Инструкция по раздражению соседа/АдриНетт

Маринетт решила, что с неё хватит. Пирог, мирные улыбки, этот взгляд, в котором читалось что-то кроме привычного холодка — всё это был явный подвох! Он, должно быть, наслаждался её замешательством, как зритель дешёвого спектакля. Или как кот, который нашёл новую коробку и теперь делает вид, что просто мимо проходил.-Мдам,сравнения супер.. Её оружием будет полное, ледяное равнодушие. — Я проштьо буту игнолилдовать его сушществование, — объявила она отражению в ванной,паралельно запачкав брызгами зубной пасты все зеркало, чистя зубы с такой яростью, будто щётка была лично Адрианом Агрестом. Этот план был силён, пока на следующий день она не столкнулась с ним нос к носу на лестничной площадке. — Доброе утро, — произнёс он, и в его голосе прозвучала не привычная формальность, а что-то лёгкое, почти тёплое. Он даже слегка улыбнулся. Мари на долю секунды зависла. В голове пронеслось: «Ты пустое место. Пустое место не говорит "доброе утро" и уж точно не улыбается». Но вслух она, конечно, ничего не сказала. Просто коротко кивнула — исключительно из вежливости, чёрт возьми! — и попыталась просочиться мимо, делая вид, что он — часть интерьера. — Удивительно, какой в подъезде воцарился мир, — заметил он с лёгкой иронией, но без колкости. — Даже самые... темпераментные соседи не нарушают благодать. Она замерла. Рука сама сжалась в кулак. — Если вы начинаете снова... — начала она, готовясь к бою. — Никаких претензий, — он поднял руку в жесте, просящем паузу, и жест был таким мирным, что это бесило ещё больше. — Я просто констатирую факт. Интересно, как быстро границы нового статуса-кво становятся комфортными. Она прищурилась, изучая его. На его лице не было ни капли злорадства, только какая-то странная, заинтересованная наблюдательность. Как у орнитолога, который нашёл особо нервную птицу и теперь делает вид, что просто смотрит в бинокль на облака. — Вы серьёзно? — спросила она, забыв про свою маску безразличия. — Вы просто физически не можете удержаться от комментариев, да? У вас там внутри батарейка села и теперь только режим «философ-любитель» работает? — Возможно, и то, и другое, — признал он, и эта его новая, непривычно открытая улыбка снова заставила что-то ёкнуть у неё внутри. — Но, честно говоря, забавно наблюдать, как вы изо всех сил стараетесь не вспыхнуть. Вы как миксер на второй скорости: вроде работаете, но звук угрожающий. — Удачи в ваших этнографических изысканиях, — отрезала Мари, проходя мимо него к своей двери. — Напишите потом диссертацию. «Повадки городской сумасшедшей в естественной среде обитания». — А это вариант? — крикнул он вдогонку. Она захлопнула дверь с таким чувством, будто отгородилась от целой эпидемии абсурда. Внутри она прислонилась к косяку, пытаясь выровнять дыхание. Телефон завибрировал. Алья: «Ну что, шеф? Ваш личный Гримм сегодня принёс отравленное яблочко или уже букет? Или вы там вдвоём чай пьёте, пока я тут умираю от скуки?» Мари: «Он ненормальный. У него режим "милый сосед" включился и сломалась кнопка выключения. Сказал, что я как миксер.» Алья: «Это комплимент?» Мари: «ЭТО НЕ КОМПЛИМЕНТ. Он вообще не имеет права быть смешным, это нарушает условия договора!» Алья: «Какого договора?» Мари: «КОТОРЫЙ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ. Не придирайся к словам.» Алья: «Девочка, у тебя крыша едет. Продолжай в том же духе, я попкорн куплю.» Она швырнула телефон на диван, как будто он был виноват во всём. Чтобы вытеснить из головы его улыбку и этот дурацкий смех (которого она, кстати, даже не слышала, но почему-то уже представляла), она с яростью набросилась на уборку. Пыль не могла дать сдачи. Пыль была логична и предсказуема. Пыль не пекла пироги и не говорила глупостей про миксеры. За стеной Адриан сидел за кухонным столом, безуспешно пытаясь вникнуть в контракт. Буквы плясали перед глазами, складываясь не в юридические термины, а в одну фразу: «Удачи в ваших этнографических изысканиях». Сказано было с презрением, но без прежней ярости. В этом был прогресс? — Почему она так отчаянно сопротивляется самой идее перемирия? — пробормотал он, вертя в пальцах тот самый клочок бумаги с номером «25», черновик вчерашней записки. — Как будто мир для неё опаснее войны. Его мысли прервал звонок Нино. — Ну, капитан? Твой корабль «Доброй Воли» всё ещё на плаву? — спросил друг, и в его голосе слышалось предвкушение сплетни. — Он... делает воду, — честно признался Адриан, откидываясь на спинку стула. — Она не кричит, не хлопает дверью. Но смотрит так, будто я расстелил перед ней ковровую дорожку из битого стекла и приглашаю пройти. Как будто это всё — сложная ловушка. — Может, для неё так оно и есть? — предположил Нино. — Ты ведь сам не сразу поверил, что можно не огрызаться. Для неё ты месяц был источником раздражения. А теперь внезапно — пироги и улыбки. Это подозрительно. — Я сегодня пояснил её повадки,как...Как миксер на второй скорости. Нино замолчал. Потом выдал: — Чел, я не знаю, что у вас происходит, но это звучит как самый странный флирт в истории человечества. — Это не флирт! — Конечно. И пироги ты покупал просто так. И улыбаешься сейчас в трубку тоже просто так. — Я не улыбаюсь. — Я слышу, как ты улыбаешься. У тебя голос меняется. Адриан закатил глаза, но сам не мог сдержать лёгкой улыбки. — Ладно. Даю ей время. И пространство. — И продолжаешь покупать выпечку? — Заткнись.

