Полночь, Зима и Север

Пока Окделл приходит в себя в отведенных покоях, Рокэ отчетливо понимает, что юношу через два года, если не раньше, придется пошлым образом, просто-напросто убить. Но Рокэ привык быть честным с собой, не отрицая ни страха, ни слабости, и совершенно не трудно оказывается признать, что мальчишку все же жалко банально и хочется позаботиться - так он нелеп, трогателен и беден в самом прямом смысле. Стараниями Рокэ и руками кардинала, разумеется, подсказывает все тот же привыкший быть честным внутренний голос. Это и была их цель. Надор слишком важная для страны ее часть, чтобы и дальше оставлять земли под управлением нелояльной семьи, а воспитывать в мрачном молодом человеке лояльность уже поздновато. Стоило настоять тогда, когда тот только стал герцогом, да что теперь, если пять лет назад Рокэ не осмелился спорить с Фердинандом - с решением Дорака, на самом деле, но король произнес те же слова, и ничего не оставалось делать, как понадеяться, что они окажутся правы. Об этом взбалмошном юноше, по сути еще мальчишке хочется позаботиться, тем более, заботу и следует изобразить, если Рокэ не хочет, чтобы через два года подозрения пали на него уж слишком явно. Его радение, попечение, про себя Рокэ довольно цинично думает: "как о жертвенном поросенке", скорее формальное. Рокэ учит его для вида, но больше жалеет, понимая, что вся наука юноше никогда и не пригодится. Зачем ему знания по экономике и дипломатии, зачем языки, зачем этикет и танцы... Пустое, потому Рокэ сквозь пальцы смотрит на его шалопайство, на его увлеченность пыльными фолиантами вместо занятия с почтенным метром. Рокэ дарит своему подопечному хорошую одежду и прекрасную лошадь, потому что все должны видеть: Первый Маршал балует своего мальчишку и ценит достаточно, пусть невольный, но союз с северным герцогством. Ричард оттаивает не сразу и не сразу, но все же привязывается, что вполне закономерно и немного удивительно - никто, похоже, еще не был с юношей так добр и внимателен, не только к проблемам насущным, но и к его интересам. Участие Рокэ, пусть и мнимое, Дикон об этом не знает, явно трогает сердце, и тот проникается к своему эру ответной благодарностью, а потом и чувствами. Вот здесь бы и стоило остановиться. Беда бы в северное герцогство пришла чуть раньше, тщаниями Рокэ, но когда же он умел вовремя останавливаться? Алва считает про себя отмеренное, смотрит на своего приговоренного юношу, на робкое его проявление чувств, и просто допускает все это. Раз все равно закончится скоро и так короткая жизнь мальчишки, то можно позволить себе и один легкий, тихий поцелуй в лоб, если юноше так нужно чувств. Касание чуть дольше, хлопая по плечу, лишняя похвала. Так наивно расцветает лицо Ричарда несмелой улыбкой. Нельзя отпустить его на север и оставлять одного в Олларии опасно. Тем более, Рокэ же хотел успеть показать ему море и персиковые сады, пусть юноша и не поймет, что это прощание с миром живых, такую возможность жестоко было бы отобрать. - Вы поедете со мной. Юг пьянит свободой, теплом и ветром. Рокэ повторяет себе - ничего удивительного, что юноша не совладал с чувствами, а их объектом выбрал своего эра. Он всегда предпочитал романтичные истории логике и расчетам. История не нова, банальна даже, можно сказать. Глаза его серые и такие счастливые, Рокэ убирает со лба и заправляет русую прядь за ухо. Этот ураган все же следует остудить. - Я не смог бы ответить тебе на чувства, даже если бы хотел, Дикон, ты понимаешь это? Он делает вид, что понимает и не задет, но приходит ночью в одной сорочке с покрасневшими глазами. Он застает Рокэ в кабинете, тот засиделся поздно, душный и тихий вечер, в который никак не получалось уснуть. Юноша падает на колени, утыкается лбом в руки, вставшего навстречу эра. - Я не могу... Не могу так больше... Хоть убивайте! Я люблю вас... Люблю... Скоро, скоро, мальчик, твое желание исполнится, мрачно думает Рокэ, кладя руку на вздрагивающие плечи. Скоро осень за ней и зима. Не долго осталось. И вопреки своему же плану - опускается рядом. Целует в доверчиво подставленную шею. И обнимает. Ричард вздыхает рвано и загнанно. Рокэ пьянит наивное это чувство. Увлечь к огню камина, напоить, хватает пары бутылок, чтобы надорское это недоразумение уснуло со счастливой улыбкой у Рокэ на плече. Немудрено, так намаяться чувствами, загнать себя мыслями... Но жертвенных поросят не раскладывают на ковре у камина, даже не рассчитывайте, герцог, на такой поворот. Скоро, уже скоро, юноша мой, дождаться бы только зимы.