Breath of leeway

Самые лучшие решения всегда принимаются спонтанно, хочешь ты этого или нет. Ведь в резком порыве мысли проявляется целый букет чувств и желаний, которые так жаждут своего воплощения и не желают быть отложенными в дальний ящик архивов памяти. Леон всегда был таким человеком: жаждущим найти приключений на пятую точку, чувствующим свободу в каждом движении и бесконечно любящим ощущать что-нибудь новенькое на своей шкуре. Для всех он оставался мальчишкой, пусть возраст давно перевалил за восемнадцать, и его впору было считать юношей, но как-то не вязалось это слово с его взбалмошным образом и характером. На него не действовали правила и порядки, в голове был ветер и стремление вырваться, сбежать с этого душного города, где всё настолько приелось, что иногда даже не замечалось нечто необычное и из ряда вон выходящее. Извечное желание свободы заставляло близких и родственников качать головами и искренне надеяться, что когда-нибудь парень повзрослеет. Не только по паспорту, но и ментально. Каждая его идея, которую он выносил в люди, встречалась со смешком и непониманием, пока в один момент Леон не понял — его окружают идиоты. Самые настоящие, которые хотят всегда идти по накатанной до них дорожке и ни за что не желают сталкиваться с непредвиденнными обстоятельствами. С одной стороны, он мог их понять, но с другой — разве можно жить настолько скучно? Неужели ни в ком не осталось того самого духа авантюризма, что так присущ молодому поколению? Разве никто из почтенных взрослых не устраивал необдуманные шалости в своём отрочестве? Так почему же ему нельзя заниматься таким же? — Об этом надо было думать, когда тебе было десять лет, а не двадцать один год, Леон, — Бо недовольно покачал головой, когда его племянник вновь завёл песнь о том, как здорово бы было жить в доме на колёсах и каждый раз менять место пребывания. Кожа мурашками заходилась от одной мысли о том, что он мог бы встать рано утром, открыть дверь небольшого домика и увидеть величественные горы или, например, необъятный берег океана. Разве это не прекрасно? Вот только дядя энтузиазма, вспыхнувшего в юноше похлеще лужи бензина от соприкосновения с огнём, не оценил. Спасибо, что хоть у виска пальцем не покрутил и идиотом не назвал. Возможно, где-то в глубине души посчитал так, но вслух не озвучил. Юноше было сказано прекращать жить одним только настоящим и задуматься наконец о будущем, что итак не за горами. Впереди поступление в университет и работа, а он всё в сказки верит. Бо тогда этого не заметил, ушёл слишком быстро, что-то проворчав себе под нос, но это стало для Леона точкой своеобразного невозврата. Раз за разом его предложения отклонялись, высмеивались и выпячивались так, что впору было считать себя полнейшим неудачником с каким-то синдромом навязчивых грёз. И он понял, что устал. Устал от этого круга сансары, который, видимо, и не думал когда-либо обрываться. Не в их семейном древе уж точно. Вот поэтому парень решил взять всё в свои руки и разорвать цепь самостоятельно. Он был уже достаточно взрослым, чтобы позаботиться о себе и последствиях своих вспыхивающих словно спички идей. Именно этого ведь и пытались от него добиться — чувства ответственности и самостоятельности. Так вот же оно, получите и распишитесь. — Сбежать? — протягивает Сэнди в привычной манере, с присущей ей ленностью. Хмурится, призадумавшись, мелко прикусывает нижнюю губу. И пока он взвешивает все «за» и «против,» внутри Леона всё замирает от страха. Он ведь уже всё для себя решил, а если Сэнди сейчас откажется, то ему вновь предстоит выбрать для себя путь: либо он откладывает всё до лучших времён, что маловероятно, либо едет один, оставляя в этом городе не только свою семью и друзей, но и возлюбленного. — Звучит хорошо, — Сэнди криво ухмыляется и кивает головой. Он, кажется, даже от своей вечной сонливости отошёл, настолько Леон удивил его своим предложением. Тот не верит ушам, находится в какой-то прострации, но быстро заставляет себя спуститься с небес на землю. Мечты наконец начинают сбываться, ведь парни сами приложили к этому руку. Они сбегают в этот же день, ночью, когда темень неба укрывает их в своих объятиях и позволяет воплотиться в жизнь всем планам, что так долго томились в глубине души. Сэнди бросает в рюкзак одежду, всякие мелкие косметические средства, зарядку, деньги, что давно откладывал на покупку нового ноутбука, и блокнот со стареньким фотоаппаратом. Леон ждёт его на улице, и для пущей фееричности парень даже с спрыгивает с окна прямо в юношеские крепкие руки. На него смотрят влюблённо, мелко целуют в край губ и утягивают за собой к давно ожидающему автомобилю. Кроссовер достался Леону от ныне покойного отца, и он благодарит судьбу за то, что в своё время отучился на права. Кажется, ещё тогда что-то чувствовал. Ночь сегодня прохладная, а в салоне тепло, пахнет дешёвым ароматизатором и чем-то сладким. Сэнди интерпретирует это как запах свободы, с чем другой юноша активно соглашается. Внутри завязывается клубок волнения, когда шины автомобиля скрипят по асфальту и трогаются с места, оставляя дом напротив без одного из его жителей. Но в эту взволнованность моментально впутываются нити нежности, стоит только Леону обхватить своей ладонью чужую и мягко погладить. Чувства внутри поднимаются волной и обрушиваются на душу как цунами. Сэнди не знает как он держится и не напрыгивает на другого парня в приступе любви. Только тот факт, что Леон за рулём и является своеобразным якорем, не дающим утонуть. Но в итоге, разморённый волнением и сборами, Сэнди проваливается в дрёму, продолжая слышать лишь звучащее на заднем плане радио и тихий гул мотора. Сколько он проспал — сказать трудно, но просыпается юноша от того, что его мягко целуют в щёки и виски, отчего хочется свернуться клубочком и громко заурчать домашним котом. Их первая остановка — заправка, с прилежащим к ней супермаркетом, светящиеся окна которого манили приезжих как мотыльков. Сэнди морщится от зябкости улицы, когда они вдвоём бредут туда, на свет. На стеллажа магазинчик куча всякой дряни, сводящая с ума каждого ребёнка. И пусть парни уже давно не дети, они всё равно набирают полную корзину чипсов, крекеров и мармелада, а финальной точкой становится двух литровая бутылка газировки. Продавец — обычный мужчина средних лет — никак не комментирует; он и не должен, ведь сколько подобных им он встречает на работе постоянно. По возвращении Сэнди сразу же забирается за заднее сиденье и укладывается там, прикрывая уставшие глаза. Любовно укрытый пледом, найденным в багажнике, он засыпает вновь, пока автомобиль продолжает ехать в неизвестном направлении, куда-то, где их ждёт совместное счастье. Сон вспоминается урывками, но в один момент становится понятно, что они остановились у какого-то мотеля, чтобы отдохнуть. Сил идти и регистрироваться там просто нет, поэтому парень наивно полагает, что они заночуют прямо здесь, в машине, ютясь на небольшом пространстве задних сидений. Сквозь сон пробивается хлопок дверей, мгновения тишины и прикосновение. Юноша слишком расслаблен, чтобы что-то осознавать, реальность путается со сном окончательно, и единственное воспоминание — он утыкается носом в толстовку другого парня, вдыхая терпкий одеколон. Пробуждение происходит плавно, дрейфующе между ленивым бодрствованием и бесконечной дрёмой. Сэнди приоткрывает заспанные глаза, медленно осознавая — он не в машине. Перед глазами сероватый потолок со старой стеклянной люстрой, что от возраста и пыли начала желтеть, под спиной — матрас, что чуть более мягче подушек автомобиля. Где-то сбоку слышится стук и шелест, заставляющий проморгаться и немного привстать. — Доброе утро, — Леон с мягкой улыбкой наклоняется к парню, оставляя на чужих губах горьковатый поцелуй с привкусом кофе. Полусонный юноша сморщивается. Американо. Всегда им ненавидимый. — Как спалось? «Бывало и получше» — думается парню, но не в их случае жаловаться на условия. В конце концов, их новая жизнь только берёт своё начало, и ему суждено располагаться здесь — в этой маленькой комнатушке забытого мотеля. — Отлично, — он довольно жмурится и тянет нависшего сверху парня на себя, завлекая в новый поцелуй. Чувственный и горячий. Плевать даже на то, что он с привкусом этого дурацкого быстрорастворимого кофе, от которого у Сэнди всегда зубы сводило. Сейчас это становится своеобразной изюминкой. Их завтрак скудный по прошлым меркам, но все эти недостатки гаснут сразу, стоит только в голове всплыть причине, приведшей их к подобному. Внутри есть стремление насытиться, но не едой, а моментами, проведёнными вместе. Они ведь намного желаннее и приятнее, чем вся существующая еда в мире. Поэтому Сэнди чувствует себя сытым и без плотного завтрака. Мотель покидается рано утром, когда на выгоревшей от солнца траве сверкают блеском капли росы, а с ветвей деревьев доносится трель птиц. Первые часы поездка проходит в тишине и с опущенными стёклами в дверях. Потому что так приятней. Воздух пропитан свежестью и утренней дымкой, он резкий и мягкий одновременно, и от этого контраста у Сэнди кружится голова, отчего он просто откидывается ей на сиденье и смотрит за тем, как мимо проскакивают небольшие фермерский участки, лесопосадки и редкие кафе. Вновь клонит в сон, но юноша настроен удерживать себя здесь, в реальном мире. Он ведь намного лучше, тут есть возможность пощупать и крепко стиснуть, напоминая самому себе, что всё это — по-настоящему. Очередная остановка. Опять на заправке, потому что до этого тормозить не хотелось от слова совсем. Если бы не нехватка бензина — ехали бы до самой ночи. Пока Леон уходит, чтобы всё оплатить, Сэнди берётся за телефон, впервые за последние два дня. Там сотня пропущенных от матери с отцом, от родственников: близких и дальних. Почтовый ящик разрывается от входящих, но парень легко смахивает ворох уведомлений. Ему не до этого. Впереди ждёт что-то намного более значимое и привлекающее внимание. Интересно, их уже подали в розыск? А будут ли их вообще искать? Разве будет стоить всё потраченного на это время того? Для родителей и друзей — возможно, но точно не для полиции. Телефон в руке вибрирует, Сэнди смотрит на экран. Мама. Он медлит секунду, зависая большим пальцем над кнопкой сброса, и отрешённо выдыхает через нос. — Прикинь, тут нет ничего, кроме кофе и сэндвичей, — водительская дверь открывается, впуская в автомобиль резкий запах бензина и Леона, ярко улыбающегося, очаровательно взлохмаченного с самого утра. Его волосы практически никогда не поддавались укладке, отчего образ «мальчишки» играл ещё выраженнее. — Я взял тебе один, хочешь? Хочет конечно, но ещё больше в нём пылает желание прижаться губами к губам рядом. Это Сэнди и делает, заставляя другого парня мягко ухмыльнуться. На вкус он как тепло солнца и яркий летний день, отчего внутри всё заходится нервным трепетом. Парень не назвал бы себя особо чувствительным, но Леон действует на него как катализатор, нагревая внутренности до пика и заставляя медленно тлеть. — Что-то случилось? — кивает на телефон в чужой руке юноша, когда они наконец отстраняются друг от друга. Сэнди скашивает взгляд на экран мобильного, что как раз планирует погаснуть, замечая уведомление о новом пропущенном звонке. — Нет, — мягкая улыбка трогает губы. Экран гаснет окончательно, и о пропущенных вызовах забывается сразу же. — Ничего серьёзного. К огромному облегчениею, их побег обходится без полиции. То ли родители не ходили в участок, чтобы добиться возвращения сына в дом, то ли заявление просто отказались брать, ссылаясь на то, что и Сэнди и Леон были совершеннолетними, а значит были в праве делать всё, что хотели. Пусть даже родные сходят с ума, главную позицию в плане всё равно занимает личное счастье. Времени в дороге проходит достаточно, как и испытаний. Не раз приходится ночевать в обнимку, ссорясь друг с другом по поводу того, кто же должен спать на задних сиденьях, ехать настолько долго, что тело потом еле разгибается, перекусывать в сомнительных местах. Но всё получается, скорее всего потому, что они делают это вместе, поддерживая друг друга и бесконечно любя. Если бы у Сэнди был выбор, он бы точно вновь решился на побег с Леоном.

