И опять нам работать вместе.

Что вы знаете о мире, в каком мы живём? Кто-то думает, что он яркий и полон счастья, а кто-то считает, что нет смысла жить в этом мире. Но в мире есть яркие моменты и те моменты, которые людям знать нельзя. Мафиози. Скрытные организации, которые есть почти в каждой стране и управляют какими-то местами. Им закон ни по чём, они делают всё скрытно, так что никто не может их поймать. Между этими организациями всё равно есть какая-то война. Какие-то мафиози дружат, какие-то враждуют. Но из-за чего они враждуют? Никто не знает, кроме них самих. Наньян, Сюаньжень. Две мощные организации мафии, которые есть в Китае. Они имеют большую власть и делят территорию, но всё равно между ними происходит война — война, которую они ведут за территорию. Мирно решить это для них невозможно. Оба мафиози умны, сильны, коварны, безжалостны. Если окунуться глубже в их воспоминания и действия, то они ещё со школы враждовали. Но как они оба стали такими мафиози? Они в один момент исчезли из жизни друг друга. На 10 лет. Сейчас мужчинам по 30 лет. Они поняли только в 27 лет, что теперь находятся в разных группировках, что они являются боссами. И что теперь война, драки — по-настоящему, всё всерьёз. У Фэн Синя к 30 годам был сын — Цоцо, ему было 5 лет. Он любил его. А жена умерла. У Фэн Синя остался сын, а жены не стало ещё тогда, когда она рожала Цоцо: ребёнка спасли, а жену — нет. С того времени Фэн Синь не интересовался женщинами. Ему стало наплевать на них. А у самого Му Цина никого не было. Он не искал, ему было плевать на отношения — думал, что это безделушка, что они мешают его жизни. --- Наше время. Фэн Синь сидел за документами. Он смотрел на статистику продаж в этом месяце: его казино зарабатывали много, так ещё у него было два бара возле казино — это было выгодно держать всё поблизости. Он читал документы, смотрел на траты и прибыль. Всё как и всегда, почти ничего необычного. Но он заметил деталь в отчёте по прибыли за месяц. Пошли слухи, что в его местах торгуют наркотиками, причём необычными — такими, чтобы человек чувствовал жар, возбуждение. Это была виагра. И он заметил ещё кое-что, что лежало в папке. Девушки. Изнасилования. Фэн Синь нахмурился и позвал консильера. — Лю Мин, мне кажется, у нас проблема. Лю Мин, который был всегда рядом с ним, но сидел в кресле, встал и подошёл к нему. — Ты про то, что происходит в баре? Я заметил, что это только в одном твоём баре. Мы пытались поймать преступника, но камеры как будто кто-то ломал. Фэн Синь ещё больше нахмурился. Он сжал руки. Это серьёзно, но кто это мог делать? — пронеслось в голове Фэн Синя. — Я тебя понял. Я разберусь с этим. Надеюсь, это не мои люди. Фэн Синь встал с места и вышел на балкон. Он взял сигарету и закурил. Из особняка был виден город. Воздух был таким холодным, пробирал как будто до костей, но он стоял и думал о своём. Вдруг к нему подбежал его сын — Цоцо. Фэн Синь сразу затушил сигарету: не хотел, чтобы его дитя чувствовало этот запах. — Тебя кто сейчас ко мне пустил? Цоцо посмотрел на него и сказал: — Папа, я хотел тебе сказать, что я хорошо провёл время вместе с Ли Хином. Он научил меня ещё большему: как правильно держать ручку для письма, как писать иероглифы. Фэн Синь улыбнулся. Эти минуты слабости всегда были у него только к своему сыну. Его сын был почему-то похож только на него, а не на его мёртвую жену. — Сынок, идём в комнату. Тут слишком холодно для тебя, а ты в одних штанах и футболке. Фэн Синь взял его за руку и повёл в помещение. Он сразу направился в комнату Цоцо, чтобы тот не был в его кабинете. Фэн Синь посадил его на кровать. — Маленьким надо спать. Ты видел, какое время на дворе? Уже целых девять вечера, тебе надо спать. Ты ведь хочешь быть большим, как твой отец? — Да! — радостно сказал Цоцо, ложась в кровать и смотря на своего отца. Фэн Синь всегда почтил сына в дисциплине, но сейчас он разрешал показывать эмоции, а потом запретит — потому что мужчина должен в любых ситуациях держать лицо в равнодушии. Фэн Синь что-то рассказывал своему сыну, пока тот засыпал под голос отца. Он приказал, чтобы Ли Хин был в комнате и не отходил от его сына. А в этот момент он вернулся в свой кабинет, взял пистолет, положил его себе в пиджак