..И порвалась последняя нить

Мощный и разрушительный, словно скатившийся с вершины горы снежный ком, поток энергии вдруг обрушился на иссохшие меридианы Цзышу. Это был третий круг, через который ему предстояло пройти, прежде чем он смог бы овладеть великой техникой Шести Слияний. До того, как он достиг последней стадии, его сознание оставалось кристально чистым и спокойным. Но эта сладкая пелена была беспощадно сорвана тяжёлой, как свинец, тишиной. Собрав все свои силы, Цзышу направил свою ци человеку седящему напротив, пытаясь усмирить внутреннюю боль. Он не мог ни слышать ни видеть, но знал, что хозяин призрачной долины рядом. Немыслимая сила свалившаяся на его меридианы, не разрушила их, а наоборот, словно волшебный эликсир, стала наполнять их бодрящий энергией и мощью. Все чувства внутри него, будто слелились в одно бесконечное ощущение гармонии и умиротворения. Но в момент, когда его силы были уже на пике, последняя нить соединяющая его с реальным миром, вдруг оборвалась. Он почувствовал, как его руки отчаянно хватаются за воздух. Нежные и теплые ладони возлюбленного незаметно расстаяли в пространстве, подобно пролетевшей мимо бабочке. Так в один момент Чжоу Цзышу потерял все пять чувств. В этот миг все земное будто покинуло его. Неожиданно он осознал, как был мал и нечтожен, словно звезда-карлик среди миллиардов таких же светил. Его окружала лишь бесконечная пучина космоса. Безмолвная. Бесконечная. Сможет ли он отыскать кого-то похожего на него в бесчисленном хаосе горящих огней? Не надеясь увидеть или услышать? И даже не имея возможности прикоснуться к ним? Находясь высоко-высоко над землёй Цзышу все же расслышал еле заметный шепот, который заставил его встрепенуться и вернуться к земному. — А-Шу… — так тихо, что сначала он принял это за игру воображения. Усилием воли он разомкнул потежелевшие веки, и внезапно его глаза округлились от ужаса. Лао Вэнь сидел напротив него, склонив голову вниз и медленно оседал набок, словно в любую минуту был готов упасть. Белые, словно первый бархатный снег, его волосы, тонкими ручьями стекали по костюму цвета переспелой вишни. В одно мгновение все чувства вернулись к Чжоу Цзышу, но все еще не веря в то, что произошло, он какое-то время глупо смотрел на своего спутника. Будто ждал, что этот хитрый лис вдруг вскинет голову, громко рассмеется и скажет, надев обольстительную улыбку: — А-Шу, неужели моя шутка удалась и мне посчастливилось застать врасплох великого мастера поместья Четырёх сезонов? Цзышу заметил, как стройное тело, безжизнено покачнулось в сторону, и быстро наклонился вперёд, обхватывая его за плечи. Глаза Вэнь Кэсина были закрыты, на его щеке еле заметно блестела одинокая слеза. Осторожно он уложил потежелевшее тело на каменный пол. Казалось, он просто крепко спит. И совсем скоро проснется… Цзышу почувствовал, будто что-то сдавило ему горло, словно хищное животное прижало его огромной лапой к земле. Какое-то время он не мог вдохнуть, не мог пошевелиться. — Лао Вэнь! — наконец отчаянно выдохнул он не своим голосом. Ему показалось, что это не он произнёс имя любимого. Не он склонился над его обездвиженным телом. Не он выиграл в этой бессмысленной гонке за жизнь. Ведь как могло случится, что не он — Чжоу Цзишу, вогнавший в себя семь гвоздей на три осени, отправился первым в подземный мир? Цзышу поднес дрожащую руку к щеке Вэня и осторожно вытер одинокую слезу. Остановив взгляд на линии бледных губ, он вдруг резко зажмурил глаза и отвернулся. Смотреть на него было невыносимо, но его образ нельзя было забыть. Он все равно появлялся перед глазами. Цзышу почувствовал боль в груди, будто кто-то со всей силы ударил в Тань-чжун и глаза начало неприятно щипать. Когда-то Цзышу отказался от долгих лет жизни ради того, чтобы сохранить свои боевые искусства, чтобы энергия ци все также плавно и величественно текла по его венам. Сейчас же он бы не задумываясь отдал все что у него есть лишь бы Лао Вэнь снова был рядом. Его странные шутки и понимающий пронзительный взгляд, смогли бы вновь вдохнуть в него жизнь, даже если бы ему навсегда пришлось остаться обычным человеком. Но теперь, даже будь Чжоу Цзышу самым искусным в мире бойцом, самым мудрейшим и освоевшим самые сложные из существующих техник, это больше не имело никакого смысла. — «Сложнее всего будет тому, кто выжил», — сквозь слезы прошептал Цзышу, чувствуя, как хаотичный поток мыслей уносит его в пучину бездны. — Лао Вэнь… Ты спас меня, но почему я больше не чувствую себя живым?.. Все ещё не открывая глаз, он развернулся к бледнеющему телу своего любимого и уткнулся лбом в его мягкую, ещё тёплую грудь. Здесь, в этом богом забытом месте, никто не найдёт их. Никто не увидит его горьких и несчастных слез. Никто не сможет ему помочь… Цзышу лежал на груди возлюбленного и рыдал словно мальчишка, чувствуя, как мокнет одеяние Вэня, под его мокрой щекой. Отяжелённое роем мыслей, сознание постепенно становилось все более мутным. Словно стены вокруг рухнули в одночасье, и под их тяжестью каждый вдох давался с невероятным трудом. Лао Вэнь, я буду ждать — года, века, тысячелетия — не важно сколько. Я знаю, что однажды мы встретимся вновь. Я… люблю тебя… Цзышу был готов остаться в этой проклятой пещере навечно, крепко сжимая руку любимого и лежа вот так в полу-забытье. Но в самый последний момент, когда он уже был готов провалиться в пучину мрака, он почувствовал слабое движение. Открыть глаза было безумно страшно, он не хотел снова видеть безжизненное тело Вэня. Что если ему просто показалось?.. Это всего лишь игра его воображения? Цзышу замер, не дыша, не моргая. Зжав от напряжения зубы и каждый мускул. Тишина стала мучительным гулом, худшим врагом на свете. Врагом против которого он был совершенно безоружен. Секунду спустя ещё один слабый толчок. Его сердце — оно билось! Где-то там глубоко в груди. Но он слышал его так чётко и громко, словно своё собственное. Прежде чем осознание услышенного смогло дойти до затуманенного разума странника, в просторном зале сокровищницы прозвучал тихий, практически призрачный шепот. — А-Шу…