***

Закатное солнце одаривает своим заревом небольшое поселение близ городской местности. Вокруг была тишина, хуторные домики и поле, со скрученными в огромные валуны стогами сена. Иногда вдали раздавалось ржание лошади или пьяный говор загулявших мужиков, но в основном было спокойно. Сэнди втягивает носом остывающий воздух, сидя на капоте автомобиля и наслаждаясь тёплым вечером. — О чём думаешь? — усмехается Леон, что до этого копошился возле багажника машины и что-то там переставлял. Сидящий парень лишь медленно вздыхает, покачивая головой. — Ни о чём. Леон подходит ближе, вглядываясь в глаза напротив, и с удовольствием обнаруживает, как они блестят. От всего сразу: чувств, мыслей и предположений. От того как лёгкий тёплый ветер щекочет тело и волосы, но заставляет пальцы ног поджиматься в наслаждение. Юноша упирается руками в капот, ограничивая пространство другого парня, и с мальчишеской ухмылкой сближается лицами. — Правда? — шепчет он, обдавая губы Сэнди тёплым дыханием. На него продолжают смотреть с расслаблением, только ладони крепче сжимают банку вишнёвой газировки. Он не отвечает словами, лишь приближается ещё немного и накрывает чужие губы своими. Леон хмыкает и лениво протягивает языком сначала по краям губ, зубам, внутренним частям щёк, а после и по языку. Сэнди рвано выдыхает через нос, одной рукой обхватывает чужой подбородок и слегка смещает угол наклона. На языке приятной пеленой ощущается общая слюна, сбитая вкусом сладкого напитка и совсем немного табаком. Но он тоже тянет свежестью, позволяя лампочке в голове парня вспыхнуть — Леон всегда больше предпочитал ментоловые сигареты обычным. Поцелуй распадается, но Сэнди мало. Он вязким мазком языка проводит по чужой верхней губе, собирая всю влагу и сладко причмокивая. Леон приподнимает уголки губ в ухмылке и тянется к парню, обхватывая его губу своими, оттягивает позволяя продолжить наслаждение чем-то близким к поцелую. В животе начинает завязываться узел тёплых чувств, отчего сидящий парень ёрзает. Контраст температур ударяет по телу: внутри всё распаляется, пока уличный ветер, кажущийся теперь прохладным, обволакивает разогретую изнутри кожу. Хочется с головой окунуться в патоку с заманчивым названием похоть, только Леон не даёт, удерживая на самом краю перед обрывом. — Тише, — последний поцелуй украшает край щеки перед тем, как всё это наслаждение исчезает. Парень отстраняется, вынуждая другого обиженно выдохнуть. — Мы ведь не будем заниматься всякими непотребствами тут, верно? Где-то внутри, в той части мозга, что отвечает за адекватность, кажется, происходит падение. Сэнди уже плевать на любые границы приличия, ему нужен Леон, прямо здесь и сейчас. Жаль только, что тот этого совсем не понимает. Очередная ночь проходит в каком-то небольшом мотеле на отшибе мелкого городка, население которого едва перевалило за пятьдесят тысяч. Но это для Сэнди не главное — он наконец получает желанное, вот, что прекрасно. За всё время дома и в поездке ощущения уже притупились и подзабылись, но разгорающийся и уничтожающий всё внутри жар, чужая крепкая спина под ладонями и влажные поцелуи куда-то в скулы и виски́ позволяют воспоминаниям нагрянуть сносящей всё по пути волной. Леон томным вздохом омывает раковину уха юноши, отчего тот лишь сильнее прижимает его к себе. Ему хорошо, и так происходит всегда по одной простой причине — Леон рядом. А если он рядом, то всё остальное вокруг становится второстепенным. И самое главное, что со стороны другого парня это работало также по отношению к Сэнди. Знание подобного факта заставляло сердце в груди биться чаще и неумолимо ныть. Очередной толчок в нужную точку заставляет выгнуться дугой и заглушить стон в чужом плече. Наугад Сэнди тянется рукой к каштановым волосам, призывая обладателя посмотреть на него, и, когда взгляды пересекаются, внутри падает последний столб самоконтроля. Его целуют с неистовостью, чуть ли не вгрызаясь в губы, и от этого хочется расплавиться и растечься безвольной лужицей. Так хорошо не было ещё никогда. Поездка продолжается и на следующий день, но в глубине души зарождается чувство, что они близки. Место, что станет для них новым домом, практически рядом, осталось сделать лишь последние шаги в его сторону. Сэнди расслабляется в кресле, позволяя себе немного с него стечь, чтобы было комфортнее. После вчерашнего тело болело, отвыкшее от подобных утех, но эта ломота казалась больше приятной нежели раздражающей. Прохладный воздух кондиционера дул прямо в нагретое утренним солнцем лицо, в салоне авто продолжал витать запах горячего шоколада вперемешку с ароматом выпечки и тонким шлейфом табака. Сэнди приоткрывает один глаз, в который сразу же ударяет солнечным светом, поэтому приходится проморгаться прежде, чем перед ним поплывут бесформенные чёрные пятна. Искоса поглядывает на водителя и приподнимается, позволяя телу принять более устойчивое положение. Леон сбоку выглядит так расслабленно, что внутри появляется желание повернуть его голову к себе и жарко поцеловать, чувствуя на губах вкус дыма и теплоту солнца. Парень протягивает ладонь и привлекает внимание к себе поглаживаниями по скуле. На него смотрят с любовью в глазах и лёгким недоумением, пока Сэнди не обхватывает тонкими пальцами сигарету, выхватывая её из чужих губ под недовольное «эй.» — Мне тоже нужно, — фыркает юноша, примыкая губами к фильтру и глубоко затягиваясь. Горьковатый дым, смешанный с привкусом мяты, наполняет лёгкие, и Сэнди, сложив губы в идеальную «о,» выпускает слабое кольцо дыма в воздух. Оно тут же рассеивается, но парню достаточно и этого, чтобы радостно улыбнуться. — Видел? У меня получилось. — Умница, — ухмыляется Леон, забирая сигарету обратно. Он повторяет за Сэнди, но его кольца держатся чуть дольше, и их сразу три, что заставляет другого юношу закатить глаза. — Выпендрёжник. Леон лишь усмехается. В отношении Сэнди он был готов быть всем, чем тот пожелает. Только бы это доставляло ему счастье.

***

Замысловатая дорога в конце концов приводит их в Нью-Джерси. Обычный город для простых людей, но для Сэнди и Леона — это новая страница дневника под названием жизнь. И самое прекрасное в этой новости — они сами творцы этой жизни. В их руках те самые волшебные чернила, что обращают девственно белый лист в яркий и красочный, расписанный витьеватым плчерклм. Решение остаться тут происходит спонтанно, в один момент под руку просто подворачивается подходящее объявление об аренде небольшой квартирки, и вот они уже заезжают туда, внося вещи с прошлой жизни и новые коррективы. Местечко светлое, находящееся на солнечной стороне, отчего Сэнди немного дуется, потому что в спальне придётся вечно закрывать окна шторами. В остальном же — это стопроцентный плюс. — Вполне сносно, — фыркает себе под нос Сэнди, обрываясь негромким ойканьем, когда чужие руки крепко обхватывает за талию сзади. В шею ненавязчиво тыкаются и смазано целуют, отчего парень на автомате откидывает голову и упирается ей в плечо сзади. — Чего тебе надо? Леон молчит, лишь сильнее сжимает чужие бока в своих ладонях, и прекрасно понимает, что ответа прямо сейчас от него не ждут. Им вдвоём слова в целом не особо нужны: настроения и желания вполне считываются во взглядах и прикосновениях. Однако всё равно отвечает. А то невежливо как-то выходит. — Я тебя люблю, — опаляет тёплым дыханием сторону шеи, прижимается губами к яремной вене, чувствуя как под губами и кожей размеренно бьётся пульс. Сэнди укладывает свои ладони поверх чужих и мягко вздыхает. С лёгкостью поворачивается в объятиях, позволяя себе видеть лицо напротив, и внимательно заглядывает в глаза. Там плещется даже не влюблённость — чистейшая любовь и бесконечное доверие с привязанностью. У юноши у самого такое же на душе, он точно это знает. А ещё знает, что каждая его эмоция также хорошо отслеживается по глазам и неровному дыханию. — Я тоже, — пальцы сами ползут по чужим щекам, сближая их лица до ничтожных сантиметров. — тоже люблю тебя, Леон. Он улыбается. С прищуром глаз, подрагиванием пушистых ресниц и россыпью мелких морщинок на веках. Легко и тепло. По-солнечному. И пока он сжимает в своих руках Сэнди, то ненароком осматривается. Пусть их новое место жительства пока что не выглядит как с обложки модного журнала, но точно станет лучше, когда они тут обживутся. Леон это знает со стопроцентной уверенностью.

