Теория игр

      Илья сидел в фойе. Здесь были огромные окна, сквозь которые проглядывало солнце, диваны с журнальными столиками и милая улыбающаяся девушка на ресепшене, которая сказала, что он со своим пропуском может сходить только в туалет для гостей. Вон та дверь, направо.       Полдня Илья провел сразу после перелета, чтобы его проверили со всех сторон, сняли отпечатки и биометрию, подключили к детектору лжи, изучили биографию и задали по ней же вопросы. И все равно он получил карточку, которая не откроет ни одну дверь, если он будет без сопровождающего.       У него сбился режим из-за часовых поясов, он сейчас вообще не понимал, чего ему хочется, болтался в невесомости.       Светлана убежала с утра на совещание. Видимо, здесь они не были «для галочки», а проходили долго и муторно. И вот сидел на диване со своим ноутбуком подозрительный парень и рисовал таблички, чтобы хоть как-то структурировать то, что у него было. Он последний раз толком ел только в самолете, желудок сжимало, шоколадки из торгового автомата в фойе дома, где его поселили, было недостаточно.       — Мистер Розанов? — раздалось рядом. Илья поднял глаза.       Молодой человек азиатской наружности — не стопроцентной, видимо, родители разной национальности, с черной шевелюрой и очаровательными веснушками, в белой рубашке, рукава которой выделяли его накачанные руки, смотрел на Илью, улыбаясь — ох уж эта американская генетическая привычка. Он держал в руках белую коробку, на которой на подставке стояли два больших стакана кофе.       — Мистер Розанов, да? — повторил он. — У вас на бейджике написано. Илья опустил глаза на свой пропуск. — Вы говорите по-английски? Я Шейн Холландер, — он перехватил свой скарб одной рукой, а вторую протянул для рукопожатия. — Светлана Ветрова попросила вас встретить.       Вот те и дрищ в очках… Очередное облако пролетело мимо солнца и луч, заглянувший в окно, попал на его лицо — милые веснушки стали еще ярче, Шейн прищурился.       — Она попросила купить кофе по-ирландски для вас. Ваш любимый, да? Только там не виски, а ликер, наверное, — пожал плечами Шейн. — А еще у меня есть два бейгла с лососем. Вы голодны?       Он замолчал и отвел взгляд. Возможно, ему стало неловко от того, что Илья пялится на него. Илья опомнился и схватил руку, которую Шейн уже начал убирать. Шейн стал выглядеть более воодушевленным.       — Хотите, пойдемте со мной, мистер Розанов? Посидите у меня в кабинете, пока Светлана отсутствует. Здесь как-то… — он обернулся. — Свободно.       Илья захлопнул ноутбук.       — Только не мистер, — сказал он.       — Товарищ?       — О, нет, — Илья усмехнулся. — Как здесь принято?       — Мы со Светланой зовем друг друга по имени. А обычно тут по фамилиям обращаются.       — Окей. Можно Илья, Холландер.       — Можно Шейн, Розанов.       В голове прозвучал голос отца, что он неправильно общается с представителями иностранного агентства. Нужно официально и подчеркнуто вежливо. Вот только Шейн Холландер был его ровесником и имел приятную располагающую внешность (веснушки!). Пусть в белой рубашке, но она не была заправлена в брюки, а верхняя пуговица расстегнута. Не хотелось с ним официальничать.       Шейн отдал ему кофе и попросил следовать за ним. Вместе с Шейном Илья мог продвинуться дальше стойки ресепшена. Она даже улыбнулся той милой девушке — смотрите, я прохожу мимо дверей туалета! Мне открылся весь мир за его пределами!       Кофе был сладкий, теплый и приятный, особенно для желудка Ильи и его морального состояния. Ви́ски, конечно, он только пах. Но Светлана, однако, женщина с иронией.       Интересно, программисты тут обитают в подвальных помещениях? Скорей всего, здесь должен быть модный опен-спейс с бесплатными крекерами, кофемашиной и смол-токами у кулера. «О, Шейн, может, соберемся вечером посидеть в баре?» Ой, каком баре — «в кафе-мороженое».       Но нет, Шейн побежал вниз по лестнице и открыл одну из дверей. Илья в банальном фильме про шпионов.       