Любить и ненавидеть

      Он ненавидел себя. Ненавидел за то, что не мог полюбить девушек. За то, что в шестнадцать уже жил отдельно от родителей, потому что те порицали его за выбор. День за днём. Цзян Чэн пытался внушить себе то, что его интерес – это ошибка, но каждый раз это внушение приводило к осознанным травмам и ухудшению ментального состояния. В пятнадцать лет в новой школе всё стало хуже. Он влюбился и впервые так сильно. Вместо того, чтобы принять эти чувства и узнать человека поближе уже заранее понимал насколько это глупо. У Старшеклассника на то время была девушка. Вокруг него было много хороших, достойных людей, а Цзян Чэн появился в его жизни из-за никчемного проекта. Провести с ним один вечер было подобно пытке. Почувствовать на себе чужую заботу и неизвестное тепло было в точности также, как получить дозу смертельного яда, который будет медленно убивать. С того проклятого дня Сичэнь пытался быть добрым старшим. Постоянно улыбался, помогал если мог, но никогда не понимал, почему Цзян Чэн его избегает в открытую. Когда Сичэнь выпустился стало чуть-чуть легче. Словно от этого яда он нашёл противоядие, только вот, когда накрывает, ломает так, что он царапает свои руки, стоит под горячей водой, пока не окажется на грани потери сознания. Цзян Чэн ненавидел себя. До выпуска школы это было терпимо. Когда поступил – стало ещё хуже. Он боялся представить, что могло произойти там, узнав кто-то об его ориентации. Только вот, всем было безразлично, но самое худшее, что Сичэнь учился на третьем курсе. Избегать его получилось всего три дня. На четвёртый Сичэнь сам его нашёл... – Цзян Чэн! – его звонкий, счастливый голос заставил сердце перестать биться, а все тело замереть, будто от страха. Юноша медленно повернул голову, не ожидая в следующую секунду оказаться в крепких, искренних объятиях. Лань Сичэнь отпрянул и сказал: – Я не поверил своим глазам, когда увидел тебя в списках первокурсников! Цзян Чэн смотрел на него, не улыбаясь, желая оказаться как можно дальше. Он как можно глубже закопал эту радость в себя и кивнул. – Минцзюэ ведь тоже сюда поступил. Лань Сичэнь замер. – Да. Ты.. Что-то совсем бледный. Плохо спишь? Или заболел? – он положил свою руку на чужой лоб. Новая Смертельная доза яда. Только в этот раз ещё более мучительная. Один неверный шаг и о его зависимости в этом человеке могут узнать. – Пока не привык работу и учёбу совмещать. Он кое-как поступил на бюджет, но всё лето работал, думая о том, что будет отдавать деньги на обучение. Ближайшие два месяца в работе не было смысла, но Цзян Чэн не мог уйти от этого. Он снял квартиру, другую, чуть подороже и чуть-чуть ближе к университету. – Работу? – удивился Сичэнь. – Ты и пока учился в школе работал, правда я никогда не спрашивал для чего... Цзян Чэн наклонил голову набок. – Чтобы за квартиру платить. –... Сичэнь был знаком с Цзян Яньли и прекрасно знал о том, что родители платили девушке учёбу за границей, снимая достойное жилье. Она ведь была их гордостью, в отличие от Цзян Чэна.  – Я не общаюсь с родителями с пятнадцати лет. С шестнадцати живу один. – без эмоций в голосе сказал Цзян Чэн, однако взгляд стал совершенно пустым. – Ты не рассказывал... – расстроено произнёс Лань Сичэнь и уточнил: – Ты сейчас справляешься? Финансовая помощь не нужна? – Сичэнь, я совмещал учёбу, подготовку к экзаменам и работу. Без единого прогула. Не нужно меня недооценивать. – сказал Цзян Чэн, напрягаясь от взглядов со стороны. Эти взгляды прожигали, казалось, что все видят его насквозь, понимают, что он чувствует, знают о его ранах, душевных и физических. Стало не по себе, стало противно от самого себя. – Прости, я пойду. – Стой. – строго сказала Сичэнь и схватил за руку, которую тут же обдало огнём. – Я... не недооцениваю тебя, я просто переживаю. Внутри вспыхнуло пламя отчаяние. Предчувствие подступающей агрессии, ненависти и надвигающийся бури отчаяния, уничтожило его спокойствие. Цзян Чэн сжал свободную руку в кулак