***

За новой жизнью приходит и ответственность, поэтому решение выйти на работу повисает в воздухе совсем не безосновательно. К высоким должностям никто из них благо не стремится, и проблема решается на корню: Леон устраивается в магазинчик неподалёку, а Сэнди становится переводчиком на дому — не зря же он половину жизни на языки потратил. Заодно и быт их общий налаживает, постоянно что-то меняя да обновляя. Совместные вечера на тёплой кухне проходят так превосходно, что душа в пляски бросается. Ужины они готовят вместе, и в процессе крадут друг у друга поцелуи, пока на заднем плане играет старенький ноутбук с очередной душевной комедией. Комната наполняется не только паром от приготовленной еды, но и душевной теплотой совместно с любовью. И греют эти чувства не хуже самого солнца. Каждый уголок нового города постепенно становится обследованным ими. Неожиданно Леон загорается мыслью о совместном спорте, и теперь каждое утро вытягивает бедного Сэнди на пробежки по парку неподалёку. Тот ноет и жалуется, но в глубине души ему нравится. Нравится бегать, любоваться природой вокруг. Нравится чувствовать рядом с собой Леона. Он становится для него не просто бойфрендом, а опорой и поддержкой. Лучшим другом и главным советчиком. Мог ли Сэнди вообще когда-то мечтать о таком? Вряд ли. Но сейчас у него это есть, и он вцепится со всей силы, лишь бы не отпускать. Пробежки, и в целом нахождение на улице, дают свои плоды очень и очень скоро. Парни даже не думали, что обзведутся тут знакомыми или чем-то бо́льшим, заранее готовились полагаться только друг на друга, но жизнь продолжает дарить им удивление и радость. — Ну какая романтика, — вдохновлённо и с ноткой зависти протягивает Мэнди, когда Леон заканчивает свою часть их общей с Сэнди истории. — Вам так повезло, что вы есть друг у друга. — Да ладно, — хохочет Честер, сидящий сбоку с кружкой, где намешан чёрный чай и совсем немного рома. Их совместные посиделки всегда сопровождались какими-то напитками, нередко и алкогольными. Назвать себя любителями выпить было трудно, но алкоголь отлично поддерживал расслабленную атмосферу в их кругу. И иногда немного развязывал язык. — Поездка, как поездка, ничего не обычного. — Это у тебя ничего необычного, дурень, — выругивается девушка, чуть заведённо хлопая ладонями по столу. — У них любовь правильная, а ты даже не помнишь, когда цветы мне последний раз дарил. — Раз так хочешь, то почему не говоришь мне об этом? — довольно фыркает юноша, делая очередной глоток чая. Привкус ванили с ири́сом пьянил и так разгорячённый мозг, отчего на лице у каждого присутствующего проявился лёгкий румянец. — Какой тогда смысл от подарка, если знать его содержимое? — перечит Мэнди. В её случае чай не расслаблял, только больше распаливал. От этого же шли покраснения в области щёк. Или же виной всему было присутствие Честера рядом? — Я всегда знала, что ты немного туповат, но не настолько же. Сэнди и Леон, что тихо сидят напротив, переглядываются. С момента их знакомства с этими ребятами прошло уже несколько месяцев, а они так и не сумели понять, как те вообще встречаться начали. Честер выносил мозг Мэнди каждую секунду, пока она капала ему на нервы в ответ. Ссоры в отношениях случаются — это нормально, но не до такой же степени. Парни даже не помнили, когда за прошедшее время последний раз НЕ слышали чужие перепалки. Кажется, эти двое собачились всегда. Тёплая ладонь Леона спускается на бедро Сэнди, сжимая его и оглаживая. Тот смотрит мутным взглядом на чужое лицо, смаргивает лёгкую пелену и прикусывает нижнюю губу в чувствах. Аккуратные пальцы медленно ведут по скрытой домашними штанами коже, поднимаются по выпирающим тазовым косточкам вверх и оглаживают напрягшийся живот. Сэнди мелко вздрагивает. — Устал? — тёплый шёпот на ухо вынуждает рвано выдохнуть через нос и замереть. Парень прикрывает уставшие глаза и откидывается на спинку стула, укладываясь головой на плечо другого юноши. — Немного. Мелкая усмешка со стороны Леона и сухой поцелуй в висок. Сэнди хорошо как никогда, алкоголь взял его достаточно быстро, и теперь тело в некоторой степени ощущалось как желе. Веки будто свинцом налились, отчего поднять их трудно, а ещё и сбоку продолжают медленно зацеловывать в щёку. В какой-то момент Сэнди поворачивает голову и ловит чужие губы своими, ощущая как мягкими толчками в него погружают язык и легко прикусывают за губу. В итак помутневшую голову бьёт лёгким возбуждением. Парень поворачивается корпусом к другому и углубляет поцелуй, чувствуя как пальцы проходятся по его бокам. По всему телу течёт жар, алкогольное опьянение смешивается с чувственным, и этот коктейль Молотова сжигает всё изнутри. От ощущений парень немного теряется, приходится полагаться только на руки Леона, крепкой хваткой вцепившиеся в его талию, и его губы, что продолжали удерживать на поверхности и не давали утонуть в океане любви полностью. — Эй, — недовольный возглас Честера напротив выводит юношу из прострации, в которую он сам себя и загнал. — Вы чего там творите? Поцелуй распадается, и приходится вдохнуть немного отрезвляющего кислорода. В голове лёгкий туман, тело лениво поддаётся на действие, но Сэнди заставляет себя сесть ровно и глубоко вздохнуть. — Тебе-то какая разница? — недовольно бурчит Мэнди себе под нос. Их очередная перепалка прервалась, когда Честер заприметил двух друзей, что слишком увлеклись собой. А ведь она только придумала колкий ответ на чужую шутку. — Пусть