Это было небольшое помещение, половину которого занимал кривой стол, на котором умещалось три монитора. Вместо окна рядом со столом возле крутого, кстати, геймерского кресла, был наклеен плакат с коттеджем у озера среди смешанного леса. Лазерный принтер ютился на стеллаже у стены, там же были сложены жесткие диски, два сканера, поставленных друг на друга, пучок проводов в ведерке, куча смартфонов в прозрачном контейнере, книги и несколько ровно стоящих банок лимонада «Canada Dry».       В уголке было пристроено кресло, на его подлокотнике аккуратно лежал черный пиджак. Шейн схватил его и повесил на спинку своего стула.       — Можно присесть сюда. Включу кондиционер, — суетился Шейн, оглядывая стол. — А вот, — он схватился за пульт.       — Такой кабинет, потому что не должно быть потенциальных телескопов, направленных в окна этого учреждения? — поинтересовался Илья, доставая бейгл из протянутой ему коробки.       — Звучит разумно, — ответил Шейн, надевая на глаза очки. «Едрид-Мадрид» — пронеслись в голове Ильи слова его бабушки. Она их произносила не в таком смысле, скорее, в укоряющем или удивляющимся, но сейчас Розанов не мог подобрать, как ему еще мысленно по этому поводу высказаться. Шейн сел в кресло и набрал комбинацию клавиш на клавиатуре. Три монитора загорелись. — Но, как мне кажется, просто не смогли выделить место, когда принимали на работу. Впрочем, я рад отдельной каморке.       На одном из экранов фоном рабочего стола был хоккеист в канадской форме. Илья подумал, не читает ли Шейн тоже фанфики? А, может, Илья читал те, которые тот написал?       Илья заточил свой бейгл в три укуса. Шейн этот заметил и предложил свой.       — Я завтракал, а это так — нравится просто.       Было ужасно мило с его стороны. Грех отказывать такому парню. Поэтому Илья слопал и второй. Ему определенно стало лучше. Еще бы подремать в этом креслице. Он потянулся, хотел прикрыть глаза, но тут агент Холландер решил закатать рукава рубашки. Его ладони летали над клавиатурой, клацала мышка, а на экранах друг за дружкой возникали схемы, диаграммы, черные окна, на которых, по велению пальцев Шейна бежали белые буквы.       — Я к тебе вернусь через пять минут, — не оборачиваясь, сказал Шейн. — Обещал кое-что сделать, или Скотт, мать его, Хантер на меня пожалуется. Снова.       — Ты разве занят не только этой крипто-мафией?       — Если нет свободных программистов, Скотт Хантер идет ко мне. Считает, видимо, что я менее занятой из всех. Я ему сразу не понравился, — пробормотал Шейн, открыл тумбочку и вытащил оттуда флэшку. — Тааак… — протянул он, перебрасывая на нее данные.       В этот момент дверь открылась. Статный мужчина лет… он был очень ухоженный, но всё же где-то лет на десять старше Ильи. Явно частый посетитель барбершопов и бутиков модного мужского костюма.       — О, мисс Ветрова, прошу, — сказал он и отступил в сторону. Светлана, кокетливо улыбнувшись, прошла в кабинет первой.       Шейн вытащил флэшку и протянул, видимо, этому самому Скотту Хантеру.       — Пароль «Динозавр45», — сказал он.       — Холландер, — строго произнес Хантер. — Поменяй сейчас же и пришли мне новый зашифрованным сообщением по корпоративной почте.       — Да кому тут… — проворчал Шейн, но все же взял флэшку обратно. Пара магических программистских пассов — и флэшка снова у Хантера.       — Au revoir, — он отсалютовал Светлане и покинул кабинет. Илье понравилось быть игнорируемым — по нему Скотт Хантер лишь провел глазами снизу вверх и сдержанно кивнул в знак приветствия. Конечно, о его прибытии сообщили — вдруг увидят шпионящий русский нос в коридорах. Возможно, даже было дано указание не влезать в разговоры с ним и заранее сделать прививки.       — Je t'emmerde, — сказал Шейн, но уже после того, как закрылась дверь. — Я исправил на «Динозавр46».       Светлана усмехнулась, смерила Илью взглядом и произнесла:       — Ты сидишь в моем кресле.       — Так садись рядом, — подмигнул Илья. — Влезем.       