с такой силой, что почувствовал горячую кровь от кое-как заживших ранок. Он забрал свою вторую руку. – Не нужно. Кто угодно, но не ты. – выпалил он тихо, яростно, не понимая, что сорвался не только на себе, но и на человеке, в котором он видит лучшее. Лань Сичэня как током ударило, он замер, не зная, что делать, пока Цзян Чэн уходил всё дальше и дальше, пытаясь как можно быстрее и как можно сильнее отдалиться. Чтобы не было этой боли, не было этой ненависти к себе. Месяц Цзян Чэн избегал любого общения с Лань Сичэнем. Зато случайно сблизился с Не Минцзюэ и с Не Хуайсаном. С ним было слишком спокойно и негативные мысли уходили на задний план. Но каждая новая встреча, случайный взгляд заставлял вспоминать какой он никчёмный. Так, в один момент, увидев Сичэня, что стоял возле его аудитории Цзян Чэн резко ушёл обратно за угол и случайно в кого-то врезался. Поднял взгляд и тут же сказал: – Извините, профессор Се! Молодой преподаватель улыбнулся и осторожно посмотрел на причину паники. Он сжал руки, в которых держал какие-то бумаги и сказал: – Я думал, что это слухи. Не думал, что в университете появится человек, который будет избегать Лань Сичэня. Цзян Чэн отвёл взгляд. – Я... Се Лянь обернулся. Он убедился, что никого нет и сказал: – Я тоже не мог принять это. Цзян Чэн вздрогнул, становясь белее, чем чужая рубашка. – Я не понимаю о чём вы.  – торопливо проговорил Цзян Чэн, а Се Лянь снова остановил его. – Прошу прощения за мою бестакность. Цзян Чэн, я очень хочу поговорить с тобой в спокойной обстановке. Пожалуйста. От него не исходило агрессии или отвращения. Он будто понимал его чувства и хотел протянуть руку, чтобы облегчить муки, а Цзян Чэн внезапно сдался. Прежде, никогда не сталкиваясь с такой добротой, он не смог отказать и кивнул. – Придёшь ко мне сегодня? У меня есть очень вкусный чай, уверен, что тебе понравится. – Се Лянь положил руку на чужую голову и добавил: – Я пришлю адрес. Цзян Чэн с трудом кивнул снова, пересилив всего себя. Что это было? Для чего? Цзян Чэн знал лишь одно: он устал. – Тогда пойдём, пара скоро начнётся. Се Лянь вышел первый, а Цзян Чэн шёл чуть позади, надеясь, что это скроет его от Сичэня. Взгляд Ланя сразу был прикован к поникшему лицу Цзян Чэна. Он сделал шаг вперёд и сказал: – Профессор Се, могу я забрать Цзян Чэна на двадцать минут? Нам нужно настроить аппаратуру в зале. – Цзян Чэн умеет такое? – с лёгким удивлением в голосе спросил Се Лянь и кинул короткий взгляд на Цзян Чэна. – Я в клубе работал. – ответил Цзян Чэн. Минцзюэ и Хуайсан об этом знали и знали о его познаниях в технике. В ночную смену не оставалось варианта разбираться или нет. – Тогда ладно. Лань Сичэнь улыбнулся и жестом указал куда идти. Цзян Чэн не ожидал, что старший будет идти так близко. Уже машинально Цзян Чэн вцепился в ладони. – Осторожнее. – Лань Сичэнь внезапно взял его за руку и случайно почувствовал напряжение. Цзян Чэн проследил убийственным Взглядом на двух парней, которые выбежали из угла. – Цзян...Чэн? Раскрой ладони, пожалуйста. Сердце ухнуло вниз, Цзян Чэн из-за боли даже не понял, что Сичэнь держит его за запястье. Он повернулся к старшему и медленно раскрыл ладони. Следы от ногтей снова были кровавые. – Святые духи, что с тобой? – запаниковал Лань Сичэнь и потянул в другую сторону. Он затащил в студсовет, достал аптечку и сел рядом. – Не нужно, стой... Перекись уже попала на ранку и Цзян Чэн зашипел. Лань Сичэнь же поддался к ладоням и слабо подул. Смущение стало новым чувством рядом с этим человеком. В миг боль ушла. Цзян Чэн смотрел в чужие глаза, не понимая откуда там столько тревоги и разочарования. Он не хотел видеть эти эмоции. Ему нравилась улыбка Сичэня, сияющие яркие, карие глаза, цвета молочного шоколада, ему нравились огоньки, которые плясали в них. Цзян Чэн был готов смотреть в них вечность, но сейчас, не увидев ничего из привычного, ощутил как холодеет сердце. – Ты так сильно не хотел идти со мной? Ты всегда ужасно напряжённый