хоть у кого-то из нас будет всё прекрасно в отношениях. Честер издаёт вздох возмущения, который сама девушка оставляет безответным. Лениво покручивает чашку в руках, перегоняя остатки жидкости, и подпирает голову кулаком. Сэнди смущённо ёрзает. К натянутым отношениям друзей давно пора было привыкнуть, но он всё никак не мог принять подобное. — Да ладно тебе, Мэнди, — юноша приятно улыбается, позволяя алкоголю немного взять первенство в эмоциях. — не будь к нему так предвзята. Уверен, Честер очень хороший парень. — Ой, не пытайся его обелить, — цокает языком девушка и залпом допивает уже остывший чай. Её вообще не смущало наличие Честера в этой же комнате. И либо на ней так сказывалось опьянение, либо она просто была сама по себе такая. Понять толком ещё не удалось — слишком мало они были знакомы, — но чужая прямота во всех вопросах сразу же бросилась парням в глаза, когда они только познакомились. — Если бы был хорошим, я бы сейчас не жаловалась. Леон, слегка обиженный из-за того, что его отвлекли от любимого занятия — зацеловывания своего парня и сведения его этим с ума, — медленно потягивается. Ему честно уже хочется отправить домой друзей, чтобы поскорее очутиться в тёплой кровати с прижатым к его боку Сэнди, однако просто так гнать людей невежливо, поэтому он всеми силами пытался заставить себя оставаться звеном, поддерживающим беседу. — Выйдем? — шепчет на ухо Честер, похлопывая парня по плечу. Леон рассеянно моргает, но всё же встаёт и следует за другом. Причём, скорее по инерции. — Куда это вы? Мэнди прищуривает глаза, хмурит брови и поджимает нижнюю губу. Честер, закатив глаза, фыркает. — Покурить. За подтверждением поворачивается к Леону. Тому остаётся лишь сдержанно кивнуть, хотя он не особо понимает, зачем ради этого куда-то выходить. — Ну и вали, — она быстро теряет интерес и медленно поднимается, проходя мимо парней. — Сэнди, чай будешь? Удовлетворённая кивком чужой головы, Мэнди набирает воду и ставит чайник. Дверь за юношами тихо закрывается. — Ну? — порыв энтузиазма так резко берёт над ней верх, будто она держалась из последних сил, чтобы не начать говорить. Ехидным взглядом девушка прожигает в Сэнди дыру, вынуждая того неуютно поёжиться. — Что? — В смысле «что?» — Мэнди многозначительно фыркает себе под нос. Подсаживается рядом, заглядывая в юношеские, чуть потемневшие от жара алкоголя и не сошедшего до конца возбуждения глаза. — Вы с Леоном уже как три года вместе. Несмотря на продолжающиеся конфетно-букетные порывы в отношениях, это ведь достаточно долго, — не спрашивает — констатирует факт. Сэнди согласно хмыкает. — Не пора ли сделать следующий шаг? Парень в ступоре моргает, пытаясь согнать в первую очередь с глаз остатки лёгкого помутнения. Но это не слуховые галлюцинации. Самая живая из реальностей, точно. Следующий шаг? Кажется, он случайно произносит это вслух, потому что Мэнди с чуть надутыми губами, начинает пояснять ему что-то о кольцах и предложении. Притягивает к монологу свадьбу и все её глупые традиции, которые, по личному мнению юноши, давно было пора оставить в прошлом. Половина слов проходит мимо, но основное застревает в голове, отчего внутри всё опаснейше вспыхивает. Предложение. И узаконенные отношения. Сэнди погружается в мысли о том, кто должен сделать первый шаг. В обществе принято, что это должен быть мужчина, но что делать, если вы оба ими являетесь? А какие кольца им вообще подойдут? Грузные перстни ни на своих, ни на Леоновых пальцах юноша не видел. Ну вот просто не шло им такое. Значит нужно было что-то тонкое и изящное. Что же насчёт свадьбы? Стоит ли приглашать родственников и друзей? Нужны ли они им там вообще? А будет ли в целом торжество? Что если Леон откажется, ссылаясь на слишком раннее и необдуманное толком решение? Опьянённый мозг явно был не готов раздумывать сейчас. От вопросов, ударяющихся о стенки черепа, появилась лёгкая мигрень. Разглагольствывания Мэнди на фоне лучше ситуацию не делали. — Ты вообще меня слушаешь? — она обиженно хлопает по столу, вызывая лёгкий звон посуды. Заметив чужой рассеянный взгляд, девушка фыркает. — Всё с тобой ясно. Распросить о том, что же она там говорила, юноше не удаётся — в комнату возвращаются Леон и Честер. Сэнди жмурится, когда к его щеке прижимаются холодным и влажным поцелуем. — Ты холодный, — жалобный стон тает в очередном поцелуе, приходящимся в губы. По ним мажут тёплым шершавым языком, и от контраста прошивает насквозь. — Ну, раз вам тут уже и без нас весело, мы, пожалуй, пойдём. Честер что-то там мямлит про желание ещё немного выпить, но Мэнди силой утаскивает его ко входной двери. Сразу становится ясно, кто занимает главенствующую роль в их отношениях. Мимолётная тишина разбивается скрипом стула о паркет, и Сэнди сгребают в медвежьи объятия. Попытка выбраться приводит лишь к более настойчивому сжатию рук, поэтому приходится смириться. В эту ночь Сэнди, что обычно засыпает через пять минут, а после посиделок и за все две, ворочается в кровати долго. Голову всё не отпускает тот разговор с подругой. Юноша вытягивает ладонь левой руки вперёд, представляя себе образ обручального кольца на ней. А потом уводит вниз, к животу, где его обнимает левой рукой Леон, уткнувшийся носом в плечо и видевший, наверное, десятый сон. Парные обручальные кольца. Эта идея настолько хороша, что Сэнди с ума сходит, но вовремя себя одёргивает. Над этой темой стоит поразмыслить чуть больше. И он обязательно этим займётся.