и сказал Ли Мину, чтобы тот пока что разобрался с камерами. И отправился в свой ночной бар, чтобы выяснить, кто это такой смелый — хочет лишиться головы от его рук. Кто мог подумать, что у двух мафиози одинаковые проблемы? Никто даже представить не мог. Му Цин решил заглянуть вечером в свой ночной бар, чтобы понять, кто торгует в его баре виагрой и насилует женщин и мужчин. Му Цин в этом плане был не то чтобы кровожадный — он убивал мучительно медленно. Но то, что происходит в его баре, — это уже слишком. Причём это было только в одном баре, как будто человек говорил: «Я рядом». Му Цину сказали о проблемах с камерами — все не работали. И это было странно для Му Цина. Он не понимал, кто такой смелый развёлся. Но за эту ночь, которую Му Цин провёл в баре, никого не было. Это его разозлило. Он ведь получил ровно 31 снимок жертв. Фэн Синь за всю ночь тоже никого не заметил подозрительного — его это взбесило. Он не понимал: «Что происходит? Он ведь ходит каждый день. Я получил ровно 31 снимок с жертвами». Когда ночной бар уже закрывался, он ушёл. Фэн Синь размышлял, что это может быть, кто это может быть и почему камеры ничего не записали за те дни. Фэн Синь не понимал. Му Цин тоже вышел из своего бара. Он остановился на входе, думая, кто это может быть. Неужели кто-то решил подкупить его работника? Неужели кто-то такой смелый? — думал Му Цин и решил уже идти. Из-за того, что земли двух мафиози были близко и их прибыль тоже была близко, их места заработка находились всего лишь в одном квартале. У Му Цина был один бар, но два казино. У Фэн Синя, в свою очередь, — два бара и одно казино. Му Цин решил не возвращаться в свой особняк. Он сел на лавочку возле парковки, где была его машина — единственная в квартале, — и закурил сигарету. Он не хотел сейчас ехать к себе, понимал, что это дело затянется надолго. Вдруг он услышал голос, до боли знакомый. — Какие люди в Голливуде. Не ожидал тебя тут встретить, Сюаньжень. Сказал Фэн Синь, и в его голосе была холодная усмешка. Му Цин повернул только голову. Фэн Синь стоял позади, и Му Цин решил ради безопасности встать. Он снова закурил. — Если ты решил поздороваться, то можешь теперь уйти. Но мне казалось, что ты сюда ездишь реже, а не каждый месяц. Му Цин снова закурил. А Фэн Синь посмотрел на него, щуря глаза. — А ты как будто каждый месяц. Му Цин закатил глаза и сказал: — Нет. Просто ситуация была вынужденной. Сказал Му Цин спокойно. И оба посмотрели друг на друга, как будто поняли одну вещь, и вдруг сказали вместе: — Виагра. Фэн Синь и Му Цин смотрели друг другу в глаза. И Фэн Синь сказал: — Значит, у тебя то же самое, что и у меня? У меня непонятный пиздец. Камеры не записали ничего, хотя они были целы. И сегодня тоже ничего не произошло. — У тебя как и у меня. Тебе не кажется, что это… как будто один человек? Ты видел жертв после насилия? У меня мужчины и женщины. Фэн Синь удивился, но сразу его лицо стало хмурым. Ветер резко прошёлся между ними. — У меня только женщины. Мужчин нет. И одни и те же повреждения. — У меня тоже. И у женщин, и у мужчин — одни и те же повреждения. И ещё какой-то символ. Ты заметил? Большая английская буква G и маленькая z. И это всё сделано ножом на коже. Фэн Синь усмехнулся, но как-то устало и зло сказал: — Неужели нам опять придётся работать вместе. Как иронично. И как же неудивительно. Му Цин посмотрел на него и достал новую сигарету. Фэн Синь выхватил её у него из руки, зажёг от зажигалки Му Цина и, ухмыляясь, сказал: — Спасибо за сигарету. Му Цин зло цыкнул, достал новую и закурил её. Вечер был прохладный, но это как будто не было проблемой. Ведь проблема сейчас была совсем не в сигарете, которую забрал Фэн Синь, а в том, кто этот человек — тот, кто накачивал людей виагрой в барах и беспощадно насиловал. Это им и предстояло понять и с этим разобраться. Оба мужчины сели по своим автомобилям и разъехались в разные стороны. Их особняки были на границе их владений, но всё равно находились далеко друг от друга. Ведь они были теми, кто являлся врагами. Но всё равно работали вместе. Обоих это иногда волновало, а иногда — вообще нет. Старая недодружба сохранилась между ними, даже если они были соперниками за территорию. Фэн Синь приехал к себе к шести утра — ехать туда и обратно было почти два часа. Долго. Фэн Синь зашёл в свой кабинет, затем прошёл в другую комнату — к своей личной спальне. Он раздевался: снимал рубашку, пиджак, штаны, ремень, перчатки. Положил пистолет на тумбу. Он разделся догола и пошёл в ванную комнату. Посмотрел на своё отражение — обычное, как и всегда, ничего удивительного, только синяки под глазами. Фэн Синь залез в душевую. Открыв горячую воду, он позволил струям растекаться по телу. Каждая мышца была видна: сильная спина, плечи, ягодицы, ноги, торс — всё тело мужчины было сильным, упругим, как натянутая струна или лук. На спине красовалась татуировка — на всю спину Фэн Синя. На ней был изображён лук, одна стрела, цветы, сабля и ещё птицы. Что могла значить эта татуировка? Фэн Синь сам уже не понимал. Просто тату — он сделал её ещё в молодости, когда ему было двадцать лет, головой не подумал — вот и сделал. Но работа была профессиональной, выполнена идеально. Больше татуировок у Фэн Синя не было. Он мыл свои коричневые волосы, которые были ему по плечи. Он пользовался одним и тем же шампунем — для волос и тела. Спустя время Фэн Синь закончил мыться. Он вышел из ванной, обмотал полотенце вокруг бёдер и другим полотенцем быстро промокнул волосы, затем повесил его. Взяв щётку, он начал чистить зубы, смотря на синяки под глазами. Он думал, как можно будет всё обсудить с Му Цином. Может, сегодня вечером позвать его в свой бар, в VIP-комнату? Было бы неплохо всё обсудить и вместе продумать тактику, как поймать этого человека и разобраться со всем побыстрее. Му Цин доехал до своего особняка за час. Он вышел из машины и пошёл к большим воротам, открывая дверь кодом. Му Цин зашёл на второй этаж, прошёл в свой кабинет, затем в свою комнату. Он устал, был выжат как лимон. Он кинул пистолет на кровать и сразу пошёл в ванную. Он ненавидел грязь на своём теле, ненавидел пот. Вообще, для мужчины он был очень брезгливым — но не к крови и человеческим телам. Му Цин спокойно разделся, завязал волосы в гульку и зашёл в ванную. Тело Му Цина было сильным, мышцы — крепкими. Ни одной татуировки, только родинки украшали его белоснежное тело. Он включил тёплую воду и просто постоял под ней, затем нанёс гель для тела, размазал по коже, смыл и вышел из кабины. Он быстро вытерся. В особняке ещё были дела. Он подошёл к своему подручному и сказал: — Цин Хи, я хотел сказать, что сейчас пойду отдохну два–три часа. А ты пока побудь за главного. Если кто-то будет звонить по этому телефону — ответь, а если будут хотеть меня, разбуди немедленно. Понял? Цин Хи только кивнул. — Я вас понял. Желаю вам хорошо отдохнуть. Му Цин кивнул и скрылся в своей комнате, лёг в кровать и заснул, поставив будильники на семь и восемь часов. --- Фэн Синь проснулся к двенадцати часам. Уже был обед, самый обычный понедельник. Он потянулся, встал с кровати и сразу надел костюм и перчатки. Затем пошёл в кабинет. Там всё время был Лю Мин. Когда парень с оранжевыми волосами заметил его, он сказал: — Выспался? Пока тебя не было, ничего удивительного не произошло, никто ничего не натворил. А вот камеры, которые я смотрел… там пустота, как будто кто-то всё стёр. Тот, кто должен был следить за камерами, говорит, что ничего не знает, что всё время был на посту и не понимает, почему это не заснялось. Фэн Синь посмотрел на него и сказал: — Он в подвале? — Да. Сказал Лю Мин так, будто это был самый обычный разговор, который ничем необычным не закончится. — Побудь здесь ещё минут десять–двадцать. Если будет Цоцо — скажи, что его папа ушёл по срочным делам. Фэн Синь вышел из кабинета, направляясь к подвалу. По дороге его солдаты ему поклонились — он даже не обратил на них внимания. Он спустился в подвал. Там уже был его подручный. Фэн Синь удивился — он ведь дал ему отпуск, а тот сидит здесь с тем, кто отвечал за камеры. — Ох, Цэн Цу, ты что тут делаешь? Я дал тебе отпуск — для чего? Цэн Цу смущённо почесал затылок. На вид он мог показаться добрым, смущённым юнцом, но это была лишь его маска — маска улыбки и веселья. Когда дело касалось чего-то серьёзного, он становился другим: холодным, острым, как лезвие. Скажешь что-то не то — выстрел в голову. Цэн Цу ответил: — Мне сказали, что у тебя чертовщина с баром, вот я и пришёл. Я