рядом. – прошептал Сичэнь и аккуратно провел по ранам. – Что? Нет, я.. – Цзян Чэн запнулся. Лань Сичэнь с надеждой посмотрел на него, а Цзян Чэн мотнул головой и сказал: –... просто устал. От признание этого Цзян Чэн возненавидел себя ещё сильнее. Однако ничего лучше сказать не мог. Он не мог признать, что ненависть к себе это его двигатель к ранам на своём теле. Не мог он сказать что-то, что опять тронет доброту Сичэня.. Лань Сичэнь принялся заматывать бинты на руки. Закончив, он внезапно снял что-то с руки и Цзян Чэн тут же почувствовал что-то холодное на указательном пальце. Лань Сичэнь убрал руку, а Цзян Чэн увидел кольцо. Оно было двухслойное и вторая часть кольца крутилась, бесшумно, однако сам этот процесс немного, но успокаивал. Цзян Чэн с удивлением посмотрел на Лань Хуаня, а тот улыбнулся. – Наконец-то ты смотришь на меня не так, будто я представляю угрозу твоей жизни. Цзян Чэн смутился и дёрнул кольцо сильнее, из-за чего Сичэнь тихо рассмеялся и поддался вперёд, обнимая. – Пожалуйста, если будет трудно, говори. Мы ведь не чужие люди. Как раз наоборот. Абсолютно чужие. В его жизни нет тех, кто был близким. Цзян Чэн собрался с силами и пошёл в зал. Быстро настроил аппаратуру и через сорок минут вернулся на пару, на которой оставшееся время он смотрел только на Се Ляня, пытаясь найти правильное решение. Нашёл и именно поэтому в тот же день Цзян Чэн стоял возле чужой двери. Раздался приглушенный звонок, а Цзян Чэн сделал пару шагов назад. Дверь открылась и перед ним оказался совершенно незнакомый человек. Высокий, с чёрными, точно смоль волосами, резкими, но красивым чертами лица. Красная рубашка, чёрное пальто. – Сань Лан, это ко мне! Цзян Чэн вскинул брови. В дверях появился и Се Лянь, который затянул Цзян Чэна внутрь квартиры. – Это тот Цзян Чэн? – спросил названный раннее Сан Лань и наклонил голову набок, смотря и оценивая его с ног до головы. Стало неуютно, хотя во взгляде тоже не было чего-то такого, из-за чего Цзян Чэн пожалел бы о своём выборе. – Да. — Ладно, я пошёл, гэгэ, если будет что-то нужно звони. Се Лянь улыбнулся и закрыл дверь. После этого повернулся к Цзян Чэну и сказал: — это мой муж. — Что?! — потеряв сразу все навыки здраво мыслить, воскликнул Цзян Чэн. – Подождите, а сколько вам лет? – Тридцать. – Вы не выглядите на тридцать. – пробурчал Цзян Чэн, однако как же легко он себя почувствовал. Ему стало ясно почему Се Лянь хотел поговорить.  И стало интересно его послушать. – Я ведь правильно понял, что проблема в Родителях? – осторожно спросил Се Лянь, наливая чай. Цзян Чэн уточнил: – А как вы это поняли? – Лань Сичэнь рассказывал Не Минцзюэ, что ты с ними очень давно не общаешься. Правда Не Минцзюэ об этом знал, что очень сильно задело Лань Сичэня. Цзян Чэн отвёл взгляд. — Да он же святоша. Только мне его забота.. как ножом по сердцу. – он крутанул кольцо на пальце. – Я уже устал от этого... от постоянной ненависти к самому себе. – Тебе навязали отвращение к себе. Мир не настолько жесток. Если бы не родители, разве ты продолжал бы убегать от своих чувств? – Се Лянь сел напротив. – Когда я познакомился с Сань Ланем, то был его преподавателем в университете. Казалось бы преподаватель и студент. У нас не могло быть ничего общего, кроме учёбы. Тем более мои погибшие родители были крайне верующие и внушили мне слишком много ненужного. Старший сложил руки в замок перед собой. – Сань Лан был очень осторожным ко мне, да и знал меня ещё с того времени, когда я подрабатывал репетиром. Рядом с ним был совершенно другой мир. Цзян Чэн перестал дышать и опустил голову. Се Лянь увидел это и с интересом посмотрел на него. Цзян Чэн объяснил: – Я ненавижу себя в несколько раз сильнее, когда он рядом. – Боишься, что он узнает о твоей ориентации? — догдался Се Лянь. Цзян Чэн кивнул. – Тогда позволь я скажу то, что, возможно, тебя успокоит. Его младший брат – Лань Ванцзи встречается с парнем уже два года. В ушах зазвенело. Цзян Чэн с удивлением посмотрел на