***

Вечером Маринетт не выдержала четырёх стен, пропитанных странным напряжением. Ей нужен был воздух, шум улицы, ощущение, что она — просто часть толпы, а не участник дурацкой соседской саги, которая почему-то начала напоминать плохой ромком. Надев кроссовки, она вышла в подъезд и почти наткнулась на него. Адриан стоял у входной двери, убирая телефон в карман. Он был в лёгкой куртке, без папок и делового вида. Выглядел почти... нормально. Человечески. — Вы что, теперь и наружное наблюдение ведёте? — спросила она, не скрывая раздражения. — У меня уже паранойя начинается. — Чистое совпадение, — ответил он, пожимая плечами. Выражение его лица было нейтральным, но в глазах плясали чёртики. — Я тоже собирался прогуляться. Дышу воздухом. Имею право. — Прекрасно, — фыркнула она. — Искренне надеюсь, наши маршруты кардинально различаются. Она вышла на улицу, вдохнула прохладный воздух и быстрым шагом направилась в сторону набережной — её любимый маршрут для очистки головы. Через три шага она услышала сзади лёгкие, но неотступные шаги. Обернувшись, она увидела его в пяти метрах, с невозмутимым видом разглядывающего витрину закрытого цветочного магазина с выражением лица профессионального искусствоведа. — Вы серьёзно? — остановилась она, руки в боки. — Похоже, наши эстетические предпочтения в выборе вечерних променадов совпали, — ответил он, догоняя её. В его глазах снова появилась та самая искорка — не злая, а... дурацкая. Игровая. — Если вы думаете, что я буду терпеть ваше общество, то вы глубоко ошибаетесь, Агрест. — А если я просто наслаждаюсь вечером и направлением? — парировал он. — Мы в одном доме живём. Было бы странно, если б наши маршруты расходились прямо у подъезда. Она закатила глаза и, бормоча что-то невнятное про наглых блондинов и их чувство юмора, зашагала дальше. Он не отставал, сохраняя дистанцию в несколько шагов. Раздражение клокотало в ней, но было каким-то... другим. Без адреналина настоящей злости. Скорее, как назойливая муха, которую никак не прихлопнуть, но которая уже начинает казаться почти родной. Они шли так несколько минут — она впереди, он сзади, — пока Мари не свернула на мост. И он свернул. — Ладно, хватит! — обернулась она, остановившись у перил. Огни города отражались в тёмной воде и в его слишком спокойных глазах. — Это уже не смешно! — А что смешно? — он подошёл ближе, опершись на перила рядом, но не слишком близко. Уважал личное пространство. Зараза. — То, что мы живём рядом, работаем, по всей видимости, в одном районе, и у нас может быть общий путь домой? Или то, что вы так яростно отрицаете эту простую вероятность? — То, что вы пользуетесь этой «вероятностью», чтобы меня бесить! — Я не бешу, — он покачал головой, и его профиль на фоне ночного города вдруг показался не таким уж надменным. — Я... иду. А вы злитесь на сам факт моего существования в радиусе двадцати метров. Это уже ваша проблема, Дюпэн-Чен. Она хотела найти убийственный ответ, но слова застряли. Потому что он, чёрт возьми, был прав. Она злилась не на то, что он что-то сделал, а на то, что он был. На его новое, не поддающееся классификации поведение. На то, что он перестал быть удобным врагом. Она отвернулась, уставившись на воду. — Просто идите своей дорогой. — Она, по несчастливому стечению обстоятельств, — он сделал паузу, — пока что совпадает с вашей. Она повернулась к нему. — Знаете, что бесит больше всего? — Что? — Что вы перестали быть бесячим. Раньше было понятно: вы враг, всё просто. А теперь вы, улыбаетесь и тащитесь за мной на Сену... И я не знаю, как на это реагировать. Вы сломали мне всю систему. Он посмотрел на неё, и улыбка стала шире. — То есть я вас бешу тем, что перестал бесить? — ЗАТКНИТЕСЬ. Он засмеялся. Впервые при ней — нормально, в голос. И смех у него был — она ненавидела это признавать — нормальный. Тёплый. Заразительный. — Ладно, — сказал он, отсмеявшись. — Я пойду дальше один. Чтобы вы не перенапряглись от моего присутствия. Но пирог завтра будет. Яблочный.Хм... Или вы все же предпочитаете что-то послаще? И он пошёл вперёд, не оборачиваясь. Мари осталась у перил. В голове было пусто и шумно одновременно. В двадцать пятой квартире горел свет. И она поймала себя на мысли, что завтра утром, кажется, будет не против...