Шейн повернулся и надувшись на него посмотрел. У них серьезно что-то есть со Светиком? Что не встреча с красивыми людьми — то облом. Даже пофлиртовать нельзя. Он поднялся с кресла, уступая Светлане место. Самому ничего не оставалось, как прислониться к стене. А вообще, ему как будто тоже поработать надо, пока вкуснейшие бейглы перевариваются. Потом он опять захочет есть и всех потащит куда-нибудь. Если окажется, что они тут все в контейнерах с собой еду носят… Шейну придется свой отдать.       Илья сполз на пол, сложил ноги по-турецки и поставил на них ноутбук. Парень из Липецка вместе с своей биографией отправился в одну из таблиц. Родители, друзья детства, однокурсники, контакты… криптовалюта «loon».       — Что такое «loon»?       — Птица, — ответил Шейн. — Гагара. В тех местах, где я вырос, они водились.       — А где ты вырос?       — В Канаде.       — Почему русский парень мог выбрать такое название для криптовалюты?       — Ты подумай, вы с ним из одной страны. Менталитет и все такое.       — Менталитет менталитетом, но ты никогда не знаешь, как сработает чужой мозг. Ему могло попасться это слово случайно и вуаля. Это может ничего не значить, просто прикольно.       — Был бы я преступником, так бы и поступил — придумал бы что-то максимально со мной не связанное, — сказал Шейн. — Зачем давать повод найти меня раньше? Я, кстати, купил парочку «лунов». За госбюджет, но это для дела. Это может сделать любой. Не большой курс, конечно, но мне надо вести исследования. Не мог бы ты подойти ко мне, пожалуйста.       Илья поднялся и приблизился к Шейну. Наклонился ближе к экрану. Скула в веснушках была в опасной близости. Шейн сделал поворот головы в его сторону, понял, что может и врезаться, поэтому мгновенно повернулся к экрану. Фон для веснушек порозовел. С кресла донесся то ли смешок, то ли кашель.       — Светлана сказала, что тебя рекомендовали как того, кто разберется во всех цифрах, — сказал Шейн. Илья вдохнул носом. Вообще он и сейчас мало понимал, что забыл в США. — Мне предоставили доступ в программное обеспечение одного банка. Небольшого, на Аляске. Нам кажется, что мафия действует именно через маленькие отдаленные городки и частные финансовые организации.       — Выведи мне план счетов для банков в США, — попросил Илья. Шейн поколдовал над клавиатурой и канадский хоккеист на мониторе был заслонен файлом со списком. — А теперь запусти список операций за неделю по маске вот этого счета и отсортируй по номерам и суммам, — Илья тыкнул пальцем в монитор. Шейн сделал. — Хм… это не имеет смысла. Видишь — по этим двум счетам одна и та же операция повторяется несколько раз с одного счета на другой и обратно. Вопрос, почему сотрудники банка не заявили о бессмысленности того, что видели… Да, должен срабатывать автомат на маленькие платежи, но система такое ловит обычно.       — Если кто-то не проводил их вручную под пользователем, на которого заведен автомат, — предположил Шейн. — Круто как ты быстро разобрался в счетах, — сказал Шейн. Илья улыбнулся. Приятно, черт побери. И даже не будет спорить, мол, это работа. Пусть Шейн его хвалит. — Это не просто бессмысленно… хм.       Хвалить его бессмысленно? Этот Холландер что — офигел? Только Илья обрадовался положительному подкреплению своей деятельности, а не «можно было и побыстрее» или «вот, когда не ленишься, тогда всё четко», так тут…       — Я отсортировал операции по дебету и кредиту — они просто выходят в ноль. Как будто кто-то поигрался и всё.       Блин. Это Илья должен был найти. Зачем он тут? Тут есть люди умнее и быстрее его.       — Странно, — Шейн залез в реквизиты счета. — Зачем казино в Нью-Джерси открывать счета в Анкоридже?       — Онлайн-казино?       — Нет, обычное.       — Забронировала нам билеты в Ньюарк, — раздался с кресла голос Светы. — Шейн, тебе тоже.       — Нет, нет, я не поеду, — затараторил Холландер. — Мое дело — в компьютере сидеть, а не в казино.       — Мне надо, чтобы ты купил за преступную криптовалюту фишки.       — Так я вам сейчас сделаю кошельки, раз плюнуть.       — Шейн, я уже получила согласование.       