любовь бывает разной

      чонвон заходит в спальню, перебирая в руках антисептики, ватные диски и палочки. он подошел к кровати, на которой сидел побитый хисын, и кинул все вещи перед ним, разворачиваясь и уходя за оставшимися вещами, что не вместились в руки. хисын проводил его таким взглядом, будто его сейчас собираются пытать, а после очень жестоко убивать. чонвон вернулся спустя секунд двадцать, и хисын уже был готов к своей смерти. младший сел перед хисыном на кровать, тяжко вздохнув, пока сам хисын, отвернув голову, поджал губы.       — поверни голову, — проговорил чонвон, взяв в руку ватную палочку. хисын ничего не сделал, и поэтому ян схватил его за подбородок, пальцами вцепившись в щеки, но не больно, и повернул голову к себе. видя появляющийся на щеке синяк, чонвон закатил глаза и глубоко вдохнул. — господи...       чонвон тут же встал с места, вновь уходя из комнаты и возвращаясь уже с пакетом льда. он прижал холодный пакет к щеке хисына, и тот сразу все понял, сменив руку чонвона своей.       чонвон промакнул в перекиси водорода ватную палочку, потянувшись после к лицу хисына. и, как бы хисын не хотел отстраниться, он не сопротивлялся, когда палочка коснулась ранки на его губе.       — а поцелуешь? — спросил хисын, делая жалобный взгляд, и тут же добавил: — мне было больно, и до сих пор болит, а после этого еще сильнее стало болеть.       чонвон закатил глаза на эти слова хисына, но все же потянулся к нему и на пару секунд прикоснулся губами к ранке, после отстраняясь и отворачиваясь, чтобы убрать ненужные предметы из рук, в это время проговорив:       — снимай теперь футболку.       когда чонвон обернулся обратно, видя притворно удивленного хисына, он цокнул языком.       — не смотри так на меня. я прекрасно видел, куда тебе досталось. — чонвон вновь опустил взгляд, беря в руки ватные диски, а когда вновь посмотрел на хисына и увидел, что тот даже не шевельнулся, сделал недовольное лицо и сказал: — если ты сейчас ее не снимешь, я разорву ее к чертям собачьим.       хисын же, слыша эти слова, игриво ухмыльнулся и облизнул губы.       — оу, не знал, что ты такой настойчивый... — когда чонвон бросил грозный взгляд на него, хисын был уверен, что увидел в нем какую-то опасную искру. — ладно-ладно...       хисын отложил пакет со льдом на пару секунд, чему был безумно рад, ведь от холода он уже не чувствовал щеки, и быстро стянул с себя футболку, открывая взору чонвона торс, покрытый царапинами и синяками.       чонвон тяжко вздохнул, смотря на все это, и покачал головой, устало прикрыв глаза. но он не успел открыть глаз и посмотреть на хисына вновь, почувствовав на своем запястье мягкую хватку и то, как его подтолкнули назад, заставляя лечь на спину. хисын навис над чонвоном, почти навалившись на него всем телом, и поцеловал в щеку, после чего завалился рядом на бок, положив голову чонвону на плечо. и чонвон почувствовал, как хисын начал тереться щекой о его плечо, и в моменте ему показалось, что хисын сейчас может громко замурлыкать, как кот.       — хисын, я сейчас сам тебе морду набью, если ты не дашь мне обработать твои раны.       — я готов потерпеть, если ты все же набьешь мне морду.       хисын не отстранялся, наоборот, сильнее прижимался к чонвону, и сам чонвон, конечно, не против так полежать, но не когда хисын лежит рядом весь побитый.       — ну все, вставай, — чонвон слегка подтолкнул хисына в бок локтем, но когда тот не двинулся, чонвон тяжко вздохнул и, перевернувшись, перевернул хисына так, чтобы он лег на спину, а сам устроился на его бедрах чуть выше колен.       хисын улыбнулся, видя это и чувствуя вес чонвона на своих бедрах, но его лицо тут же сменилось на жалобное, когда чонвон схватил его за руки и потянул вверх, заставляя сесть. хисын прикрыл глаза, поджав губы и захныкав.       — ну чонвон-а...       — не ной. продолжишь — специально буду делать все больнее.

***

      так и прошли мучительные двадцать минут, пока чонвон обрабатывал все раны хисына. хисын не ныл, хотя очень хотелось.       — все? уже можно лечь? — спросил хисын с надеждой в голосе, уже слегка наклоняясь назад.       — нет.       после этого слова хисын зажмурился и тяжко вздохнул. почти сразу он открыл глаза и увидел, как чонвон, взяв в руки расческу, приподнялся с колен хисына, чтобы все доделать.       — ай, ай! — воскликнул хисын, жмурясь, когда чонвон начал расчесывать его.       — хватит уже. ты сам виноват. я уже сколько раз тебе говорил перестать влезать в драки? и все как со стенкой.       — ну все, все! я понял. — хисын схватил руку чонвона за запястье и второй рукой убрал оттуда расческу, положив ее на тумбочку рядом. подтолкнув чонвона на себя, хисын лег на спину, устроив рядом с собой и чонвона. — прости, что доставляю тебе неудобства с этим всем. буду продолжать. мне нравится, как ты обо мне заботишься.       чонвон, почувствовав после слов хисына россыпь поцелуев на лице, прикрыл глаза и тяжко вздохнул, но улыбнулся.       — да ты мазохист...