-Эй, Ло. Не нужно этого делать.

             Два существа стояли на крыше высокого здания, наблюдая за разыгрывающейся перед ними сценой — мрачной, яростной и непрекращающейся. Один из них — в яростном восторге, с гордостью и торжеством в глазах, — оценивал свои действия. Второй — в слезах, сердце которого разрывалось от боли и горя.       Первый видел вокруг пылающие руины, трупы существ разных рас, разрушенные города, разломанные горизонты — всё, что он хотел. Он достиг своей победы; теперь все будут считать его богом, воплощением силы и мощи. Его улыбка отражала абсолютное удовлетворение, потусторонний триумф.       Но другой — Эграсса, — наклонил голову, смотря на всё это с непередаваемым страданием. Он не мог поверить, что это он — его друг детства, тот, кому он доверял, кого любил и уважал — способен на такую жестокость. В его сердце сжалось от боли: он видел руины, кровь и страдания, сотворённые рукой полукровки, которого считал ближе к себе, чем кто бы то ни было.       Эльф с болью вглядывался в разрушённый мир, не понимая, как всё так могло случиться. Ло одержим властью. Когда именно его охватило это безумие — он не мог сказать точно. Неясна была граница между сознанием и безумием. Ло походу и сам не осознавал как опустил свою душу в паутина безумия , когда гнался за властью       — Посмотри, Эграсса! — воскликнул первый, слегка задыхаясь от ажиотажа. — Какая прекрасная картина! Какие яркие краски! Огонь и кровь! Это… это истинное искусство разрушения!       Его слова едва не сорвались с губ, как его перебил Эграсса, — со словами которые заставили Первого сразу же замолчать       — Ло...       Фигура в черно-феолетовой бране — чуть скосив взгляд, — посмотрел на Эграссу, его глаза выражали удивление и легкое беспокойство. Неужели что-то не так? Может, ему не нравятся картина, которые открываются перед ним? Тогда пусть скажет. Он приложил все усилия, чтобы сделать своего друга счастливым, чтобы оправдать себя.       Но что-то внутри Ло было иначе. Он желал увидеть в глазах Эграссы довольство, а вместо этого чувствовал сомнение и тревогу.       — Это было неправильно, — произнёс Эграсс с тяжёлым сердцем. — Не следовало этого делать.       — Что? — Ло с недоумением смотрел на него. — Разве не надо было? Разве не было нужно показать свою силу и мощь? Почему ты так говоришь?       Первый лишь усмехнулся, его лицо в этот момент напоминало лицо психопата — холодное, безжалостное. Он подошёл ближе к краю крыши, и показывая себя Эграссе, раскидывая руки в разные стороны.       — Как это не нужно? Эграсса, эти существа! Они не понимали, что теряют! Я — могущественное создание, можно сказать, божество! А они меня отвергают, — голос его стал резким, полным ярости. — За такое поведение я должен наказывать!       Внезапно его лицо стало ещё более бесчувственным и холодным. Он взглянул сверху вниз, словно перед ним — не полукровка, а правда какое-то божество. Хотя это не так. Его глаза сияли безумной решимостью.       — Я не хочу, чтобы ты разрушал миры. Я не хочу, чтобы ты становился богом нового мира. Это неправильно. Мы не для этого получили искру и силу.       Эти слова были полными тяжести и боли. Ло не понимал, что он делает, он не чувствовал, что внутри него происходит разлом, что его душа рвётся на части. Но уже было слишком поздно. Он не осознавал, что разрушил своё будущее, свою судьбу.       Эграсс, отступая на несколько шагов, повернулся спиной к Ло, его взгляд был полон печали.       — Ло, зачем тебе становиться богом кого-то мира?.. — тихо произнёс он.       Ещё не договаривая, он почувствовал острый укол боли в груди, словно нож прошёл сквозь его сердце. Взгляд его опустился, и он заметил тонкий серебристый метал меча, торчащего из его тела. Кровь брызнула из раны, и он закашлялся, пытаясь понять, что случилось.       Когда ноги подломились, его тело повисло, и меч вошёл ещё глубже. Он прошептал что-то нечленораздельное, а затем — крики боли, от души раздерающей боли.Из раны хлестала кровь, пропитывая его одежду, его тело стояло на грани исчезновения.       Кровь пульсировала в его висках, моргая перед глазами, предвещая неминуемую смерть. Его тело становилось всё более холодным, мысли путались — он видел лицо, которое раньше было ему родным, лицо, которое стало для него чужим, — холодным, безжалостным и отстранённым.       Он протянул руку, чтобы коснуться чужой щёки, — это был последний, самый трогательный момент его жизни. Его ладонь нежно поглаживала лицо, пытаясь запомнить его тепло, его запах, его последний взгляд. Так он чувствовал себя наконец счастливым, за этим последним мгновением, что могло бы стать его отдушиной.       — Зачем становиться богом кого-то мира, если ты уже стал богом моего мира?— прошептал он тихо, со слезами на глалах и дрожащим голосом. Его смех, как солнечный луч, который медленно исчезает за горизонтом, казался радостным, но в нем было нотки отчаяния .       Это был последний его взгляд, последний вздох. Его глаза закрылись, и тишина заполнила всё вокруг.       Тогда Первый, наблюдая за этим всем, вдруг понял, что натворил. Его сердца охватила острое чувство вины, и он понял — он погубил всё, он погубил мир, который и правду ему был нужен. И погубил он его своими же руками,как и другие миры.       Зачем всё произошло именно так? Зачем он делал всё это, если уже достиг своей цели? Внутри его возник вопрос, который не имел ответа. Мир, который он уничтожил — был восоздан когда-то его другом и им же самим.       С невыносимой тяжестью он опустился на колени, держа на руках уже труп своего друга. В груди всё пылало. Он вмиг начал ненавидеть — ненавидеть себя за то, что раньше даже слушать не хотел Эграссу. Эльф пытался ему сказать, что до добра его деятельность никогда не доведёт. На глазах появились слёзы.       — Просто меня... прости, прости, прости... — голос первого срывался на крик.       Спустя несколько часов он стоял перед могилой Эграссы, которую вырыл своими руками лично. Больно было смотреть на надгробье, сделанное пустотной магией. Больно было писать на нём имя Эграссы и годы его жизни. Больно.       Других первых он не стал звать, понимал, что они начнут его обвинять — в том, что он убил Эграссу. И будут правы — он сделал это собственной рукой, даже не подумав, что натворил. Власть затмила глаза.       Ну ничего, винить будет больше некого.       Ло сел возле могилы эльфа и слегка улыбнулся:

— Скоро мы будем вместе, мой Эграсса. Только ты будешь в раю, а я — в аду... Хоть я во всё это не верю.

С легкой усмешкой Ло с помощью пустотной магии материализовал пистолет, поднеся его к своему виску, и спустил курок.