Power and Control

      Первое ощущение было таким, будто по голове ударили кувалдой. Стон вырвался из горла Энни, когда её карие глаза с трудом приоткрылись, встретив мир тошнотворной пелены.       Внезапное пробуждение, прилив адреналиновой бдительности накрыл её. Она резко дернулась, чтобы сесть, но её отбросило назад ремнями, врезавшимися в запястья и лодыжки. Она была привязана к стулу.       — …какого черта?       Она несколько раз зажмуривала и открывала глаза, пока зрение не прояснилось, и она не осознала, что находится в квартире Хьюи.       В их спальне.       — Я всегда знала, что этот день настанет.       Виктория Ньюман наблюдала с края кровати, как Энни яростно пыталась высвободиться из пут. Укрепленный благодаря препарату V металл не поддавался ни на миллиметр. Препарат V давал силы не только суперам; он мог усилить что угодно. Привилегия быть приемной дочерью гендиректора Vought с доступом к такой информации.       Ньюман внимательно смотрела на Энни, пока та продолжала бороться. — Я всегда говорила, Хьюи чертовски умен для своего же блага, — её голос был спокоен, будто они болтали за чашкой кофе. — Полагаю, поэтому мы так хорошо сошлись. Он действительно причина, по которой FBSA так чертовски успешна.       — Где, чёрт возьми, мой парень?       У Ньюман хватило наглости выглядеть оскорбленной. — Я забочусь о Хьюи. У меня было 388 дней, чтобы убить Хьюи, и я ни разу даже пальцем не пошевелила. Хотя знала его послужной список.       Энни на мгновение замолкает, поднимая взгляд на Ньюман, тяжело дыша после тщетных попыток освободиться, прежде чем с раздражением закатить глаза. — О, так ты хочешь, чтобы я тебя похвалила за то, что ты целый год не убивала Хьюи. Ну спасибо.       Виктория не смогла сдержать усмешку, покачав головой. — Да, в конце концов… — Она замолчала, поднявшись с кровати Хьюи, скрестив руки и позволив себе легкую ухмылку. — Меня готовили быть убийцей с четырнадцати лет. Убийство для меня вроде как врожденное. Так что да, признание моей сдержанности вполне уместно.

      Подготовка к убийствам с 14 лет.      

      Энни побледнела от полного шока. Признаться, она никогда не рассматривала Викторию как жертву обстоятельств, но все же она ей была. Всё, что видела Энни — это её преступления. С того момента, как её прикрытие было раскрыто, Энни начала называть её психопаткой, устроившей бойню в Конгрессе.       Лавина свежего ужаса накрыла её. Хьюи.       — Где Хьюи?       — Его перехватили после посещения моего старого «пристанища» в Ред-Ривере. Не беспокойся о Хьюи. Он в безопасности.       Это нисколько не успокоило Энни.       Беспокойство Энни начало затмевать её чувства, по коже поползли мурашки. Ей стало не по себе, она пыталась успокоить дыхание. Ей нужно было увидеть Хьюи прямо сейчас, ей нужно было убедиться, что с ним все в порядке. — Как насчет того, чтобы развязать меня, и я покажу тебе свою признательность, — язвительно бросила она.       Виктория проигнорировала её. — Возлюбленной Америки не помешало бы поучиться деликатности. Ты могла бы почерпнуть кое-что у убийцы, которая занимается этим пятнадцать лет.       Энни фыркнула. — Я не буду принимать оскорбления от тебя, не то что советы. А теперь. Скажи. Мне. Где. Хьюи.       — Это говорит твое эго. Если не начнешь умнеть, ты погубишь и себя, и своих близких. — Виктория сократила расстояние между ними, и Энни напряглась, уставившись на неё снизу. Виктория присела на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. — Тебе нужно выжить, Старлайт. Ради них. Ради Хьюи.       — Почему тебя волнует наше выживание? — спросила Энни, её голос полный подозрения.       — Возможно, я вижу шанс.       — Шанс на что?       — Шанс наконец уничтожить компанию, которая приносила только боль и хаос в своей погоне за богатством и властью. — Тень боли мелькнула на лице Ньюман, призрак ужасного воспоминания, исчезнувший так же быстро, как и появился. Её выражение ожесточилось. — Шанс на свободу. И я не позволю какой-то самодовольной белой девчонке с Среднего Запада всё испортить, потому что она зациклена на том, чтобы делать все «правильно».       