***

Погода на улице стояла сегодня превосходная: небосвод потемнел, затянулся лёгкими облаками стального оттенка, на его полотне зажглось несколько сотен звёзд. Внутри города и за ним стояла тишина. Ненавязчивая, умиротворённая, больше расслабляющая, чем заставляющая волнение внутри брать верх. Устоявшуюся теплоту воздуха изредка пробивало терпкими потоками ветра. Его прохлада обжигала, заставляла поёжиться, но в скором времени вновь становилось по-приятному тепло. Сэнди, сидевший прямо на краю крыши и зябко вздрагивающий, довольно вдыхает остывший ночной воздух. Смесь свежести, холода, лёгкого дыма и пыли скрещивалась с пряным ароматом его личного парфюма и ударяла по чувствительным слизистым и лёгким. Сегодня дышалось свободно. Как, впрочем, и всегда с того самого момента побега. Они оставили прошлое в прошлом и начали всё с нового листа. Парень боялся даже предположить, что бы стало с ним, если бы он не пошёл за Леоном. Скорей всего гнил бы на какой-нибудь работёнке, думая о скорейшем возвращении домой, и выслушивала бы жалобы матери на то, что ему давно пора найти себе невесту и обзавестись семьёй — она, почему-то, не видела его совместного будущего с Леоном, считала всё глупой, подростковой интрижкой, которой суждено было закончиться сразу после окончания переходного возраста. И как же Сэнди был счастлив тому, что всё это не сбылось и никогда не сбудется. Ему намного приятней было думать о себе как о бойфренде какого-то парня, чем примерять на себя образ семьянина, который ненавидит всё, что связано с его семьёй. — Красивый, — шепчат сбоку в самое ухо, заставляя приятную улыбку расслабленно растечься по лицу. По щеке ведут мягкой подушечкой пальца, чем пробуждают табун мурашек, скользящих по спине вниз. Ладонь переходит на висок, заправляя лиловую прядь волос за ухо и аккуратно её приглаживая. От столь лёгких прикосновений, Сэнди чувствовал себя раритетной куколкой, которой было запрещено касаться лишний раз, чтобы не разбить фарфоровую кожу. — Знаешь, — Леон задумчиво уводит взгляд вдаль, смотря на горизонт, где около часа назад скрылось солнце. Лёгкий ветер трепыхает его волосы, открывая глаза и позволяя Сэнди разглядеть их радужку. На неё сейчас падал рассеянный лунный свет и ночная яркость небольшого города, где они обосновались. Кажется, плотно и основательно. — Я много думал о прошлом, том, что когда-то произошло, к чему это привело в итоге. О всех своих взлётах и падениях, — с нечитаемым выражением лица он глянул вниз, на пустующий сейчас перекрёсток, сиротливо освещённый вывесками магазинов и фонарями. — Размышлял о будущем, примерно представлял его себе, подмечая одну очень важную деталь. — Леон поворачивается лицом, на котором красуется мягкая улыбка, а глаза светятся как самые дорогие драгоценные камни. — Решение сбежать было спонтанным, необдуманным от слова совсем, но оно привело меня…нет, — хмурится мгновение, сразу же расслабляясь. — нет, привело нас к самым счастливым мгновениям нашей жизни. — Леон, — Сэнди рвано выдыхает, отчего имя произносится на грани звука, но парень его слышит и лишь покачивает головой, прося не перебивать. — Я всегда мечтал так жить, следовать мимолётным желаниям и идеям. Ведь что может быть лучше этого, верно? — юноша чуть мешкается, запуская руки в карманы куртки. — Но одно моё решение всё же было не спонтанно. И я понимал, что если не сделаю этого сейчас, то вряд ли ещё раз подгадаю такой момент. Он медленно начинает опускатся на одно колено, а внутри Сэнди рушится всё. Падает в небытие, охваченное вихрем чувств. Таким сильным и неожиданным, что хочется упасть навзничь. Он распахнутыми глазами наблюдает за тем, как парень достаёт из кармана бархатистую коробочку бордового цвета. Действия Леона кажутся такими уверенными, в то время как другого юношу натурально трясёт. Это сон? Явь? Почему всё ощущается таким нереальным? — Сэнди, — Леон ярко улыбается, протягивая парню золотистое кольцо с маленьким и аккуратным бриллиантом по центру. — ты выйдешь за меня? Щёку опаляет чем-то горячим прежде, чем юноша успевает сообразить. Он вытирает солёную дорожку тыльной стороной ладони, прикрывая ей же глаза. Потому что не в силах поверить. Земля из-под ног просто уходит, стоит только осознать весь момент. Он рьяно кивает головой и шепчет еле слышно. — Да… Да, Леон, я… — сердце попросту не выдерживает. Сжимается так сильно, будто хочет, чтобы хозяин в обморок грохнулся прямо здесь. Сэнди никогда не назвал бы себя слишком чувствительным и сентиментальным, но теперь он плачет от переизбытка накативших чувств. Хочется ещё что-то сказать, ответить, но слёзы ручейками бегут по лицу, обрывая каждую мысль. Его обнимают за талию. Прижимают крепко и утыкаются носом в висок. На ухо нашёптываются комплименты, пока юноша украдкой вытирает слёзы. Они не перестают бежать и только увеличиваются с каждым новым словом со стороны Леона. — Посмотри на меня, — ласковый голос как гвоздь в крышку гроба, потому что вызывает очередную порцию солёных дорожек по лицу. — Сэнди, милый, посмотри на меня. Чужие пальцы мягко приподнимают подбородок и пресекают попытку закрыться. Большим пальцем Леон смахивает парочку слезинок и чмокает парня в чуть покрасневший нос. — Ты такой очаровательный, когда плачешь, — поцелуй в лоб, щёку и висок. — Но мне всё же хочется видеть это как можно реже и только в случае счастья. Леон берётся за чужую левую ладонь и медленным движением надевает на нужный палец кольцо. Вид его блеска так трогает бедного Сэнди, что он не сдерживается и шмыгает носом, пока его вновь обнимают. Он ещё никогда в жизни не плакал так много.