***

Через час, в уютном гнёздышке Зои, пахнущем ванилью и красным вином, история обрела новые краски. — Дай-ка я всё поняла, — Зои, удерживая хрустальный бокал, смотрела на подругу с нескрываемым интересом. — Он, этот эталон ледяного спокойствия, сначала принес пирог, потом сравнил тебя с миксером, потом шёл за тобой до моста, а потом сказал, что ты бесишься, потому что он перестал тебя бесить? — Вкратце — да. — И ты до сих пор не поняла, что это флирт? — ЭТО НЕ ФЛИРТ! — Мари стукнула бокалом по столу. — Это... это психологическая операция! ДА! Он хочет, чтобы я расслабилась, а потом нанесёт удар! — Мари, — Зои посмотрела на неё с жалостью, — удар он уже нанёс. Мари замерла. — И тебе понравилось. — Заткнись. — И сейчас ты сидишь и улыбаешься, рассказывая про мост. — Я не улыбаюсь! — У тебя уголки губ вверх торчат. Я вижу. Мари схватилась за лицо, будто оно могло выдать её против воли. — Это вино. Мари залпом допила вино и уставилась в потолок. — Я пропала. — Ты пропала, — согласилась Зои с довольной улыбкой. — Но это хорошая пропажа. Из таких пропаж иногда получается что-то очень вкусное.

***

Тем временем, в квартире №25, царила тихая, сосредоточенная неопределённость. Адриан прокручивал в голове их разговор на мосту. Она сказала: «Вы сломали мне всю систему». Это... это почти признание. Не в симпатии, нет. Но в том, что он перестал быть для неё просто врагом. Телефон пиликнул. Нино: «Ну чо? Убила? Или уже вместе кофе пьёте?» Адриан: «Мы разговаривали на мосту. Она сказала, что я сломал ей систему.» Нино: «ОГО. Это как?» Адриан: «Она не знает, как на меня реагировать, потому что я перестал быть бесячим.» Нино: «Чувак, ты только что получил комплимент высшей пробы. Для таких людей, как она, "ты сломал мне систему" равно "ты мне нравишься, но я боюсь в этом признаться".» Адриан: «Ты преувеличиваешь.» Нино: «Я никогда не преувеличиваю. Я просто вижу то, чего ты боишься увидеть. Балуй легкими подарками дальше.И завтра утром посторожи у двери, чтобы "случайно" столкнуться.» Адриан: «Я не буду постить у двери.» Нино: «Будешь. Я тебя знаю.» Адриан улыбнулся и убрал телефон. Возможно, завтра он снова придумает какую-нибудь глупую шутку. Просто чтобы увидеть, как она закатывает глаза. Ему почему-то это нравилось.