Энни возмутилась оскорблением. С каких пор принципиальность стала в этом мире негативным качеством? Она даже почувствовала необходимость защищаться перед Викторией. Она, в самом деле, не раз опускалась до грязных методов. Она не гнушалась шантажа, не брезговала использовать свои силы против гражданских, если это ускоряло достижение целей. Но за всё приходилось платить. Иногда с каждой такой операцией откалывался ещё кусочек души, и это дерьмо накапливалось. Она предпочитала не афишировать свои сомнительные делишки и прибегала к ним только в крайнем случае.       Она решила не оправдываться. Ей нечего было доказывать этой взрывающей головы суке.       Вместо этого Энни бросила на неё скучающий взгляд. — Что ж, не знаю как ты, но мне уже поднадоел твой монолог. Либо взорви мою гребаную голову, либо отпусти меня и Хьюи.       За это Энни получила жестокую пощечину, её светлые пряди отбросило в сторону вместе с движением от удара. Это застало её врасплох, жгучая боль разлилась по левой скуле, напоминая, что она имеет дело с супом, чей уровень силы, скорее всего, превосходит её собственный.       — Никогда не желай смерти, — сказала Виктория, её голос пропитанный отвращением. — Особенно перед врагом.       Энни держала голову повернутой в сторону, сосредоточившись на случайной точке на полу. Она тяжело дышала через нос, пытаясь взять себя в руки.       — Рада, что ты знаешь, что ты мой враг, — выпалила она.       Виктория склонила голову, разочарованно хмуря брови. — Я говорила гипотетически. Ты не мой враг, Энни. Как и Хьюи. Вы по-прежнему мои друзья. Но… — Она уперлась руками в колени, поднялась в полный рост, прежде чем схватить Энни за подбородок, заставив её поднять взгляд. — …Мне нужны гарантии.       — Какие гарантии? — спросила Энни, прикидываясь тупой, чтобы вывести Ньюман из себя.       Однако у Виктории был неиссякаемый запас терпения, достойный элитной убийцы, которой её воспитали. Она не клюет на приманку. — Что вы не будете вмешиваться в мои планы. Что ты и Хьюи не будете вести глупый крестовый поход, чтобы разоблачить FBSA или нападение на слушания в Конгрессе в прошлом году, или любую часть моего прошлого, перед прессой. Мы все знаем, что ты слила информацию о Препарате V прессе, и это привело к ужасным последствиям. Давай не будем снова испытывать судьбу. Позволь вещам оставаться как есть и играй свою роль Старлайт соответственно.       Энни резко дернула подбородок, вырываясь из её захвата, и зарычала. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и позволять тебе манипулировать системой. Не говоря уже о том, чтобы тебе сошло убийство.       — Именно это ты и будешь делать, — огрызнулась Ньюман, прежде чем её лицо снова стало нейтральным. — Это твой последний шанс.       Энни ответила безмолвным взглядом конгрессвумен, излучая всё свое неповиновение закаленными карими глазами.       Виктория тяжело вздохнула, прежде чем сузить глаза, глядя на Энни, решительно и сосредоточенно.       — Выход «Американского героя» отложили на две недели из-за того, что у Старлайт возникли непредвиденные семейные обстоятельства. — Она сделала паузу, наблюдая, как быстрое осознание овладевает Энни, её глаза расширяются от ужаса. Она продолжила, произнося слова легко. — Шоу просто не может продолжаться без неё и его выпуск будет отложен до тех пор. Хотя фанаты по всему миру разочарованы внезапной новостью, они действительно сплотились и полностью поддержали необходимый перерыв Старлайт и будут терпеливо ждать её возвращения. Хьюи одобрили двухнедельный оплачиваемый отпуск, чтобы быть со своей девушкой. Люди действительно нравится, когда парень поддерживает свою девушку.Пара попросила не беспокоить их в это время. Никто не будет вас беспокоить, никто не будет вас искать в этот период.       — СУКА! — Энни с новыми силами пытается вырваться.       К ужасу Энни, она не чувствует никакого электричества.       Мертвая, безмолвная пустота. Её силы… Её силы…       — Электричество в доме Хьюи также будет отключено на это время. Арендодатель согласился перейти на солнечную энергию, пока проводятся работы по обслуживанию электросети. Ему щедро компенсируют все затраты. Какой замечательный шаг он сделал в борьбе с изменением климата.       