собеседника, а тот улыбнулся. – Цзян Чэн, мы живём в современном мире. В одном нашем университете можно встретить десяток людей, которые относят себя к нетрадиционной ориентации и это совершенно нормально. Главное, чтобы человек принял себя таким, какой он есть. – Се Лянь улыбнулся. – Наши с тобой родители не смогут этого принять, но разве им решать, как нам жить? –... – Знаешь, я никогда не чувствовал себя настолько счастливым и любимым до встречи с моим возлюбленным. – его глаза стали ещё более счастливыми. Се Лянь наклонил голову набок. – Даже если Сичэнь не презирает младшего брата, со мной другой случай. Я влюбился в него. – Мгм, – кивнул Се Лянь, – и ещё ты крайне сильно ограничиваешь общение между вами, из-за чего Лань Сичэнь ищет множество других способов, чтобы ты был рядом. Например, на следующей неделе мы едем в компьютерию. Ты не входишь в состав студсовета, но он записал тебя в списки и должен в ближайшее время предложить. – Но зачем ему это? – не понимал Цзян Чэн. – А вот этого я, увы, не знаю. Тебе нужно разобраться самостоятельно. Цзян Чэн отчаянно выдохнул. – Вы бы на его месте меня выслушали? Се Лянь вспомнил себя. В день, когда Хуа Чэн признался ему в любви, он был в панике. До первых объятий и обещания, что ему помогут справиться с преградой, что когда-то установили родители и религия. – Да. Тем более за три года я достаточно хорошо узнал его. Цзян Чэн, он надёжнее, чем ты думаешь. Если хочешь, я попрошу, чтобы Сань Лан рассказал что-нибудь. Как никак именно он боролся с моими тараканами в голове. Я дам тебе его номер, мы уже обсудили это. Лично он не очень любит общаться. Цзян Чэн думал, что на этом Се Лянь закончит. Однако нет. Этот человек приложил огромные усилия, чтобы за вечер уготовить фундамент для принятия самого себя. Он больше рассказывал о себе, как смог переступить через сомнения и вражду со своими мыслями. Его жизнь была не менее насыщенной. Цзян Чэн подумал, что они чем-то похожи и поэтому не мог игнорировать. Он вернулся в квартиру ужасно вымотанный. Прежде никогда этого не делал, но сегодня забил на все счета по оплате и набрал себе ванную. Лёжа в ней с головой ушёл под воду. Его ненависть – это страх. Страх в очередной раз быть не принятым, в очередной раз упасть лицом вниз и начинать всё сначала. От этого страха легко не избавиться, придётся только бороться, столкнувшись лицом к лицу. Воздух в лёгких закончился. Цзян Чэн вынорнул и шумно задышал. Он посмотрел на свои руки и возненавидел себя сильнее. У него всегда страдали только ладони. Он боялся касаться других мест. Единожды, когда отчаяние было  невыносимым, он оставил себе шрам вдоль левой руки. Ночью Цзян Чэн написал одно короткое сообщение другому человеку, отправил и закрыл глаза.  Тихое уведомление приглушило музыку. Цзян Чэн открыл глаза и запаниковал, понимая, что перепутал чаты и сообщение отправил Лань Сичэню, что начал спамить и сразу же позвонил. [ – Цзян Чэн? Где ты?! Тебе плохо?! ] [ – Нет, я... случайно. Не дописал и отправил. ] Лань Сичэнь выдохнул. [ – Что ты хотел написать? ] Цзян Чэн начал массировать уголки глаза и нехотя сказал: [ – Чтобы ты помог с... экзаменом. Я не смог правильно... сформулировать. ] [ – Вот оно что, я уже за ключи от машины схватился. Завтра будет удобно? У нас совпадают свободные пары, я как раз хотел позвать тебя пообедать. ] Верная смерть. Ещё не поздно было оттолкнуть,  забыть о том, что произошло. [ – Хорошо. ] [ – Ты точно в порядке? ] [ – Мгм. ] [ – А-Чэн.. я всегда готов тебе помочь. Пожалуйста, помни это. Не только.. с подготовкой. ] [ – Угу. Спокойной ночи. ] [ – Доброй ночи. ] Цзян Чэн перепроверил номер и отправил сообщение в точности туда куда хотел. Снова закрыл глаза и уснул. На утро, сидя на кухне, в мёртвой тишине он несколько раз перечитывал сообщения от Возлюбленного Се Ляня и понимал, что в его случае всё куда проще. Се Ляня пришлось вытаскивать из религии, учить смотреть на мир не через прописанные где-то правила. Он