голове двигались все быстрее, сбрасывая вязкое оцепенение. Моро не понимал, почему он еще жив. После всего, что с ним случилось, несмотря на всю боль и раны. Несмотря на то, что он не дышал. Моргнув, Моро потянул к себе руку, ощупывая склизкое от крови и спермы горло. Рана с рваными краями была на месте, полная кончи твари. Моро даже смог пропихнуть пальцы в эту щель, настолько широко ему порвало горло. Только боли это не вызвало. Да, он чувствовал, как трогает рану, но и в горле было щекотно, когда он трогал мясо гортани. Пальцы легко входили туда, где недавно таранил его член. Нащупав корень языка, Моро опомнился и быстро вынул пальцы. Он только что впихнул себе через отверстие в горле пальцы и погладил рот. Скосив глаза, он посмотрел на свою ладонь, запачканную спермой и кровью. Под этими двумя жидкостями его кожа имела неестественный, какой-то желтоватый цвет. И сетка кровяных сосудов синими нитями увивала конечность. Шевельнув распоротой ногой, Моро подтянул колено, подволакивая ступню. Выпрямив над собой ногу, он отстраненно рассматривал такие же изменения в цвете от колена и выше, где ногу было видно под кровью. Уронив ногу, он даже боли не ощутил от удара пяткой о твердую поверхность. Хотя порезы на сухожилиях заныли. Впрочем, не сильнее пропоротого членом живота. Приподнять голову оказалось очень сложно. Сперма тут же потекла изо рта, горла и носа. Увидеть толком ничего не удалось, так что пришлось подтягивать руки и поднимать себя. Вид окровавленного, с вкраплениями спермы в дырках, живота, вынудил передернуться от гадливого чувства. Моро даже порадовался, что еще может испытывать нечто подобное. Ведь, судя по всему, живым он уже не был. Не живут люди с такими ранами. Оглядев себя еще раз, Моро снова порадовался. Струпьев на нем не было. Хотя трупные пятна были. Живот был одновременно мягким, - видимо, из-за того, что все внутренности ему членом перемололо, - и закостенелым. Двигалось с трудом. Сев на попу, Моро вздрогнул и попытался простонать, выплескивая сперму. Вот на заднице сидеть было неожиданно больно. Что ему там тварь наворотила, если попа болела, а изрезанные потроха – нет? Глянув вниз, Моро опять передернулся. Вид разрезанного надвое, вывернутого наизнанку члена всколыхнул неприятные чувства. Хотелось плакать, но глаза высохли. Было обидно, что именно с ним такое сотворили. Все знали, что будет, если чудовище выберется наружу. Именно это и случилось бы, то, что монстр делал с Моро. Только пострадал бы не один человек. Наверное. Моро вдруг понял, что существо пришло только после того, как ему пустили кровь и лишили возможности сбежать. А действительно бы тварь пришла в поселение? Или все те слухи про кровавые оргии – это миф? Моро оглядел себя. Да, при жизни ему было очень больно и страшно, когда тварь с ним такое делала. Но ведь именно ее сперма убрала все плохое? Может, те истории были о тех, кто повстречался с монстром и… вернулся? Моро с трудом поднялся, сперва на колени, а потом на непослушные ноги. Ступни не работали, но стоять ему все же удавалось. Кровь со спермой принялись стекать по его телу, оставляя следы на земле. Существо не утащило его с собой. Значит, он ему был уже не интересен. Оставаться, чтобы проверить, Моро желанием не горел. Хватит. Он свое отмучился. Стоило проверить, будут ли его теории верны. И про возвращение жертвы, и про кровь для твари. Он собирался поквитаться с теми, кто с ним это сделал, тем же образом. Он притащит их сюда, в эту пещеру. Каждого. Перережет им сухожилия, чтоб не сбежали. И посмотрит, что будет дальше. А если твари они окажутся без надобности… Чтож. Он ведь больше не живой. Так что сумеет как-нибудь заставить их прочувствовать на себе всю глубину их предательства. От одной мысли об этом у него теплело в паху.