Энни издала сдавленный, отчаянный звук.       — На самом деле, это облегчение, что я знала, что ты будешь такой. Это просто означает, что я тебя слишком хорошо знаю, — сказала Виктория.       — Ты, тебе это не сойдет с рук! — воскликнула Энни, качая головой, хотя сомнения уже начали просачиваться в ее сознание.       Директор FBSA продолжила без перерыва, снимая пылинку с своего костюма. — Мясник всё ещё обижен на то, что Хьюи предпочел работать на меня, а не на него. Он наказывает его, избегая, если только это не связано с работой. Перед тем как уйти в отпуск, Хьюи написал Мяснику по электронной почте, что вы едете в путешествие в Седону. Мясник слишком поглощен горем и заботой о Райане, и если какие-либо сообщения или тексты останутся непрочитанными, он подумает, что Хьюи даёт ему пространство. Он не придёт искать.       Монолог Виктории обрушился, как серия ударов ниже пояса. Каждая часть её тщательного плана была ещё одним щелчком замка, запирающим Энни в идеально сконструированной клетке. Никто не будет их искать. Никто не усомнится в их отсутствии. А отключение электричества было тактическим ударом по способностям Энни, оставляя её такой же беспомощной, как и любого обычного человека, привязанного к стулу.       Борьба, казалось, разом покинула Энни. Её лихорадочные попытки прекратились, плечи обвисли. Дикая ярость в её глазах сменилась холодным, тяжелым ужасом. Виктория продумала всё. Она изолировала их, обезоружила и создала настолько правдоподобную историю, что даже их собственные друзья не увидели бы правды.       — Никто не придёт, Энни, — повторила Виктория, её голос опустился до более мягкого, почти сочувствующего тона, который был страшнее её гнева. — Ни Мясник. Ни Марвин. Ни Француз. Ни Кимико. Твои силы подавлены. Здесь только ты и я. И Хьюи, живой и невредимый, ждущий, когда ты сделаешь правильный выбор.       Челюсть Энни была сжата, мышцы подергивались. Она уставилась в пол, отказываясь доставлять Ньюман удовольствие видеть, как она ломается. Оскорбление, пощечина, угрозы — ничто не ударило так сильно, как леденящая компетентность ее врага. Это была не борьба. Это был мат.       — Иди. К. Чёрту.       Последовавшую тишину нарушил лишь резкий, металлический звук поворачивающегося замка, прозвучавший как выстрел. Виктория один раз кивнула, беззвучная команда, прежде чем резкий щелчок пальцев разрезал тишину.       Дверь по команде распахнулась, открыв мужчину в тактическом снаряжении, с бесстрастным лицом. Он не смотрел на неё. Его внимание и его хватка были направлены на фигуру, которую он осторожно, наполовину таща, наполовину поддерживая, вводил в комнату.       Это был Хьюи.       Дыхание застряло в горле Энни, из её глотки вырвался грубый, животный звук. Это был не сильный, умный, невротично блестящий Хьюи, которого она знала. Этот Хьюи был марионеткой с оборванными нитями. Его долговязая фигура обвисла на охраннике, его знаменитая футболка Gorillaz была помята и перекошена. Голова беспомощно откинулась набок, а глаза, когда они на мгновение приоткрылись, были широкими, несфокусированными и затянутыми молочной пустотой. Тихий, бессмысленный лепет сорвался с его губ.       — Хьюи! — крик Энни был хриплым, гортанным. Она бросила весь свой вес на узы, не надеясь их разорвать, а как чистая, инстинктивная реакция. Укрепленный благодаря препарату V металл не поддался ни на йоту, болезненно впиваясь в её запястья и лодыжки.       Виктория подошла к охраннику, который развернул бесформенного Хьюи лицом к Энни, его мертвый вес надежно удерживался в объятиях более крупного мужчины.       — Видишь, Энни? Жив-здоров, — сказала Виктория, её голос был пропитан леденящей душу небрежностью. — Просто… под успокоительным. Мера предосторожности, понимаешь. Он слишком умен для своего же блага. Это гарантирует, что он не сделает ничего… героического. — Последнее слово она произнесла с легкой, насмешливой улыбкой.       