не ненавидел себя, однако боялся всего, что могло показаться не правильным. Хуа Чэн предложил попробовать с малого и Цзян Чэн внезапно решился. Он прятался не только от себя, но и от общества в целом. Его самооценка была слишком низкой и виной тому напрямую родители. Цзян Чэн долго смотрел на лонгслив в своих руках и брюки карго с высокой посадкой. Да черт с ними, с принципами. Единожды купив подобное, родители  были готовы ему волосы на голове рвать, говоря, что такое носят только девушки. Слишком откровенно, видно его фигуру, а так нельзя, он же парень, какая к черту фигура.. С низом стало сложнее выбрать верх. Однако всё же Цзян Чэн, отложив широкий лонгслив, нашёл водолазку с низким горлом и невольно выругался, смотря на себя в зеркало. Слишком хорошо видно его худое тело.. Цзян Чэн с трудом остановил себя от того, чтобы одеть ещё что-то. Волосы заплел не в привычный пучок, а в хвост. Впервые за долгое время вернул серёжки в уши. – По-моему, перебор... – сказал Цзян Чэн и обречённо выдохнул. Он опаздывал, поэтому менять ничего не стал, но уже возле входа в университет пожалел об этом. Слишком много взглядов... – Цзян...Чэн? – раздался голос за спиной и названный обернулся. Он тут же положил руку на шею и немного смутился от восхищенного взгляда Се Ляня. – А я понять не мог чего Сань Лан ночью в телефоне сидел. – Се Лянь осторожно подошёл ближе. – Восхитительно выглядишь. Цзян Чэн отвёл взгляд. – Лучше думать о том, как ты выглядишь, а не о том, что ты чувствуешь. – Я всегда ходил как монах. – посмеиваясь, сказал профессор и потер переносицу. – Он это и мне говорил. Хотя одеваться иначе я начал ради него и мне понравилось. Понравилось. А Цзян Чэн понимал, что это работает. Они вместе пошли в одну сторону, Цзян Чэн никак не ожидал встретить Сичэня с утра пораньше. Осознание, что он впервые не думал о том, что нужно опоздать лишь бы не встретились, заставило выпасть из реальности. – Доброе утро, Лань Сичэнь. – сказал Се Лянь. – Добро утро, профессор Се! Доброе утро... Цзян Чэн смутился и неосознанно сделал шаг назад к Се Ляню. – Лань Сичэнь? – позвал старший, с хитрым прищуром рассматривая старшекурсника. – Простите! Я.. планерка, то есть.. вот же... – запинаясь, бегая взглядом по поверхностям, проговорил Сичэнь и тут же тихо неловко усмехнулся. Се Лянь рассмеялся. – Цзян Чэн, он за тобой на планерку в студсовет пришёл. – Планерку? Студсовет? Но я туда не вхожу.. – растерялся Цзян Чэн и с недопониманием посмотрел на Се Ляня. Смотреть на Лань Сичэня не хотелось. К чему была эта реакция... Лань Сичэнь так внимательно смотрел на него, что опять затупил и не смог ответить внятно. Он выдохнул и рассмеялся. – Прости, ты просто.. потрясающе выглядишь. Я немного забылся. Минцзюэ вписал тебя в списки как медиа группу, которую я веду. – Я и медиа? – игнорируя остальную часть сказанного, уточнил Цзян Чэн. – Настройка аппаратуру, подборка музыки, ты ведь этим уже занимался, вот Минцзюэ и записал. Он это делал потому что в жизни не скажет Сичэню в таком "нет". Цзян Чэн скукожился, а Се Лянь осторожно толкнул его вперёд. – Иди, иди. У тебя лучшие показатели в группе по моему предмету. Мы всё равно будем повторять прошлый материал. – Я бы поспал. – пробурчал Цзян Чэн, но сдался. Они вместе пошли в сторону студсовета. Лань Сичэнь шёл постоянно оглядываясь на него, пока внезапно не врезался в стену. Цзян Чэн сделал шаг назад и внезапно рассмеялся, тщательно пытаясь скрыть улыбку и смех. Он не издал ни звука, лишь по плечами можно было понять, что это его позабавило. Лань Сичэнь выпрямился, попытался взяться за ручку двери, когда внезапно кто-то слишком резко толкнул дверь, из-за чего Сичэню ещё раз прилетело по лбу. Цзян Чэн рассмеялся уже в голос и отошёл в сторону, чтобы успокоиться. Вышедший Минцзюэ, что собирался извиниться с недоумением посмотрел на Цзян Чэна, а потом на лучшего друга, что с горящими глазами смотрел на младшего. – Сичэнь? – позвал Минцзюэ. – Это кто? Цзян Чэн