Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 10 Шум дождя В комнате Хо Цинцзюня стоял полумрак, единственное крошечное окошко было наглухо завешено тряпкой, напоминающей рваную занавеску. Походная койка, купленная на вторичном рынке, жалась к покрытой пятнами известкового налёта стене, как истощённый узник, укрытый плесневым одеялом. Всё вокруг было в полном беспорядке: под пластиковым столом валялась груда книг, в основном по уголовному праву и математике. — Кто-то специально приходил почтить его память, — носок туфли Ши Шаньяна аккуратно обошёл лепестки у порога, — и принёс лилии. Взгляд Янь Цзюньсюня приковала стена за пластиковым столом, она была сплошь усеяна черновиками с математическими задачами, выведенными рукой Хо Цинцзюня. Он подошёл ближе, не прикасаясь к бумагам, слегка склонил голову. В гуще формул и расчётов разглядел то небрежные, то аккуратные слова: Я не виноват. Это была единственная пометка Хо Цинцзюня на всех черновиках. Независимо от почерка он выводил её с такой силой, что перо ручки прорывало бумагу, оставляя чёрные, расплывшиеся пятна, поглощавшие уравнения. Казалось, в припадке безумия он отчаянно пытался доказать свою правоту. — Добро пожаловать… — внезапно раздался механический голос с походной койки. Он успел выдать только два слова, как тут же утонул в шипящем «ш-ш-ш» помех, а через несколько секунд продолжил: — …ты вернулся. Ши Шаньян у подушки Хо Цинцзюня заметил крошечного, невероятно старого робота. Овальная голова в шапочке прижималась к одеялу, и он монотонно повторял: — Ты вернулся. — Игрушка, вышедшая из употребления сто лет назад. — Ши Шаньян несколько мгновений разглядывал робота и спросил: — Ты здесь живёшь? Электронные глазки робота, похожие на защитные стёкла, тревожно мигнули слабым светом. Он ответил по заложенной программе: — Да, я здесь живу. Это мой дом. — Здесь довольно прохладно, — Ши Шаньян помедлил и добавил: — А где твой папа? — У меня нет папы. — Робот не улавливал оттенков человеческой интонации, он продолжал по-своему: — Учитель, добро пожаловать домой. Такие роботы появились самыми первыми, чтобы учить малышей говорить. Они могли выполнять простейшее распознавание и поддерживать минимальный диалог с ребёнком. Позже их вытеснили умные системы. В развитых районах вроде Гуангуй и Гуантуна их теперь коллекционируют как антиквариат. Они были крошечными, чуть умнее обычной собаки. Хо Цинцзюнь ухаживал за малышом на совесть. Несмотря на древний возраст, робот был чистым, даже его крошечные конечности. Он не отличал хозяина от других и любого, кто двигался в комнате, принимал за Хо Цинцзюня. В нём не было ни агрессии, ни настороженности, только устаревшие данные, заложенные для простого общения. Пока Ши Шаньян разговаривал с роботом, из соседней квартиры отчётливо доносились звуки видеоигры мужчины. Янь Цзюньсюнь оказался зажат между двумя источниками шума. Вдобавок из-за слишком высоко расположенного окна нельзя было разглядеть улицу, отчего ему стало невыносимо некомфортно. Убийца здесь не была. Янь Цзюньсюнь не нашёл ни единого её следа, всё пространство принадлежало только Хо Цинцзюню. Окно никогда не открывали; скорее всего, оно было наглухо заделано. На столе лежала ручка Хо Цинцзюня с незакрученным колпачком, а придавленный ею учебник остался в том же положении. В груде книг у ног Янь Цзюньсюня не было чужих отпечатков обуви, только следы Хо Цинцзюня. Почему она не вошла? У неё не нашлось повода. Нет. Янь Цзюньсюнь подумал: если бы она захотела, способ бы нашёлся. Она была невероятно настойчива по отношению к своим целям, проявляла одержимый интерес к их образу жизни. Она шествовала по этим местам, будто королева по своим владениям. Но в дом Хо Цинцзюня она не входила; она знала его адрес, но просто не хотела. — Какие песни ты умеешь петь? — Ши Шаньян спросил маленького робота. — Я не умею петь, — ответил робот, медленно поднял ручку и прижал её к