***

— Как ты вообще к этому пришёл? Обсуждение произошедшего продолжается уже на кухне. Сэнди всё никак не может отойти от шока — постоянно бросает взгляд на левую ладонь. Леон замечает, но не комментирует. Ему наоборот только удовольствие доставляет такая реакция своего партнёра. — Честно, ещё около месяца назад, — он довольно хмыкает. Перед Сэнди оказывается бокал вина и коробка с сырной пиццей из поздней доставки. — Я долго держал эту мысль в себе, и, возможно, продолжал бы это делать, если бы Честер вовремя меня не пнул. — Так это мне ему спасибо нужно говорить? — тонкими пальцами он изящно подхватывает бокал, перекатывая по нему бордовую жидкость. Принюхивается, ощущая приятную смесь запахов винограда с гранатом и с довольной улыбкой отставляет. Всё же стоит дождаться Леона. — Можно и так сказать, — мелко ухмыляется парень, подсаживаясь рядом со своим собственным бокалом. — Хотя, мне тут одна птичка напела, что ты и сам о подобном задумывался. — Мэнди? — Леон утвердительно кивает головой. — Так и знал, что она тогда всё поняла по моим эмоциям, — Сэнди наигранно дуется. — Ей ни один секрет нельзя доверить. Разболтает тут же. — Но ты ведь всё равно поделишься с ней своей радостью? Сэнди бросает очередной взгляд на кольцо. Ему ничего не остаётся кроме как кивнуть. Всё же, Мэнди оставалась его подругой, даже при некоторых её незначительных недостатках. Далее идёт скромное празднование, где они тихо стукаются стёклышками и выпивают за совместное будущее. Однако Сэнди отчего-то кажется замкнутым, хотя ещё пару часов назад плакал навзрыд на крыше многоквартирного дома. Столь резкая перемена настроя была не свойствена возлюбленному, но Леон молчит. Возможно, списывает всё на запоздалый шок и банальную усталость. Может быть всему виной абсолютно другое, но настроение парня очень выбивается из общей гаммы чувств. Это напрягает. — Всё хорошо? — уточняет юноша, когда они, сытые, довольные и чуть опьяневшие сидели в обнимку на диване и смотрели какую-то комедию. Вернее, она просто играла на фоне, пока парни были всецело поглощены своими чувствами. — Да, всё в порядке. Просто… Сэнди нервно вздыхает, смотрит вновь на колечко и хмурится. Леон его не торопит, давая возможность разобраться с личными демонами прежде, чем вынести всё на поверхность и обсудить уже и с его тоже. Хотя сейчас ему очевидно, что этот внутренний конфликт точно подвластен лишь совместным решениям. — Ты думал о родителях? — чужие слова звучат так неожиданно, что сбивают Леона с толка. Оторопело моргнув, он неуверенно отвечает. — В каком плане? — Ну, — Сэнди набирает в грудь воздух, не в силах самостоятельно унять взявшееся ни пойми откуда волнение. — хотел когда-нибудь им позвонить, пообщаться? Он замечает, как лицо другого юноши искажается задумчивостью, и поджимает губы. Ещё не знает, что это ложь, ведь тот давно нашёл ответ на этот вопрос. Просто держал в себе, потому что осознавал, что ещё не тот момент. Но теперь наконец-то пришло время его озвучить. — Нет, — категорично и прямо заявляет Леон, чуть покачивая головой в подтверждение своих слов. Сэнди замирает. — Правда? Но почему? Леон устало вздыхает, уводит взгляд на приоткрытое окно, наблюдая за тем, как лёгкий ветер трепыхает разлохматившуюся по краям занавеску. Молчит, при этом медленно поглаживает юношу по плечу, будто в попытке успокоить. От чего только — сам не знает. — Когда я решился на такой шаг, — начинает парень. — то уже был уверен в нём. Пусть не на сто процентов, но я точно знал, что не отступлю. А если начал бы задумываться о возвращении контакта с родителями, то стал бы сомневаться. Сомнения мне не нужны, поэтому навряд ли я когда-то с ними спишусь, но загадывать не буду. Мало ли, каким чередом жизнь пойдёт. Для Сэнди признание звучало одновременно верно и неверно. С одной стороны, Леон был прав: они проделали такой длинный и извилистый путь не ради того, чтобы вернуться обратно, но с другой — юноша просто скучал по близким. Возможно, это было несколько детское поведение, но перечить ему он не мог. Сердце не позволяло. И воспитание, наверное. Леон замечает, насколько его теперь уже жених стушевался от ответа, поэтому решает быть мягче и снисходительнее. Всё же, он не преследовал цели как-то задеть парня за его порывы общения с близкими. — Если тебе это важно, то ты можешь им позвонить, — он медленно проводит ладонью по напряжённой спине юноши, своеобразно успокаивая. — Это просто мои личные заскоки, не стоит опираться лишь на них. Слова парня Сэнди слегка успокаивают, но неопределённость продолжает метаться по сердцу и царапать его острыми когтями. В конце концов, он решает, что позвонит им, но немного позже, когда будет готов морально.

***

Их свадьба скромная, потому что предназначена лишь для них двоих. Но это не мешает ей быть самым трогательным моментом в жизни каждого из парней. Сидя перед священником, только что окончившим читать молитву о благословении брака, они клянутся друг другу любить безвозмездно и всем сердцем, разделять радости и невзгоды, быть безусловной опорой и поддержкой. Тихий обмен кольцами, мелкий поцелуй после завершающей церемонию фразы, немного бюрократии и они женаты. И одна лишь мысль об этом вскруживает голову до беспамятства. Празднование в первый же день, тихое, потому что каждый уверен, что этот день — их личный. Без друзей, родственников и близких. Сейчас есть только молодожёны и их безграничная любовь друг к другу. Пиршеств они не закатывают, хотя вполне могли бы себе позволить на один раз, предпочитая провести вечер на пожарной лестнице их дома и передавая между собой тлеющую самокрутку. Сэнди выдыхает жёсткий дым в небо, разглядывая чуть покрасневшими глазами звёзды над собой и по-глупому улыбаясь. Он счастлив как никогда, потому что удовлетворён. Потому что свободен. И потому что рядом с ним любимый человек. — Что думаешь о смене фамилии? — неожиданно вопрошает он, передавая косяк в пальцы Леона. Тот задумчиво хмыкает. — Чьей именно: твоей или моей? — Моей, — парень громко сглатывает вязкую слюну, смаргивая слёзы, проступившие от сухости в горле. Неприятное послевкусие от каннабиса, что легко решалось парочкой глотков воды, но сейчас ему было слишком лень разбираться с этим. — На твою. — Ого, — протягивает довольно юноша рядом. — не думал, что ты такое предложишь. За этим стоит какая-то история или же это просто резкий порыв? — Мне просто нравится твоя фамилия, — и не то чтобы не нравится его личная, просто так Сэнди чувствовал себя принадлежащим и привязанным намертво, что неимоверно заводило. Наверное, немного старомодно, но всё же. — Ты против? — Как я могу быть против, господин Литтлфут, — откровенно мурлычет Леон, прищуривая красноватые и захмелевшие глаза в ехидстве. Сэнди приятно улыбается ему в ответ. — Рад слышать.

***

Следующими об их замужестве узнают друзья — Мэнди и Честер. Девушка чуть ли не визжит от восторга, во всю поздравляя новоиспечённую семью и расцеловывая их в щёки. Честер ведёт себя скромнее, но тоже неимоверно рад за друзей. Общим решением было отпраздновать в караоке-баре, и, пока Леон с Мэнди на пару распевают какую-то популярную песню пьяными и немного фальшивыми голосами, Сэнди невзначай подсаживается к Честеру и шепчет ему на ухо слова благодарности. — Поверь мне, чувак, — ухмыляется ему в ответ парень. — моя лепта тут настолько мизерная, что ты даже представить себе не сможешь. — И тем не менее, — Сэнди негромко фыркает. — ты стал тем самым фактором, подтолкнувшим к принятию окончательного решения. Честер победно улыбается и похлопывает юношу по плечу в дружеской поддержке. Всего за полгода Леон и Сэнди стали для него самыми близкими друзьями. Теми, на кого всегда можно положиться и кто всегда будет рядом. Их появление развеяло монотонность в жизни, и парень с удивлением отметил, что даже Мэнди стала легче на подъём. Конечно, она не прекратила звать его дураком при каждом удобном случае, но хотя бы чаще смеяться с шуток начала, а это уже какой-никакой прогресс. И казалось бы, всё случилось по воле случая и вихря чувств, что шесть месяцев назад охватил едва вырвавшееся с подросткового возраста нутро двух юнош. А вызвал в итоге массу побочных ситуаций, часть из которых язык не повернётся назвать ужасающими. Как всё же интересно устроен мир.