ведь переживаю за тебя. Фэн Синь тяжело вздохнул. Иногда такая сторона Цэн Цу его бесила, но он понимал — это всего лишь маска, и он давно с этим смирился. Взгляд Фэн Синя зацепил мужчину, который был связан и с кляпом во рту. Один из людей Фэн Синя. Он уже понял — это предатель. Фэн Синь сказал грубым голосом: — Цэн Цу, сними с него тряпку со рта. У меня к нему будут вопросы. Цэн Цу сразу снял кляп и погладил связанного по голове, как маленького мальчика, после чего отошёл в сторону, наблюдая за Фэн Синем. — Ты его допрашивал? — Нет. Ждал тебя. Я не знаю всей ситуации. Я знаю, что в твоём баре торгуют виагрой и насилуют женщин. Я только сегодня в восемь утра вернулся, вот и дождался тебя. Фэн Синь кивнул, принимая ответ. Он посмотрел на связанного и сказал: — Где записи с камер? Где они? Фэн Синь говорил грубым тоном, не давая возможности увильнуть. Связанный сглотнул вязкую слюну и тихо сказал: — Я… я не знаю. Я был на своём посту, следил, но ничего такого не видел. Глаза Фэн Синя загорелись гневом. Допрос будет жёстким, если тот не решит признаться сразу. Он подошёл и схватил его за шею, поднимая на ноги и сжимая горло. Связанный захрипел. — Ещё раз повторяю: что ты сделал? Зачем удалил записи? Зачем? Для чего? Я не буду повторять ещё раз. На кого ты работаешь, сукин сын? Фэн Синь сжал его шею сильнее. Связанный задышал чаще, пытаясь глотнуть воздух. Хватка Фэн Синя была крепкой, как сталь. Связанный хрипло сказал: — Босс… я… я ни на кого не работаю… Фэн Синь сжал ещё сильнее, глядя ему в глаза. Связанный начал задыхаться, в глазах появились слёзы от нехватки воздуха. — Ты меня выбесил… сукин сын. Он резко швырнул его в стену. Связанный ударился головой и упал на пол, судорожно хватая воздух. Фэн Синь взял пистолет и выстрелил ему в ногу. Тот закричал от боли. Цэн Цу просто стоял и смотрел, будто наблюдал за фильмом с самой ужасной игрой в мире. Фэн Синь подошёл, схватил его за волосы и сказал: — Поплачь для меня. Но скажи, на кого ты работаешь, кроме меня. Если не скажешь — будешь лежать в муках. Услышал меня? Связанный понимал — его убьют. Он не хотел мучительной смерти. Он предал давно, ещё когда устраивался к Фэн Синю. За ним долгое время не было ничего подозрительного, но он работал ещё на одного человека. — Я… ладно. Я признаю. Я удалил все записи. Я удалил! Я! Фэн Синь посмотрел на него, и на его губах заиграла улыбка. Он сжал его волосы и, глядя в глаза, спросил: — Кто тебя нанял? Организация? Человек? — Я не скажу! Связанный сразу пожалел о своих словах. Фэн Синь выстрелил ему в шею. Тот захлёбывался собственной кровью. Фэн Синь встал, позвал Цэн Цу и сказал, чтобы этот мусор выкинули через день. Затем он закрыл подвал. Через час Фэн Синь остыл. Он позвонил Му Цину. Му Цин сидел в своём кабинете, писал и читал документы, когда услышал звонок телефона. Он достал его из кармана и офигел. Фэн Синь?! Откуда он знает его номер? Чёртова псина. Му Цин взял трубку. — Алло, чё надо? — Ага, и тебе добрый день, Сюаньжень. Я хотел сказать, что ничего не узнал. А ты? — Я допрашивал своего человека, который отвечал за камеры… Му Цин не успел договорить — Фэн Синь перебил его: — Ты его убил? — Нет, ты идиот? Я узнал информацию… ну, и убил его. Просто не мучил — выстрел в висок был. Но не суть. Он сказал имя и фамилию человека. Я пробил его по базе, и знаешь что? Есть данные, но нет фото лица — блюр, чёрный круг. Ничего реально полезного. Но описали внешность: рост под 190, глаза синие, волосы чёрные. Одевается как обычный человек. Но этот чёрный круг вместо лица меня напрягает. Фэн Синь подумал и сказал: — Так, давай всё обсудим в моём баре, в VIP-комнате. — Ого, предлагаешь мне пойти в твой бар? Романтично звучит. Саркастично сказал Му Цин, ухмыляясь. Фэн Синь будто почувствовал и ответил: — Если это свидание, то я должен тебя трахнуть? Му Цин помолчал и сказал: — Ты идиот? Ты вообще конченый? Что за слова ты мне говоришь? — Я пошутил. Тебя даже кошка не захочет. — Пошёл к чёрту, кретин. — От кретина слышу. Жду тебя в VIP-комнате своего бара в два часа ночи. Понятно? — Я тебя там отравлю, гад тупой. Му Цин повесил трубку. Фэн Синь только тяжело вздохнул. Разговор обещал быть и правда интересным и увлекательным — с Му Цином.