успокоился и улыбаясь, посмотрел на Не Минцзюэ. – Цзян Чэн?! Сичэнь, ты что с ним сделал! Але, земля вызывает Сичэня! Их взгляды пересеклись и Цзян Чэн невольно начал крутить кольцо, чтобы успокоиться. У Лань Сичэня засияли глаза. Сейчас они казались ярче всего. Цзян Чэн никак не ожидал, что Сичэнь, стоит ему улыбнуться, резко отвернется и приложится лбом ещё раз. Цзян Чэн снова рассмеялся. – Да ты с ума сошел?! – Минцзюэ схватил лучшего друга и вцепился в его плечи, начиная трясти. Лань Сичэнь приложил руку ко лбу, а Цзян Чэн достал из сумки холодный кофе, который купил заранее и протянул старшему. Лань Сичэнь шумно выдохнул. – Спасибо. – Планерка должна уже начаться, а тебя так долго не было! Ты с дверью подрался, серьёзно?! Вот он: пример для подражания, президент студсовета, юный спонсор и инвестор – Лань Сичэнь, что резко потерял лицо из-за чего? Ты от Цзян Чэна голову потерял! – Да как тут голову не потерять... – Сичэнь приложил холодное кофе ко лбу и посмотрел на Цзян Чэна, что отвлёкся на телефон. – Совершенно другой человек... – Влюбился, наверное. – тихо ответил Минцзюэ, чтобы не услышал Цзян Чэн. Лань Сичэнь споткнулся, а Цзян Чэн снова прыснул от смеха. – Хуань, ты там сотрясение не получил? — спросил он, сделав пару шагов вперёд, догоняя Сичэня. – Всё в порядке. Цзян Чэн набрался моральных сил прежде чем зайти в кабинет студсовета. Лань Сичэнь утянул его к своему месту и был вынужден отвечать на вопросы о том, что случилось. Потом резко переключиличь на него и Сичэнь коротко его представил. – Итак, долгожданная компьютерия. Я оглашаю список. Цзян Чэн перестал дышать. Он думал, что Сичэнь скажем ему об этом иначе, но в конечном итоге так даже проще. – Не Хуайсан, Вэй Усянь, Лань Ванцзи, Цзян Чэн... Цзян Чэн никогда в подобном не участвовал. Каждый, кто слышал свое имя до безумия радовался, а Цзян Чэн понятия не имел, что происходит и почему он занял чьё-то место. – Поездка длится три дня. Цзян Чэн поднял взгляд, смотря внимательно на Лань Хуаня. В этот момент можно было разглядеть его красный лоб, идеальные черты лица и прекрасные глаза. – В первый день мы едем как поддержка для нашей волейбольной команды, во второй день у нас региональный форум, посвящённый благотворительности, третий день мы... Лань Сичэнь внезапно посмотрел на него и перестал говорить. Он приоткрыл рот, пытаясь собрать мысли в кучу, однако чего-то смутился и медленно сел на место. – Извините.. секунду. – он взял в руки кофе и сделал глоток. За него продолжил Минцзюэ: – В третий день у нас заключительный. Он больше создан для спортсменов, чтобы те смогли узнать как они могут продвинуться в будущем. В общем, для нас это свободный день. Следующим утром мы уезжаем. Напомню: ехать нам девять часов. В качестве сопровождающих с нами едет профессор Се и тренер волейбольной команды – Хуа Чэн. Цзян Чэн вздрогнул. Так он ещё и тренер... Се Лянь об этом не упоминал. Следующие пять минут Минцзюэ говорил о том, что нужно взять с собой, а потом двадцать отвечал на вопросы, пока Сичэнь смотрел в одну точку. Цзян Чэн сидел достаточно близко, поэтому ногой мог коснуться чужой и сделал это, чтобы проверить всё ли в порядке. Лань Сичэнь подавился водой и от неожиданности ударился ногой о стол. Повисла тишина. – Сичэнь-гэ, что с тобой сегодня? – спросил Хуайсан. – Да так...я слишком много думаю. – отмахнулся старший и неловко рассмеялся. Лань Сичэнь взял свой телефон. Цзян Чэн почувствовал вибрацию на телефоне и включил его. Лань Хуань.   Мы ведь обедаем сегодня вместе?

Цзян Чэн.

  Ну да. Слушай, у тебя точно всё нормально?

Лань Хуань.   Да. Я правда очень много думаю. Кстати, я говорил о том, какие у тебя красивые глаза? Цзян Чэн смутился и кинул убийственный взгляд на Сичэня, что спрятал улыбку за рукой. Лань Хуань.   А ещё у тебя очень красивый смех. Я не знаю,что случилось и почему ты сегодня не избегаешь меня, но я безумно счастлив. Наверное, похож на сумасшедшего, да?

Цзян Чэн.

   Да ну тебя...