***

В какой-то момент жизнь становится привычной. Ранний подъём утром, завтрак, долгие объятия и нежный поцелуй, работа в 8-часовую смену и непреодолимое желание поскорее вернуться в пристанище, что из временного стало постоянным и теперь гордо носило звание «дом.» Совместные вечера в крошечной гостиной, в кинотеатрах, парках и где-то за городом. Вечерняя порция обнимашек и поцелуев и крепкий сон, во время которого каждый старался быть ближе к партнёру. Рутина, но такая приятная. В ней нет места непониманию, ругани и крепким ссорам. Это всё осталось там, в их прошлых жизнях, оковы которых они давным давно сбросили и наконец вздохнули полной грудью. Иногда Сэнди думал о том, что бы было, откажись он от авантюры, предложенной Леоном. Никаких чётких мыслей по этому поводу не приходило, но в сердце тут же отдавало колкой болью. Ведь тогда он бы не стал счастливым, не вышел бы замуж за самого лучшего человека и медленно увядал бы внутри. За время путешествия и совместной жизни с Леоном здоровье будто бы стремительно поползло вверх. С самого детства парня преследовала сонливость, постоянно путавшаяся с ленью незнакомцами, которые знать не знали Сэнди. Врачи советовали смириться и уделять время спорту, чтобы приобщать тело к нагрузкам, но какой может быть толк от спорта, если ты его ненавидишь. Поэтому фитнес, на который юношу любезно оттащила мама, оказался заброшен. Другие же виды спорта даже не рассматривались. Просто никто не мог предположить, что на здоровье настолько сильно влияла атмосфера дома. Вырвавшись за пределы круга усиленно-навязчивой заботы, Сэнди удивился, когда понял, что ему очень даже нравится заниматься спортом. Они продолжали устраивать утренние пробежки с Леоном, но ещё юноша предпринял попытку заняться чем-то иным и ему неожиданно понравилось. Йога умиротворяла и успокаивала. Действовала скорее как личная медитация, чем просто спорт. Именно этим она парня так и зацепила, что теперь он исправно посещал каждое занятие. В один из дней, бредя по вечерним, опустевшим улочкам, поддёрнутым лишь светом фонарей и идеального полумесяца луны, Сэнди слышит странный шорох. Все мысли резко улетучиваются из головы, а тело напрягается, делая стойку более жёсткой. В кустах рядом с дорожкой кто-то был. Парень сжимает руки в кулаки и медленным шагом подходит ближе. Кусты трепыхают и дрожат, как будто в них завозилась какая-то мышка. — Эй, — успевает вымолвить Сэнди, как поникшие листочки растения в последний раз трясутся и затихают. Парень в недоумении выгибает бровь, когда с тихим писком из травы вываливается котёнок. Совсем крошечный, с тёмно-серым окрасом, розовым носиком и коротенькими лапками. Малыш смотрит на юношу огромными зеленоватыми глазами и надрывно мяукает, призывая немедленно взять на руки. Сердце Сэнди заходится болезненные трепетом. Он наклоняется ближе, беря кроху в свои руки, и с рваным вздохом замечает, что котёнок спокойно помещается в его ладони. Глаза осматривают животинку, и грудь сдавливает лёгкой и колкой болью, когда он цепляется взглядом за чуть рваное ушко. — Какой ты миленький, — резюмирует парень, мило улыбаясь комочку шерсти. Тот благодарно пищит, утыкается округлой мордочкой в кожу пальцев и крупно вздрагивает, когда поднимается холодный ветер. На улице был ноябрь, поэтому холода всё чаще нападали на город, из-за чего Сэнди становится ещё грустнее на душе. — Замёрз совсем, — он аккуратно укрывает котёнка частью своей куртки и уверенным шагом топает домой.

***

— Ничего себе, — первое, что выдаёт Леон, когда открывает дверь квартиры и видит за порогом Сэнди с крохой-котёнком на руках. — Ты где его нашёл вообще? — В парке, — юноша шмыгает носом, делая шаг в тёплую квартиру. Котёнок, ощущая контраст температур, начинает возиться в руках. — В кустах прятался. Малыш поднимает голову, принюхивается и чуть удивлённым взглядом рассматривает Леона перед собой. Смешно моргает, встряхивает головой и негромко чихает. — А если он чем-то болеет? — скептически разглядывает нового друга парень. Сэнди по-странному на него пялится. Леону вообще не была присуща такая черта, как скептицизм, этим у них располагал сам Сэнди. Поэтому слышать сейчас его от своего мужа было одновременно удивительно и смешно. Потому что этот человек предложил ему умотать из дому за тысячу с лишним километров, а теперь сомневается насчёт котёнка. — Вылечим, — лишь пожимает он плечами в итоге. Но парням повезло, котёнок был полностью здоровым, только слегка блохастым. Ветеринар — очень приятная женщина — заверила их, что всё решается обычным купанием со специальным шампунем, а ещё сообщила, что это мальчик. — Итак, как назовём нашего нового приятеля? — интересуется Леон, когда они выходят из зоомагазина с новой лежанкой, когтеточкой, лотком и мисочками. — А ты быстро с ним свыкся, — замечает Сэнди, отчего другой юноша лишь закатывает глаза. — Рокки, — в итоге отвечает он, улыбчиво разглядывая своё сокровище. Котёнку тоже явно приглянулся парень, потому что с его рук он не слезал вчера весь вечер. — он по цвету на камень похож, поэтому ему подходит. Леон только фыркает: чем бы дитя не тешилось. Новое имя малышу понравилось, потому что он сразу же начал на него отзываться. Хотя изначально Сэнди думал, что так происходит, потому что его просто зовут кушать. Но его забавляет звать котёнка и наблюдать за тем, как он старается как можно быстрее прибежать к новоиспечённому хозяину, путаясь в собственных лапах и иногда падая и тюкаясь розовым носиком о пол. Но ещё больше смешит, когда Леон первым делом начинает после работы бежать за обнимашками не к нему, а к котёнку, который, кажется, выучил время возвращения своего другого хозяина. С этим озорным существом в доме жизнь наполняется новыми красками, и когда Сэнди, сидя на диване в обнимку с Леоном и котом, уютно свернувшимся между ними, и смотря очередной фильм по телевизору, случайно натыкается на то, что думает о прошлом, он понимает, что никогда и ни за что ничего бы его не изменил. Нынешняя новая жизнь — идеал, к которому он всегда хотел бы стремиться, а мнение других по этому поводу его волнует мало.