Шейн насупился, поднялся с кресла, дотянулся до полки с лимонадом. Шипя, открылась зеленая баночка, поплыл сладкий запах газировки. Он сделал большой глоток. Потом опомнился:       — Кто-нибудь еще хочет?       Светлана отрицательно покачала головой, а Илья сказал:       — Я б покурил. Где можно?       — Я… я провожу, — сказал Шейн, отводя глаза.       — А я пока пойду бумажку подпишу на командировку, — Светлана изящно потянулась и грациозно встала с кресла. — Двадцать первый век на дворе, а мы бумажки подписываем.       Илья с удовольствием затянулся и выпустил в Вашингтонский воздух дым. Они стояли у служебного входа. Шейн маленькими глотками пил свою газировку.       — Что там по твоим русским? — спросил Шейн. — Какие-то зацепки?       Илья вообще-то только приехал, если Холландер не заметил. Ну, он в табличку занес данные.       — Я думаю, что это интересно, — сказал Шейн.       — Что именно? — Илья снова глубоко затянулся.       — Что они вытащили своих. Не бросили после того, как к ним пришли с вопросами.       — Благородные какие, ебануться, — покачал головой Илья. — И так же благородно поставляют оружие для «мирных», — он изобразил кавычки, — группировок.       — У них есть кодекс чести. Это не просто маньяки.       — Они помогают другим преступникам за деньги. И, если этих денег или взаимных услуг не будет, никакой чести. Не говоря уже о том, что не особенно честно обманывать людей в онлайн-казино, настраивая схемы на стопроцентный проигрыш.       — Не стопроцентный проигрыш. Схема позволяет тебе выиграть по теории вероятности. И игрок может честно вывести деньги. Но, если тебе захочется больше и больше, вот тогда она смухлюет. Теория игр — твое решение влияет на решение соперника, даже есть это компьютерная система. У каждого свой интерес и несколько вариантов, система принимает решение на основе решения игрока.       — А, так они наказывают лудоманов. Ну да, благородненько. На чьей ты стороне, Шейн?       — Я лишь смотрю объективно. Иногда лучшее решение — проиграть и забрать маленький выигрыш, но не все умеют останавливаться.       — Ты когда-нибудь поступал так? Проигрывал?       — Меня так сюда на работу взяли. Я взломал их на спор.       — То есть, выиграл?       — Предметом спора было не взломать. Надо было не попасться. Я не остановился на взломе только данных о сотрудниках, мне захотелось пойти дальше, в архивы. Дыру, кстати, я им потом залатал.       Раздался писк телефона. Шейн вытащил смартфон из кармана.       — Это мама, — сказал он и нажал зеленую кнопку на экране. — Привет. Да, уже давно на работе. Чем завтракал… овсянка и маффин. Кофе попил по пути.       Илья усмехнулся. Но это не было насмешкой над двадцатипятилетним парнем, у которого мама справляется о том, кушал ли он. Это была горькая усмешка. Илья все бы отдал, чтобы мама, которой не стало его полжизни назад, спрашивала бы что угодно — что ел, во что одет, в шапке ли, ходил ли к стоматологу и было ли ему там больно. Чтобы после той драки на первом курсе с Сашкой чуть ли не насмерть, сидела рядом она, а не папина новая жена, которая его боялась, и просто поставила аптечку на тумбочку. Чтобы мама каждый день спрашивала, как его дела и пришел ли он домой с работы. Чтобы… чтобы вот этого бы сейчас не было. Он был бы кем-то другим… может быть, играл бы в хоккей, который бросил после того, как… зачем он, если мамы на трибуне нет? Перед глазами снова возник тот злосчастный день, когда он вернулся домой из школы, зашел в спальню и подумал, что мама просто спит и… Образ всегда перед его глазами. Причем, он возникает не только когда кто-то упоминает мать, а иногда в самый рандомный момент.       — Заказал папе подарок, должна прийти доставка, — рассказывал в трубку Шейн. — Да… ага… Давай, до встречи. Илья, ты в порядке? — Шейн пригляделся к его лицу и блестящим глазам.       — Нет, я реву, потому что меня тут, в Америке, совсем одного бросили, и плюшевого мишку потерял, — огрызнулся Илья.       Он потушил сигарету о стену и выкинул в стоящую рядом урну. Туда же со звоном отправилась жестяная банка.