одному уху. — Если хочешь послушать музыку, я могу включить. Ши Шаньян подыграл: — Давай послушаем. Робот замер. Через пять секунд Янь Цзюньсюнь и Ши Шаньян услышали шум дождя. Он был густым, плотным, обволакивающим уши. Янь Цзюньсюнь ощутил, как кожа под футболкой подаёт сигналы тревоги, мужчина совершенно не выносил такой сырости. Но дождь лил неустанно: стучал по лужам, заглушал ручьи, словно дышала густая лесная чаща. Это был звук, помогающий уснуть. Робот выбирал только ту мелодию, которую запускали чаще всего. Это значило, что Хо Цинцзюнь часто засыпал под шум дождя. Казалось, он хотел раствориться в этой тёмной, сырой комнате, позволить телу покрыться плесенью. Он влачил жалкое существование в этой забытой, ветхой щели, без огня, без солнца. Только дождь. — Выключи. — Янь Цзюньсюнь внезапно обернулся. Ему стало совсем плохо, тело покрылось липкой испариной, словно он уже лежал на этой койке. Говоря это, он заметил угол одеяла на роботе; именно так Хо Цинцзюнь укрыл его в день исчезновения. Хо Цинцзюнь укрыл его одеялом, возможно, погладил по голове, и вышел, зажав в руках не подшитые черновики. — До свидания, учитель. Робот, как всегда, помахал ручкой. До свидания, учитель. Хо Цинцзюнь вышел в шуме дождя, и превратился в фрагменты тела, плавающие в дренажной канаве. Янь Цзюньсюнь отчётливо помнил все детали из материалов: как Ши Шаньян и заметил, убийца раздела Хо Цинцзюня догола. Она не слишком умела в расчленении. Она положила Хо Цинцзюня на то же место, где до него лежали двое, и привычно придавила тело. На ней были резиновые перчатки для уборки. Но тупой инструмент резал плохо, фрагменты вышли особенно неряшливыми. Так не должно было быть, — быстро подумал Янь Цзюньсюнь. Это была её третья жертва. Она уже знала, с чего начинать, но тело Хо Цинцзюня обработано хуже всех. Хо Цинцзюнь, возможно, был ещё жив. Он не умер сразу, он сопротивлялся. Дыхание Янь Цзюньсюня участилось. Этот проклятый шум дождя всё лил и лил, ему казалось, что кровь уже брызжет в лицо. В голове на доске заскрипело торопливое письмо, звуки игры соседа врывались в мысли, словно саранча. Янь Цзюньсюнь непрерывно переключался между доской и воображаемыми картинами, будто сидел на корточках на стройке и смотрел чёрно-белый фильм. Весь мозг переполняла информация. Чёрт, как же шумно! Янь Цзюньсюнь хотел схватить соседа за ворот и выключить эту дурацкую игру. Не шумите, не шумите, мать вашу! Янь Цзюньсюнь повторял это про себя, стиснув зубы. Ровно в шесть часов обрушился грохот светопоезда, тяжёлая техника сотрясала весь район. Груда книг под пластиковым столом окончательно рухнула. Шум поезда поглотил все остальные звуки, как гигантская волна. Убийца убила Хо Цинцзюня на столе для расчленения. Слишком легко, она наверняка использовала что-то ещё. Она не стала бы бороться с ними врукопашную, у неё был способ лишить их возможности сопротивляться. Колпачок ручки на столе слетел от вибрации, кончик пера ударился о толстую пачку черновиков. Чернила растеклись, словно разлитая чёрная кровь. Кровь Хо Цинцзюня залила весь стол, но убийце было всё равно. Конечно, всё равно. Каждый раз одно и то же. Просто ей было неприятно: в своих преступлениях, совершённых в образе «мужчины» она никогда не сталкивалась с сопротивлением, и решила показать Хо Цинцзюню, кто здесь главный. Только фрагменты тела Хо Цинцзюня были объедены собаками. *** Чэнь Сюлянь осторожно разглядывала муху в углу. Она не хотела убивать без причины, поэтому мягко отодвинула её крылышко пальцем и сняла с шлифовального станка. Муха замертво упала на пол. — В этом месяце дождей почти не было, — Ян Юй стянула с рук резиновые перчатки и принялась обмахиваться ладонью. — Жара такая, что из дома не выйти. Мой сынок избалованный до невозможности. Весь месяц твердит, как ему жарко, и ни разу не вышел на работу. Чэнь Сюлянь выпрямилась, глядя в стекло, за которым в цех заезжали грузовики с коксом, и