Голова Хьюи дернулась на плече охранника, его несфокусированный взгляд блуждал по затемненной комнате, пока, по какому-то чуду, не упал на Энни. Искра узнавания, слабая, как угасающий уголек, вспыхнула в его зрачках.       — Эн… Энни? — невнятно пробормотал он, его голос был густым и отдаленным. Он попытался поднять руку, слабое, неуклюжее движение, но рука охранника крепче обхватила его талию, и он еще больше обмяк. — Так… темно…       Это было всё. Это был звук, который сломал её. Услышав его голос, такой сломанный и растерянный, увидев, как он пытается потянуться к ней, она была пронзена волной чистой, неприкрытой агонии.       — Что ты с ним сделала?! — закричала она, её борьба стала лихорадочной, бездумной. Она уже не проверяла путы; она рвала их, как загнанный зверь, видящий страдания своего парня. — Отпусти его! Пожалуйста, Виктория, что, блять, ты ему дала? Отпусти его!       Виктория проигнорировала мольбы Энни, скользя к тому месту, где охранник держал Хьюи. Она не просто откинула его волосы; она позволила пальцам задержаться, медленно, с властной интимностью, которая заставила кровь Энни застыть, проводя по линии его расслабленной челюсти. Она наклонилась близко, её губы оказались рядом с его ухом, хотя слова предназначались Энни.       — Эй, Хьюи, — прошептала она, ее голос был мягким, с чарующим ласканием. — Всё в порядке. Ты просто немного устал. Мы немного отдохнем. Во время прекрасного отпуска.       — Вики… почему? — невнятно пробормотал Хьюи.       — Потому что мы семья. И мне нужно, чтобы вы оба поняли мои намерения, — разумно ответила Виктория, её голос все еще шепотом, но каждое слово было ударом молота для Энни.       — Не смей, блять, трогать его! — проревела Энни.       Её рука соскользнула с его лица, вниз по груди, собственнически покоилась над его сердцем. Она чувствовала его медленный, одурманенный стук под ладонью. Он что-то невнятно пробормотал в ответ, его глаза беспомощно открывались и закрывались.       Виктория наконец отстранилась, в её глазах мелькнуло что-то нечитаемое. Она перевела всё внимание на Энни, мягкость испарилась, обнажив решительное, ожесточенное лицо.       — Вот что происходит, когда ты борешься со мной, Энни, — сказала она, ее голос был низким и опасным. — Вот последствие твоего эго. Я говорила тебе, что мне понадобятся гарантии. Так что мне придется вас обоих… тренировать. И похоже, мне придется попотеть.       Она снова повернулась, чтобы погладить волосы Хьюи, пока полубессознательный мужчина лежал в объятиях охранника. — Это нейродепрессант легкого действия, любезно предоставленный фармацевтическим НИОКР Vought. Совершенно безопасен, даже в долгосрочной перспективе. Он просто снижает когнитивные функции, моторику и формирование кратковременной памяти. Делает человека более… доверчивым и податливым. Он не запомнит многое из этого. Просто один большой смутный приятный сон.       Просчитанная жестокость этого лишила Энни воздуха. Не просто обездвижить его, но контролировать, владеть им, прямо у неё на глазах. Её борьба прекратилась, сменившись ужасной неподвижностью.       Виктория, казалось, почувствовала, что нанесла последний удар. Она резко, почти пренебрежительно кивнула охраннику.       — Готовь транспорт, чтобы отвезти его на безопасную квартиру.       Охранник отдает короткий кивок.       — Нет! — Слово было вырвано из горла Энни, отчаянная, последняя мольба. — Нет, не надо! Пожалуйста!       Но охранник уже повернулся, перемещая Хьюи на руки, как невесту, и вынес его из комнаты, и вот, он исчез из её вида. Замок щелкнул, звук абсолютной окончательности, отозвавшийся в теперь оглушающей тишине их спальни.       Борьба, ярость, надежда — все вытекло из Энни, оставив пустоту.       Виктория снова приблизилась к ней, медленно опускаясь на колени, пока их взгляды снова не встретились. Она изучала залитое слезами, ужаснувшееся лицо Энни, и маска подруги полностью исчезла.

Это была чистая, неразбавленная Ньюман.      

Её новая тюремщица.      

      — Добро пожаловать в первый день твоего перевоспитания, Старлайт, — сказала Виктория, её голос был тихим, леденящим шепотом. — А теперь, Урок первый: Кто ты? Без своих сил.