— Сичэнь.  – шикнул Минцзюэ, ударив лучшего друга по голове ребром ладони. – А? – На благотворительности мы участвовать можем? Лань Сичэнь убрал телефон. – Да, но я не думал, что вы захотите. У кого-то есть идеи? – Я могу приготовить пирожные! – А у меня есть много вязанных брелков в виде разных животных! Я могу ещё связать. – О, тогда я подам заявку. Скидывайте в наш чат всю информацию. Лань Сичэнь открыл ежедневник и начал записывать. – Хуайсан, пожалуйста добавь А-Чэна в общую беседу и в медиа чат. Минцзюэ усмехнулся и сказал: – Цзян Чэна. Хуайсан, что немного растерялся, понятливо кивнул. Лань Сичэнь с удивлением посмотрел на Минцзюэ. – А я как сказал? – Пиши, придурок. Цзян Чэн захотел провалиться сквозь землю. Кто же знал, что Лань Хуань ещё обладает такой чертой. Подумать только... Планерка закончилась. Все начали уходить, а вот Цзян Чэн не спешил. К нему подошёл Хуайсан. Он показал код, чтобы добавиться и сразу же добавил номер в контакт. – Хуань, – начал Цзян Чэн и повернулся к старшему, – у меня на эти дни смены стоят. Нужно официальное подтверждение тому, что меня не будет в городе, иначе мне зарплату снизят. – Без проблем. Лань Сичэнь написал и это в своём ежедневнике. — Где ты работаешь? – Ресторан Золотой карп. Лань Сичэнь поднял взгляд. – Я там работал менеджером несколько лет назад. Они же платят минималку. – Я на половину ставки. –... Лань Сичэнь подпер подбородок рукой и прищурился. – Не хочешь поменять место работы? – Хочу, но у меня нет вариантов. – недовольно проговорил Цзян Чэн. – Знаешь сеть ресторанов Облачные Глубины? – Я работаю в общепите, работал курьером, а ты спрашиваешь такое? Лань Сичэнь ненадолго потемнел, выдохнул и сказал: – Я могу помочь устроиться в одном из них. Цзян Чэн напрягся. Он знал как тяжело найти работу в их городе. Очереди на вакансии огромные. Пройти по связям для него всегда было чем-то ужасным. Сколько раз ему приходилось ограничивать себя в еде, просить хозяина квартиры немного подождать, в короткие сроки искать работу, работать курьером в дождь, в снег, в бурю лишь бы было что есть и где жить. – Лучше я буду работать в ужасном месте, но честно и самостоятельно туда пробившись. Лань Сичэнь замолчал. Он с удивлением посмотрел на Цзян Чэна, но ответил не он, а Хуайсан: – Они берут только людей с опытом, а студентам обещают рост по карьерной лестнице. Если директору не понравится твоё резюме, то тебя не возьмут. – А.. Цзян Чэн задумался. – Если так, то я бы попробовал.

***

Следующую пару Цзян Чэн всерьёз отдыхал. Он смог немного отвлечься, да и общаться с Лань Сичэнем было не так ужасно и не так больно. Где-то к концу пары он начал себя накручивать. Цзян Чэн перешёл через свои принципы благодаря совету Хуа Чэна. Однако это ведь ненадолго. Он долго смотрел на свои ладони в бинтах. Цзян Чэн может притворяться сильным. Может ненадолго забыть о том, что происходит в его жизни на самом деле. Однако стоит единожды подумать о том, как он дошёл до этого, всё возвращается. Хотелось спрятаться и уйти. Цзян Чэн вышел из аудитории и сразу был пойман. Лань Сичэнь начал говорить о чём-то, но Цзян Чэн его не слушал. Старший пришёл в себя и не вёл себя странно и из-за этого с ним было спокойно. – Ты кажется уже устал. – сказал Сичэнь, когда они сели за стол в выбранной кофейни. Цзян Чэн поднял голову. – Слишком... много внимания. – Представляю. Когда я пришёл в университет, у меня не было ни минуты, чтобы спокойно привыкнуть к новому месту. Если бы не Минцзюэ я бы сошел с ума. – Ты притягиваешь к себе это неудивительно, у меня немного иначе. – Цзян Чэн выставил руки и облокотился на них. – Я..  Из него чуть не вырвалось "Ненавидел себя, хотел, чтобы никто меня не замечал". Он прикрыл глаза и сказал; – Не люблю... внимание, привык существовать, а не быть.  – Честно говоря, – начал Сичэнь, – Я ненавижу твоих родителей. Цзян Чэн перевёл взгляд на него и сказал: – Но ты ведь не знаешь, что произошло. – Какая разница? Тебе было четырнадцать, когда ты остался совершенно один. – он потемнел. – Я был слишком глуп или занят, чтобы заметить это и правду узнал тогда, когда лучшее твоё время исчерпано. – Спасибо, что напомнил. Лань Сичэнь шумно выдохнул. – Прости. Я ещё хотел спросить... – он замялся, положил руку на шею и осторожно задал вопрос: – Почему ты меня избегал? Я настолько противен тебе? Цзян Чэн задумался. Как ему ответить на этот вопрос? Он избегал, потому что рядом ощущал весь спектр хрупких чувств, которые появляются только рядом с ним. Он избегал, потому что от чужой улыбки внутри всё переворачивалось, а от случайного прикосновения он был готов умереть. И за все эти эмоции он ненавидел себя. Но как это объяснить? Цзян Чэн не нашёл ничего лучше кроме как сказать это: – Рядом с тобой всегда много внимания. Зависть, ненависть, интерес, все те, кто знают тебя, но понятия не имеют, кто я.  Он сказал такую крупицу правду, которая на деле его не волнует. – Я даже не думал о таком. Тогда, наверное, моя следующая просьба будет не очень уместной. – сказал, понизив тон голоса Сичэнь. – Говори. – В компьютерии комнаты нам достался блок, где комнаты для троих и двоих человек. Меня и Минцзюэ вписали в разные комнаты, он сразу договорился с Яо, а я не знаю кого попросить. Хотел тебя, но... – Я не против. Главное не говори никому сейчас. – пробурчал Цзян Чэн и замолчал, когда им принесли кофе. – Ты правда не против? – Правда. Всё нормально. Лань Сичэнь просиял. – Спасибо! Когда встал вопрос о подготовке к экзамену Цзян Чэн растерялся и сказал, что на паре разобрался в теме о чем сразу же пожалел. Лань Сичэнь предложил прогуляться и они полчаса сидели в ближайшем парке. Остальное время Сичэнь провел в студсовете за документами, а Цзян Чэн сидел там же. Для спокойствия перечитывал сообщения с Хуа Чэном. Его пальцы дернулись, набирая новое предложение.

| Что мне делать, если сорвусь? |

Через пятнадцать минут в кабинет зашёл Се Лянь. Цзян Чэн увидел в чужих глазах тревогу и посмотрел на Лань Сичэня, что не ожидал чужого прихода. – Последней пары не будет. Можешь идти домой. Резко стало легче. Пускай Цзян Чэн и понял, что это всего лишь необходимая ложь. Парень встал с места и они вдвоём собирались выйти. – До завтра, А-Чэн. Цзян Чэн кивнул и вышел. Се Лянь сказал: – Можешь поехать в нашу квартиру. – Нет, что вы! Мне слишком неудобно. Да и я.. просто хочу лечь спать. Се Лянь задумался, взял телефон и начал кому-то звонить. – Сань Лан как раз домой едет, он тебя заберёт. – Профессор Се... – Цзян Чэн, я хочу помочь тебе с твоим моральным состоянием. Считай, что это необходимо. –...

***

– Свободная комната твоя. Ванная комната слева по коридору, кухня знаешь где. Голос Хуа Чэна звучал твёрдо и строго. Он говорил исключительно по делу. – Меня и гэгэ не будет до часов двенадцати. – парень убрал руки в карманы куртки и сказал, смотря насквозь: – Если накроет и ты сделаешь что-то с собой гэгэ сильно расстроится и я использую более серьёзные меры. Объясняю: приступ проходит не через действия, а через эмоции и слова. Чувствуешь, что плохо, разговаривай сам с собой и приводи себя к балансу. Выглядит глупо, но это не паника. Это те мысли, – он постучал по виску. – которые заложили в тебя родители. Цзян Чэн слегка выгнулся в спине, так как ему казалось, что этот человек может уничтожить его одним взглядом. – Баланс это.. – Принятия своих чувств, я помню. – недовольно сказал Цзян Чэн. Хуа Чэн хмыкнул. – Вообще-то мне абсолютно безразлично на твоё состояние, но если гэгэ хочет помочь, значит и я буду. Так и быть, станет невыносимо: позвони, не ему, а мне. – Хорошо. К его счастью Цзян Чэн почти сразу же уснул. Он был слишком сильно уставшим и проспал до утра. Если бы не Се Лянь, то он вовсе бы не проснулся. Они вместе приехали в университет и снизу Цзян Чэн столкнулся с Лань Сичэнем. – Опять студсовет?! – напрягся до предела Цзян Чэн. – Нет. – Сичэнь протянул кофе. – Это за вчерашний. – А, спасибо. Так продолжалось ещё два дня. Цзян Чэн был на контроле у Профессора Се, они даже вместе сходили в торговый центр, чтобы Цзян Чэн смог купить одежду. В университете он неосознанно всё же снова избегал Сичэня, мысленно понимая, что впереди три дня, когда им придётся жить в одной комнате. Стало ли легче? Немного, совсем чуть-чуть. Через пять дней Цзян Чэн впервые проснулся с пустой головой, а не мыслями о том, как он ненавидит себя. Это было даже слишком... неожиданно.