сказала: — Не вмешивайся в его дела. Пусть сам зарабатывает себе на хлеб. Ян Юй вытерла пот у виска тыльной стороной ладони. Утром она поранила руку на работе, но времени перевязать не нашлось, и кровь уже запеклась тёмными полосами. Она с трудом разгибала спину, вздыхая с тяжёлым надрывом: — Если я не буду о нём заботиться, то кто? Родила ребёнка, и будто долг взяла. Сидит дома, пальцем не пошевелит, а жена с малышом на мне. — Она посмотрела на Чэнь Сюлянь. — Мне уже за пятьдесят, скоро совсем не смогу работать. Чэнь Сюлянь молча наблюдала за грузовиками, они ползали по земле, будто муравьи. Потом тихо произнесла: — Хоть десять работ возьми, всё равно не прокормишь его. Ян Юй каждый день изливала Чэнь Сюлянь душу. Сын её в начале года ещё несколько раз водил грузовики с коксом, но с приходом лета бросил всё окончательно. Целыми днями валялся дома за играми, а проголодавшись, звал маму. Когда у жены начались роды и та корчилась от боли, он даже не встал из-за экрана. — Жизнь моя сплошная горечь: муж рано сгинул, сын — как наказание за грехи, а мне в пятьдесят с лишним всё ещё чужие туалеты драить. — Ян Юй всё больше жалела себя, торопливо вытерла глаза ладонью. — А чуть слово скажу, так сразу ворчит, придирается. Невестка и пикнуть боится, если поддержит меня словом, то сразу кулаком получит. — А невестка ведь только родила? — Ох, когда он напьётся, ему всё равно, — в морщинках-гусиных лапках у глаз Ян Юй застряла серая пыль, которую она не вытерла. Женщина шмыгнула носом. — По ночам я её к себе забираю спать. Чэнь Сюлянь молчала. Через некоторое время Ян Юй поднялась: — Слышала про то дело в комплексе Пули, жуть какая. Хорошо, что мы там не работали. И когда этого маньяка поймают, неизвестно. Сегодня в Пунктуальном клининге опять проверка из бюро. Всех сверяли по графикам, столько времени потеряла, а у меня ещё работа на другом конце не закончена. Сейчас поеду доделывать. Подожди меня немного, вместе поедем, ладно? Чэнь Сюлянь кивнула и проводила Ян Юй взглядом, пока та не скрылась вдали. В комнате отдыха на закате почти никого не было, в это время водители толпились снаружи, сверяя с весовщиками количество рейсов с коксом. Она сама уже посчитала свои перед обедом. Чэнь Сюлянь активировала свой световой экран, и страница замерла на пуш-уведомлениях Лю Чэня. Лю Чэнь неусыпно следил за ходом расследования в бюро. Переговоры с Цзян Лянем у него не задались, и сегодня он прямо на главной странице критиковал отношение бюро к делу. Комментарии внизу кипели от возмущения. Чэнь Сюлянь не хотела это читать, она сразу перешла в чат фанатов Лю Чэня, где как раз бурно обсуждали дело. Майский снег: [Дело обязательно раскроют] Паромщик: [?? У тебя есть инсайд?] Майский снег: [В бюро есть профи по профилированию, специально на это дело] Восходящая звезда медиа Лю Чэнь: [О, я тоже слышал. Только имя этого профи никто не раскрывает. Знаешь? Могу заплатить.] Майский снег замолчал, видимо, взвешивал риски и выгоды. Через несколько минут написал: [Есть подоплёка, здесь говорить не рискну. Журналист Лю, встретимся? Могу бесплатно поделиться] Лю Чэнь не ответил, наверняка ушёл в приват. Чэнь Сюлянь никогда не писала в чате, она не любила болтать с незнакомцами. Это было любимым занятием её мужа. Ей было всё равно, кто этот профи из бюро, она просто хотела слышать ликование и одобрение. — Сукина дочь, — снова раздался в ухе голос мужа Хэ Чжиго, будто он орал прямо в ухо. — Ты влипла по полной! Жди теперь, когда тебя заберут! Чэнь Сюлянь плотно сжала губы. — Быстро убей всех этих псов, в доме вонь невыносимая, чуть не задохнулся! — слюна Хэ Чжиго почти брызгала ей в лицо. — Сколько раз говорил, в печь их, а ты всё кормишь! — Заткнись, — лицо Чэнь Сюлянь слегка исказилось в гримасе. Она сдавленно повторила: — Заткнись ты, мать твою! Её тень на полу оставалась одинокой и неподвижной. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum