Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 32 Молчание Жители, издалека наблюдавшие за происходящим сквозь пелену дождя, разом ахнули. Они увидели, как убийца, держа заложника, бросилась с крыши вниз. Этот звук — глухой «бум» — был её последним биением сердца, казалось, она из последних сил отвечала миру, пусть это была лишь краткая секунда. Прямая трансляция оборвалась. Комментарии на главной странице Лю Чэня бешено множились. Каждый новый был как отдельная капля дождя, и вскоре эти капли собирались в многослойные волны, накрывавшие всё. На месте происшествия было хаотично. Пока группа захвата освобождала Лю Чэня, они обнаружили, что Чэнь Сюлянь завязала мёртвый узел. Взглянув с крыши вниз, они увидели, что она увидели, что Чэнь Сюлянь находится снаружи амортизирующего устройства. Сотрудники, сидевшие в засаде у жилого дома, выбежали, осмотрели Чэнь Сюлянь и затем по коммуникатору доложили Цзян Ляню: — Цель мертва. Дождь создавал рябь на стекле машины, сморщив его, как старую акварель. Янь Цзюньсюнь открыл глаза и посмотрел на серый район Тинбо. Он слышал, как Цзян Лянь ответил: «Обработайте место», но его мысли уже утонули в сточной канаве и вместе с грязными помоями текли в глубину, пока их не поглотила кромешная тьма. *** Янь Цзюньсюнь сидел перед маленькой доской. Это было его место. Казалось, он сидел здесь с самого рождения, и его тело и сознание существовали только перед доской. У Артемиды был сад. Но здесь никогда не бывало ясной погоды, за стеклом вечно лил дождь. Янь Цзюньсюнь не видел цветов. Артемида написала на доске «цветы» и сказала, что за стеклом и есть сад. Он встал, прильнул к стеклу и очень долго принимал капли дождя за цветы. — Мы живём среди людей? — спросил Янь Цзюньсюнь у Артемиды. — Мы всегда живём среди людей, — ответила Артемида. — Почему я не вижу других? — Потому что у тебя ещё нет «глаз», — Артемида отвернулась от доски. — Пока ты не вырастешь, ты их не увидишь. Но не бойся, Цзюньсюнь, ты находишься вместе с ними. — А ты? — Янь Цзюньсюнь повернул голову, прижимаясь к стеклу. Ему нравились разные ощущения от прикосновений: они позволяли ему убедиться, что его существование — не сон. — Я с тобой, — сказала Артемида. — Цзюньсюнь, я всегда буду с тобой. — Ты моя мама? — Нет. — Тогда кто моя мама? — Любой человек. Глаза Янь Цзюньсюня отражались в стекле, он спокойно слушал дождь. Здесь всегда было тихо, казалось, сама тишина поселилась здесь. Если Янь Цзюньсюнь захочет, он сможет оставаться с ней так, пока не уснёт. — Значит, любой человек может стать моей мамой, — проговорил Янь Цзюньсюнь, — но кто тогда родил моё тело? Артемида не ответила. Она часто молчала, молчание было её сутью. Большую часть времени она просто наблюдала за Янь Цзюньсюнем, спал он или бодрствовал. Янь Цзюньсюнь привык к её молчанию и больше не ждал ответов. Мысли Янь Цзюньсюня не знали покоя. Иначе его накрывала пустая тревога. Он жаждал товарища, кого-то другого, не такого, как Артемида, но у него был лишь бесконечный дождь. Артемида не учила его понимать эмоции, и всё, что клокотало у него в груди, оставалось для него неведомым. Защита ли это? Возможно. Он избежал боли, ведь он даже не знал, что такое «боль». Его мысли были словно маленькие, плотно сцепленные друг с другом мостики, тянущиеся к одинокому звуку дождя, превращаясь в судёнышки, то всплывающие, то вновь тонущие на водной глади, которой он не мог управлять. *** Звонок разбудил Янь Цзюньсюня. Он нахмурился, открыл глаза и увидел, что Ши Шаньян прижимает к его уху коммуникатор. — Доброе утро. Тебя ищут. Янь Цзюньсюнь даже не помнил, когда заснул. Они всё ещё были в комнате отдыха бюро. Он взял коммуникатор, подпирая лоб рукой, ответил на вызов и недобро произнёс: — Кто? — Это я, — Пу Линь на мгновение опешил от его тона, но через пару секунд ответил: — Брат Цзян спрашивает, вы уже ушли? — Собираемся. — Янь Цзюньсюнь прикрыл глаза ладонью. Последствием недосыпа была головная боль. — Хорошо, тогда идите. Итоговый отчёт по делу я пришлю тебе напрямую. — Пу Линь собрал разбросанные по столу бумаги, немного помедлил и всё же добавил: — …Спасибо за работу. Янь Цзюньсюнь хмыкнул. Церемониться было лень, и он повесил трубку. Убрал коммуникатор обратно в карман, поднялся и бросил Ши Шаньяну: — Поехали спать. — Куда? — спросил Ши Шаньян, прекрасно зная ответ. Янь Цзюньсюнь направился к выходу: — Куда хочешь, туда и иди. Выйдя из комнаты отдыха и спускаясь по лестнице, он увидел в холле бюро центральный световой экран, на котором всё ещё шёл сюжет о деле Чэнь Сюлянь. Он остановился на лестнице, вглядываясь в изображение. — А, — Ши Шаньян, будто только вспомнив, чуть наклонился к Янь Цзюньсюню, — видео с прыжком Чэнь Сюлянь сейчас продают как «эксклюзив» по двадцать юаней. Девчонки из отдела расследований так взбесились, что кусок в горло не лезет. Цзюэ сказала, главная система разберётся. Но Янь Цзюньсюнь спросил о другом: — Фу Чэнхуэй с тобой не связывался? — Кто знает, — Ши Шаньян посмотрел на него. — Я редко отвечаю на звонки. Сотрудники бюро внизу ходили туда-сюда, и на фоне новостей они казались особенно странными. Янь Цзюньсюнь повернул голову, встречаясь взглядом с Ши Шаньяном: — Вы говорили. — Твои мысли снова забрались ко мне? — с намёком сказал Ши Шаньян. — Ладно, попробуй угадать, о чём. — Он расспрашивал тебя о психе. Подробно выспрашивал о том, как менялись мои эмоции, пытаясь понять, не заодно ли я с ним. — Янь Цзюньсюнь отвёл взгляд и продолжил спускаться. Ши Шаньян шёл рядом и спросил: — И как, по-твоему, я ответил? Янь Цзюньсюнь не ответил. Он лишь снова взглянул на Ши Шаньяна и чуть вызывающе усмехнулся, будто ему было совершенно всё равно, что бы тот ни ответил. Эта усмешка была слишком уместна. Ши Шаньян едва не свистнул от восхищения. Он несколько мгновений любовался ею, а потом спросил: — Тебе больно? — Мне не больно, — отозвался Янь Цзюньсюнь. — Такой эмоции просто не существует. Но Ши Шаньян поднял палец, указывая себе на глаза. Его взгляд стал глубоким: — А здесь у тебя всё ещё идёт дождь. Все окружающие звуки смешались в один невнятный гул, превратившись в безликий фон, из которого выделялся только Ши Шаньян. Янь Цзюньсюнь не мог остановить его приближение, это было странное, почти призрачное ощущение. Он чувствовал, что Ши Шаньян проникает в него, вторгается в его личное пространство. И самое страшное: он не знал, как этому сопротивляться. Ши Шаньян никогда не умел утешать. Он даже не представлял, как на самом деле пишется слово «нежность». Он просто очень чутко улавливал в усмешке Янь Цзюньсюня разрозненные искры света, собирал их в единую картину и сверял с внутренней таблицей эмоций. — Чэнь Сюлянь задела тебя сильнее, чем тот псих. Янь Цзюньсюнь опустил взгляд. В пустых карманах не нашлось ничего, что могло бы его утешить. На душе тоже было пусто, возможно, сказывался недосып. Он мог бы и не отвечать. Незачем, он и так мастер молчания. Но, помедлив, всё же произнёс: — Она не задела. Просто… Псих, возможно, и правда свёл Чэнь Сюлянь с ума. Довёл её до безумия своим коммуникатором. Но Янь Цзюньсюнь всё равно считал, что последний шаг был её собственным решением. Она прыгнула. Вот так. Даже если это был лишь последний, чисто символический выбор, она его сделала. Она принадлежит самой себе. Она принадлежит самой себе. Выключив в ушах звук дождя, Янь Цзюньсюнь на мгновение застыл, думая об этом. Это и есть жизненная сила. *** Пока Цзян Лянь говорил по телефону, Пу Линь, обратившись к Цзюэ, напомнил: — Не забывай о нашем уговоре. Цзюэ, разбиравшая в это время материалы дела, ответила: — Сначала бы с работы уйти… Кто-то Цзян Ляню звонит. Цзян Ляню пришлось прервать один разговор, чтобы принять другой. Он поднёс коммуникатор к уху: — Алло? В ответ только молчание. Цзян Лянь чуть откинулся назад, взглянул на высветившийся на экране номер и произнёс: — Здравствуйте? На том конце нервно сглотнули, казалось, человеку было неловко заговорить. Он явно волновался, будто не ожидал, что его звонок действительно примут. Он звонил не для разговора, просто хотел послушать, что транслируют на экранах бюро, а потом повесил трубку. — Кто это специально названивает в бюро? — Пу Линь перегнулся через стол, запоминая номер. — Ненормальный. — Пробей номер. — Цзян Лянь пытался не реагировать слишком остро, но неприятное предчувствие уже закралось в душу. Он убрал коммуникатор, повернул голову и, заметив спускающихся по лестнице Янь Цзюньсюня с Ши Шаньяном, добавил, уже тише: — …И Цзюньсюню пусть дадут отпуск. На время. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum